Миттельшпиль

      — Какой-то там день какого-то там года, в КПИШ-0 всё так же душно и фигово… Огонь усилился. Есть почти подтверждённая информация, что одна из горящих сейчас веток — корневая для новой мутации. Либо ошибка, либо огонь действительно вышел из-под контроля. Может, это всё входит в планы Времени, и мне лучше не вмешиваться?.. Эй, железяка, ты хоть что-то записываешь? У-у, консерва… Я-будущий, не забудь проверить ветку А-74-30-под-вопросом-М-11. В смысле, если это действительно будущий я, а не другой я из другой ветки, который решил приколоться, со мной это не пройдёт!..       Сначала была привычная тьма. Всего на долю секунды, не больше. А потом появился огонь.       Он кивнул, подтверждая свои догадки. Огонь на А-74-и-так-далее действительно бушевал не на шутку, только ребятам, кажется, было плевать, и они огонь воспринимали как очередное испытание, подкинутое им игрою. Так они и должны были его воспринимать, только Мольфар знал: если в мире появился зелёный всепожирающий огонь, то мир обречён. Только в этот раз что-то было не так, совсем не так. Огонь, всегда тихо и покорно выполняющий свою работу, впервые за много лет нарушил негласный договор как с самим Временем, так и с его верным послом. И теперь, кажется, пришло время и послу нарушить такой же негласный договор и со Временем, и с огнём, и даже с самим собой…       Мольфар вдохнул, глубоко и громко. На такой высоте его всё равно никто не мог услышать; зато даже с такого расстояния ему самому был прекрасно слышим запах гари и дотлевающих тел «мобов». Довольно жестоко звучит-то, если на секунду подумать, что это не игра. Правда, это всё ещё игра, но…       Ладно, хватит диалогов, пора бы и за дело взяться. Как бы не хотелось отложить его ещё подальше. Нарушать законы Времени — это вам не пустяки, знаете ли. И Мольфар знал это отлично.       Умело спикировав вниз, он пролетел несколько метров над полем боя. И даже негромно присвистнул: он помнил, что тихони-панцирники могут в момент стать машинами для убийств, если того прикажет Его Величество, но в этот раз они действительно разошлись. Наконец, среди чёрно-белой мешанины появилось новое пятно, чёрно-жёлтое. Он даже не стал менять верх своего богокостюма, как мило. Мольфар спустился к Ворожею и остановился за его спиной, продолжая висеть в нескольких сантиметрах от земли.       — О, припёрся? Давно перед глазами не маячил. В последнее время так зачастил, а тут взял и пропал аж на два дня, — Грейнджер осуждающе покачал головой, не отвлекаясь от методичного расстреливания особо агрессивной пешки. Мольфар фыркнул, фыркнул довольно: такое шутливое отношение Грейнджера могло бы польстить многим, и даже Мольфар исключением не был.       — И тебе здравствуй. Между прочим, у меня прошло гораздо больше, чем два дня! Вот заявлюсь к вам однажды стариком, у-у…       — И так бурчишь, как старик. Помог бы лучше.       — Кто бы говорил! А помогать не буду, не могу, законы Времени и все дела.       Грейнджер отвлёкся на секунду, повернул голову к троллю, оценивающе пробежал по нему взглядом. Что-то сплюнул, и Мольфар со странной смесью ужаса и вялого интереса понял: кровь. Человеческая, да ещё и ветвь мутантная, а вдруг таки сдохнет, это ж такое было бы…       — Не можешь, — наконец, объявил Грейнджер и вернулся к стрельбе.       — Э-э, в смысле не могу?!       — А как ты их ключом бить будешь? Как ты вообще не помер-то раньше?       — Ты бы знал, какой этот ключ — сильный артефакт! Да я с его помощью Время по всяким потокам пускаю! — быстро отреагировал на слишком очевидную провокацию Маг. Почти наверняка — осознанно и от скуки — И вообще, у меня когти есть, и клыки — он тут же продемонстрировал и то, и другое.       — Понял, понял. Заканчивай давай свой монолог, ты чего прилетел?       Мольфар моментально стал серьёзным, даже стушевался как-то что ли. Значит, не притворяется.       — Я… Мне Харита надо. И тебя тоже, на самом деле. Потом, как в штаб придёте, подождите меня, я прилечу и скажу кое-что. Но Харита мне сейчас надо, ты знаешь, где он?       — Ну, где-то там, — Грейнджер неопределённо махнул куда-то в сторону. Для этого ему пришлось повернуть голову в бок, и один из панцирников, воспользовавшись случаем, набросился на него с другого бока. Грейнджер покачнулся, чуть не потеряв равновесие, Мольфар «прыгнул» — исчез и снова появился подальше. Просто на всякий случай.       Грейнджер без особого труда скинул бедного панцирника на землю и выстрелил ещё несколько раз.       — Эй ты, «эн-пи-си», — в этот раз он к Мольфару поворачиваться не стал, ну его — Попроси кого-нибудь там сверху сложность поднять, а то совсем как-то уныло.       — А-ага, — немного нервно усмехнулся Мольфар и, без прощаний, снова взлетел вверх. Нет, нет столько времени, с остальными надо расправиться побыстрее. Дальше он не полетел — «попрыгал», телепортируясь на приличное расстояние и рассматривая всё с высоты. О! Ещё одно пятнышко, тоже чёрно-жёлтое, но побольше.       — Хэй, как дела?       — Порядок! — весело выкрикнул Дариус, заехав одному из врагов по челюсти. Подходящего себе оружия он до сих пор так и не нашёл, зато раздобыл почти волшебные браслеты, в несколько раз увеличивающие его силу. По факту, нарушений не было, но внутренне Мольфар каждый раз негодовал: если он хоть что-то в аспектах смыслил, а он, чёрт возьми, смыслил, то было бы гораздо логичней дать такой «безоружный» метод Бенедетте как герою Пустоты. Впрочем, нарушения-то действительно не было, скорее так, исключение.       — Вроде живём, — бодро отозвался Тигрил, сбив молотом сразу нескольких панцирников. А эти двое успели спеться, с каким-то уважением даже подумал Мольфар.       — Помощь не нужна? Хотя, я всё равно не помогу — ничего личного, Время, все дела… Харита не видели?       — Тролля-то? Где-то видел, — Дариус неопределённо пожал плечами. Не до того было, вот, пешки сами под кулаки лезут. А азарта и желания побить чьи-нибудь лица херувиму хватало.       — С Алукардом таскается, ничего нового, — добавил Тигрил, позволив себе короткую передышку — Грейнджер, вон, от них отбился, потому что идиоты, говорит.       — «Ничего нового», — только и повторил Мольфар. Закрыл глаза, собираясь что-то добавить, но тут же перебил сам себя, громко вскрикнув от неожиданности: кто-то резко схватил его за ногу и дёрнул к земле. Мольфар вырвался прыжком-телепортом, открыл глаза, почти начал возмущённый монолог… как заметил пролетевшую совсем рядом стрелу.       — Лучше бы спасибо сказал, вместо своих визгов, — хмыкнул Тигрил, снова хватая брошенный на землю молот. Мольфар ещё немного подумал, переваривая произошедшее и оценивая свои реальные шансы быть убитым, на всякий случая спустился ещё пониже. Невольно усмехнулся: ну да, Принц Рока же, примерно так оно работать и должно.       — Ага… Спасибо! — наконец, сказал он, но тут же вернул своему лицу обычную усмешку. Всё-таки взлетел, быстро набирая высоту — И за информацию тоже спасибо! И осторожней тут!       — Справимся! — голос Дариуса быстро затерялся среди шума. Ещё «прыжки» — короткие мгновенья тьмы — ещё какое-то расстояние, и…       — Эй, Моль! Да не мельтеши ты так, остановись!       В этот раз даже икать почти не пришлось: Бенедетта сама подозвала тролля к себе, заметив его первой. Рядом в воздухе висела Фанни, несколько нелепо размахивала руками, отгоняя врагов хаотичными порывами ветра. Они обе (они трое, если уж на то пошло), на земле стоять не любили: Бенедетта и Мольфар слишком много времени провели в полубожьем теле, и полёт уже успел стать для них более привычным состоянием, чем хотьба, а Фанни — она на то и Дева Дыхания, чтобы моментально стать почти единым со своим аспектом. Будь вы магом воздуха или ветра, стали бы вы отказываться от возможности вечно быть в своей стихии?       — Пропал надолго, — Бен, покачала головой, почти как брат, но с гораздо большей тревогой что ли, хоть и через привычную ухмылку. Мольфар тоже ухмыльнулся в ответ.       — Дел у меня много.       — В будущем всё сложно, да?       — А?.. Да, типо того, — врать было привычно, но всё ещё малость неудобно, не столько из-за морали или типо того, но гораздо больше из-за того, что Мольфар и сам уже забыл, что он успел рассказать им про «будущее». А Бенедетта только понимающе кивнула.       — Ничего, мы подождём. Может, догоним ещё тебя! — засмеялась Бенедетта. Мольфар только улыбнулся, но задавать резонный вопрос «как вы собираетесь это делать» не стал. Вместо этого несколько демонстративно задрал голову, пытаясь разглядеть хоть что-то поверх голов.       — Харита ищешь, — опередила его вопрос Бенедетта без тени вопросительной интонации — Он с Алу, где-то в той стороне… Да не туда смотри, левее! Во, где-то там. Ой, Фанни, осторожнее! — Бенедетте пришлось резко извернуться и подлететь к подруге, чтобы оттолкнуть очередного панцирника. Фанни улыбнулась и что-то негромко ответила: гул голосов и звон довольно примитивного, но всё же оружия был слишком громким.       — Как всегда знаешь, что мне нужно, Бенни, — проворковал Мольфар и напоследок пихнул её локтём, хотел в бок, но получилось в плечо. Она не успела ответить что-нибудь в том же тоне: уже улетел. Ещё раз быстро оглядел поле Скайи…       — Наконец-то я вас нашёл! — в этот раз он даже не стал утруждать себя лишними движениями, прост опоявился за спинами этих двоих. Резко и без хлопка — хлопать при прыжках было жуть как неудобно и тупо, но поначалу надо было, а то эти идиоты никак не могли прывыкнуть к подобной «телепортации».       — Ты невовремя, — хмыкнул Алукард, отбиваясь от особо рьяной толпы «мобов» мачете. Тем самым, которым когда-то убил себя Тигрил. То есть, даже не так уж и давно, по меркам этой ветки — всего пару месяцев назад.       — Ага, сам вижу. Харит, мне ты нужен, это очень важно, поэтому как вернётесь в штаб…       — Что-то серьёзное? — быстро развернулся, но тут же тихо ойкнул и подпрыгнул к Алукарду, сильно долбанув по голове одному из нападавших. Мольфар даже не сразу понял, чем, а когда понял, то расхохотался так, что даже некоторые пешки забыли про свою программу, остановились и удивлённо уставились на него.       — Погоди, ты… а-ха… Погоди, ещё раз, что это у тебя?       Харит недовольно поджал губы: он уже почти привык к выходкам своего «старшего брата», но некоторые из них до сих пор заставляли его нервничать и гадать, что же он сделал не так. Вскоре волнение уступало место недовольству и — уже совсем не новость — легкой головной боли. Так или иначе, своё «оружие» он послушно приподнял.       — Помнишь, ты ж всё возился рядом с Грейнджером, пока он пытался собрать комп, ну, чтобы Сильвану подключить, ещё телефон Дариуса разбирал, чтобы понять, как связь работает?.. Да ты сам больше всего крутился вокруг, и прекрати ржать! Вот я и взял у него один из инструментов, он сказал, что не против, так что…       — Окей, окей, ещё раз. Ты взял в качестве оружия… гаечный ключ?       Харит ещё раз посмотрел на свои руки. Пожал плечами.       — Ну, да. А что-то не так?       — Нет-нет, всё так! — Мольфар быстро замахал руками, продолжая хихикать — Очень… Очень хороший способ обойти правила*, аха… Но это означает, что всё гораздо хуже, чем я думал, — он даже принял почти серьёзное выражение лица.       — В каком смысле — хуже? — сразу напрягся Харит. Мольфар недовольно поморщился, и Хариту снова захотелось отвернуться и поджать губы. Подобное выражение на лице Мольфара означало что-то между «Господи ну почему вы не понимаете самых простых вещей» и «как же мне лень объяснять что-то таким как вы идиотам в тысячный раз». На самом деле, он сам не всегда был против пообъяснять, и, хмурясь, скорее пытался подобрать нужные слова, но ощущение у Харита всего оставалось такое. И это была одна из сотни вещей, которые его невероятно бесили в общении со своим… с ним. Называть его просто «им» и не задумываться о прочей временной ерунде было гораздо проще, и в таком случае голова почти не болела.       — Я не уверен, что сейчас есть время? — голос у него действительно был неуверенным — Но если ты так настаиваешь, я могу… Не, вообще-то, лучше в штабе, — теперь его голос стал почти извиняющимся — Так что давай потом, окей? Вы тут посражайтесь немного, я пока слетаю по делам, а потом, в штабе, встретимся.       — Нет, подожди, я ещё не зако…       Мольфар не стал дослушивать, исчез, растворился в воздухе. Негодование только усилилось, Харит даже кинул со злости ключ (не волшебный, гаечный) на землю и издал несколько нечленораздельных звуков. Может, это ругательства на его, тролльском, невольно подумал Алукард.       — Да не переживай ты так, наверное, у него правда дела и всё такое.- За эти несколько месяцев Алукард успел привыкнуть к выходкам заносчивого путешественника во времени. Все уже успели привыкнуть, только Харит продолжал дуться и плеваться желчью. Оно вроде и логично, и Алукард искренне хотел бы его понять, но это было довольно сложно.       — Нет, ты не понимаешь, — словано прочитав его мысли, огрызнуся Харит. Хотя, нет, не прочитав — он и так говорил эту фразу в последнее время очень часто — Он не просто, ну… не просто такой, но он ещё и…       — Он ещё и ты, — закончил за него Алукард — Знаю, помню. Эй, следи лучше за боем!       — И это — самое отвратительное! — Харит нехотя поднял оружие с земли — Я ведь даже вроде как не могу на него сердится, ну, потому что это я и всё такое. Но я не могу не сердится на него! Он…       — Я же сказал тебе, осторожнее!       Харит в последний момент увернулся от атаки. Такая подлость окончательно вывела его из себя, и, довольно пугливый и опасающийся всего вокруг во всяких битвах, в этот раз Харит злобно зашипел на нападавшего и опустил ключ на его голову.       — Наверное, я не смогу тебя понять, так что нет смысла снова повторять это, — осторожно сказал Алукард, продолжая размахивать катаной.       — Да, ты не понима-аешь, — охотно согласился Харит, продолжая пошикивать на пешек, скалиться и махать хвостом с такой силов, что, несколько раз заехав им по руке Алукарда, заставил того вздрагивать и озираться — не была ли это стрела или какое-нибудь копьё — И никто не понима-ает… И почему он — именно я?!       — Аспект Времени? — предположил Алукард. Этот разговор происходил у них уже далеко не в первый раз.       — Зна-аю я! Но почему именно…       Договорить он не успел: одна из пешек таки смогла извернуться, ловко поднырнуть под руку Алукарда и вытянуть свой маленький меч. Красивый меч, маленький, но острый, и на свету блестит только так: Харит смог в этом убедится, несколько секунд разглядывая лезвие, проткнувшее его живот со спины. Прежде чем отрубиться окончательно, он успел разглядеть то ли испуганное, то ли рассерженное, то ли всё вперемешку лицо Алукарда и то, как тот высоко занёс катану над головой. А потом — уже точно — наступила долгая и вязкая тьма.

***

      Грейнджер опустился на песок одного из сотки метеоритов Пелены мягко, делая определённые успехи: ещё не десятка, но на девятку, определённо, он уже дотягивал. Что было даже удивительно, ведь раньше, на Земле, случаев полетать у него не было, и Девой Дыхания он не был, однако полёт давался ему довольно легко. Бенедетта только пожимала плечами и говорила что-то вроде «ну, герой Света?», стараясь сдерживать гордую улыбку за брата-новичка.       Ну, вчера пожимала плечами и говорила. А сейчас она стояла, босиком на холодной плитке лаборатории — что только это странное сооружение, вырванное из контекста сай-файного рассказа, наверняка про андроидов и инопланетян, делало в Медиуме? Его не так давно откопал Алукард, и Бенедетта с горящими глазами наперебой с менее воодушевлённым находкой Мольфаром начала объяснять, для чего эта штука существует. Даже Сильвана присоединилась! Грейнджер был удивлён, как много она знает о мире Медиума, и, оказалось, очень много: нашла блоги Бен, и сама Бен много чего ей рассказывала. Видимо, способности Провидца тоже сыграли свою роль, предполагал Грейнджер. Ещё и аспект Пространства.       Сильвана тоже была тут, стояла совсем рядом с поникшей Бенедеттой, круча какой-то листик в руках. Грейнджер сразу напрягся: грустная Бенедетта — это, конечно, редкость. Однако, увидев брата, Наследница тут же стряхнула несколько прядей с лица и улыбнулась, пусть и немного натянуто.       — О, ты пришёл! Это хорошо. Как там остальные?       — Харит приходит в себя. Видели бы вы, как Алукард озверел, когда того проткнули… — Грейнджер прошёл ближе к центру и смог осмотреть комнату получше. По краям — машины с пустыми колбами и кучей светодиодов (ну точно сай-фай какой-то!), устройства, похожие на что-то среднее между порталом, гончарным кругом и 3D-принтером, рядом с каждым таким «порталом» — что-то похожее на игровой автомат, только вместо джойстика куча кнопок непонятного назначения.       — Алукард не смог прийти? — спросила Сильвана. Негромко, то ли недовольно, то ли скрывая волнение, но сжав губы в тонкую линию. Слишком занкомый Грейнджеру жест.       — Не смог. Возится с мелким.       — Рыцарь… должен быть, — тихо сказала Бенедетта — Рыцарь и герой Пространства. Хотя, думаю, это обязательно для Лягушки, с клонами можно и так обойтись, одним Пространством. И Свет тоже не помешает, так что хорошо, что ты пришёл.       — Клоны? — переспросил Грейнджер. Да, точн, Мольфар болтал про что-то в этом роде. Он вообще много про что болтал, и далеко не всё из этого следовало запоминать. Кажется, этой информации Грейнджер как раз должного внимания не уделил.       — Да, — Сильвана кивнула, внимательно глядя на один из «автоматов»; судя по всему, бумажка в её руках была инструкцией — Мы должны вызволить себя из прошлого. Но у нас не аыйдет.       — Не выйдет?       — Тогда произошёл бы парадокс! Значит, мы должны получить слизь. И из неё…       — Значит, временная прямая Медиума живёт по системе устранения парадоксов на корню? — уточнил Грейнджер — Не параллельными мирами?       — А?.. — Сильвана удивлённо хлопнула глазами, перебили её слишком неожиданно — А, ну… Наверное.       — Ясно, — кивнул Грейнджер — Продолжай, пожалуйста.       — Да, так вот… И из этой слизи мы должны сделать самих себя.       — Сделать самих себя.       — Угу. И отправить в прошлое. Посадить на метеориты, которые потом отправятся на Скайю во время Исхода.       — Как мы — вернее, наши клоны — попадут на Землю?       — Не-не-не, ты не понял! — внезапно заговорила Бенедетта — Это буквально мы, типо, мы-дети, что-то в этом роде. Все игроки были созданы искусственно, в смысле, самими же игроками. Так что мы не создаем клонов, чтобы они нас заменили или типо того, мы сами и есть эти клоны.       — Разве это не парадокс?       — Он самый! Но рабочий же, — Бенедетта хихикнула — А насчёт Земли — я рассказывала вам про Исход?       — Смутно, — попытался припомнить Грейнджер — Под конец игры Повелитель-Король направляет астероиды из пояся Пелены на Скайю.       — Ага. И чтобы защититься, Скайя создаёт множество порталов, и основная часть метеоритов попадает на родную планету игроков, не на Скайю. Так мы попадём на Землю.       — Что насчёт Харита и Дариуса?       — Не! Дариус говорил, что Аврелий уже был в Медиуме и создал своих клонов. Я у него уточнила, он действительно уже был создан заранее, потому что ну, вроде как, был одним целым с Аврелием… Биология херувимов довольна сложная, знаешь. Харит тоже уже играл раньше, так что у него тоже есть клон.       — Ладно, вроде ясно, — Грейнджер подошёл ближе к автомату, осматривая его получше. Нажал на одну из кнопок, угадал: экран включился, появилось меню на медиумском — язык, на самом деле, довольно простой, для Бенедетты — родной, для Грейнджера как для героя Света — очень быстро изучаемый.       — Это он предлагает тебе выбрать место и время, — пояснила Сильвана. Она героем Света не была, зато была просто умницей, и языки всегда давались ей легко.       — Значит, я должен «найти» себя в детстве и телепортировать себя-мелкого сюда?       — Нет, не совсем, — Сильвана тоже подошла поближе к автомату — Тут всё работает как в генетике, на самом деле. Мы не можем сделать клона из одного набора клеток Просто из одной такой «смеси» получаются двое.       — Брат и сестра, — подсказала Бенедетта — Ну, чаще всего так, иногда и однополые. Не суть. Но, грубо говоря, нам надо взять «мелких» тебя и меня, и, э, смешать то, что осталось от них после путешествий по времени? Звучит жестоко, на самом деле… А потом из того, что вышло, эта штуковина, — Бенедетта ударила по боку большой машины, той самой, с колбочками и светодиодами — сделает нас. Медиум вообще генетику любит, тут много чего строится на похожих принципах.       — Разве смысл генетики не в изменчивости? Тогда можем получиться не совсем мы.       — Не получится, — покачала головой Бенедетта — Время не позволит. Это не только генетика, но ещё и эктобиология!       — Ладно, — не стал спорить Грейнджер — Но что насчёт «пар»? Я имею ввиду, у меня есть сестра, ты, у Тигрила есть Фанни, а Сильвана с Алукардом?       — А мы тоже такая «пара», — Сильвана слабо улыбнулась — В смысле, на самом-то деле нет, но, можно сказать, он мой эктобиологический брат.       — А я сразу так подумала, — шёпотом добавила Бенедетта — Очень уж вы похожи. Оба сероглазые блондины, ещё и носы одинаковые.       «Интересно, а сам Алукард об этом знает?», подумал Грейнджер. Но вслух это говорить не стал, вслух только согласился:       — Хорошо, звучит как не сильно сложная работа. И насколько мелкими мы должны быть? — он хотел было заглянуть в инструкцию, но Сильвана проворно ушла за другой автомат. Грейнджер подошёл к Бенедетте: у той в руках тоже была бумажка. Приблизившись, он понял, что это вовсе не инструкция, но Бенедетта быстро сложила её и выжидающе-вопросительно всглянула в глаза брата.       — Что это? — с неожиданным для самого себя напором спросил Грейнджер. Ему удалось разглядеть только несколько слов, но почерк почему-то показался ему смутно знакомым.       — Записка, — так же быстро ответила Бенедетта, сунула её в карман и прошла к тому автомату, у которого несколько секунд назад стоял Грейнджер. Увидев, что тот не отстаёт, вздохнула: — Это записка для меня. Один метеорит… не попадёт в портал. Гораздо легче расти в пустом мире, когда у тебя хотя бы есть небольшая весточка от будущей себя, что всё будет хорошо, правда? — неожиданно, он улыбнулась — Зато теперь я точно знаю, что всё действительно будет хорошо. Я, как минимум, встретила вас! Значит, записка не врала.       — Ты тоже росла с этой запиской, — больше подытожил, чем спросил Грейнджер, пытаясь оценить маштабы парадокса. Бенедетта кивнула.       — Значит, ты не писала эту записку?       — Не писала. Она просто была у меня с детства. Там всякая ерунда, мол, не волнуйся, прилетят друзья, ты будешь Наследницей Пустоты, у тебя будет дурак-брат, читай книжки и всё будет пучком.       — И почерк это не твой?       — Не мой. Даже близко не похоже.       — Дай посмотреть.       Бенедетта посмотрела недоверчиво, не горя желанием отдавать свою реликвию кому-либо. Однако сдалась, протянула.       Ничего необычного, если не считать, что эта записка создаёт довольно крупный парадокс и одновременно с этим сама же сдерживает поток его последствий. И Бенедетта была права: ерунда, не волнуйся, друзья, Наследница, брат, книжки.       — Спасибо, — он сложил записку — аккуратно, а то и без того старая — и протянул Бенедетте. На секунду возникло странное желание протянуть руку и потрепать её за плечо. Жалость?       — Всё… правда будет хорошо, — выдавил он из себя довольно сухую фразу. И так понял, что сказал бред, а от удивлённо-весёлого взгляда Бенедетты стало ещё хуже — Всё, давай быстрее расправимся с клонами. Мне ещё в Штаб возвращаться, когда Харит в себя придёт, меня Мольфар звал.       — Так точно! — Бенедетта рассмеялась, положила записку в карман и уверенно нажала на кнопку.

***

      — И всё-таки, ты действительно уделаешь мне больше внимания, чем другим, ты так не думаешь? — Грейнджер вяло усмехнулся, закрыл за собой дверь и сел за стол, уже типично грейнджеровским движением закрыл глаза и опёрся головой об руку — Ты точно не пытаешься флиртовать со мной?       — Я бы не стал флиртовать ни с кем из вас по-настоящему. И даже пытаться подружиться. А ты мне нужен только как герой Света.       Грейнджер даже открыл глаза, посмотрел на Мольфара. Не из-за его слов, а из-за его тона: в его голосе не было и тени шутки, и звучал он невероятно серьёзно. На самом деле, в первый раз за всë знакомство с ним. Мольфар даже непривычно не подлетал в воздухе, а стоял, тоже в первый раз за всё знакомство. А ведь иначе можно было бы предположить, что он призрак, возникла мысль в голове Харита, слишком весёлая для ситуации.       — Я слушаю, — Грейнджер тоже моментально стал серьëзным. И хотя ситуация скорее была грустной, чем распологающей к смеху, но от всего этого Хариту почему-то стало смешно. Сорвавшийся с его губ смешок всë-таки получился несколько нервным.       — Вы замечали зелёный огонь? — вопрос явно был риторическим. Харит несколько рассеянно кивнул и тоже сел за стол. Стол был железный или из какого-то похожего материала, тёмный, холодный, на вид — тяжёлый, на ощупь — неприятный.       — С этим огнём что-то не так?       — Не так. Это не просто огонь. В смысле, вы, наверное, были уверены, что это что-то вроде игрового монстра, верно? — Харит снова кивнул, и Грейнджер вместе с ним — Ну… Это не так. Огонь — что-то вроде механизма Времени. Уничтожащий… непригодное.       — Непригодное?       — Непригодные ветви. В смысле, Время — это дерево. Даже Дерево.       — Спасибо, что не фонарик, — не сдержался Харит. А Грейнджер только нахмурился:       — Ты имеешь в виду, альтернативные реальности? «Ветви»?       — Ага. Можете представить себе схему-дерево? — Мольфар взмахнул рукой в воздухе, будто бы пытаясь изобразить такую схему.       — Не дерево может быть не схемом, а структурой данных, — перебил его Грейнджер — Хочешь сказать, Время разделяет реальность, когда происходит какое-то событие? Но разве это не перечит основному механизму эктобиологии?       — Способ устранения парадокса или как он там называется работает в пределах одной ветки.       — Как бы люди не могут нарушать Время, а Время может?       — Ага.       — Понятно. Хотя и не имеет смысла.       — А мне не понятно, — вмешался Харит — Какие ветви? Вы можете объяснить, ну, попонятнее.       — Ага, смотри, — Мольфар даже не завёл свою шарманку «а ещё героем Времени называется», за что Харит был ему чрезмерно благодарен, хотя это, скорее, должно было пугать — Вот ты подбрасываешь монетку. Орёл или решка?       — Орёл? — неуверенно сказал Харит, не сразу осознав, что это вопрос. На тролльских монетах рубашки назывались по-другому.       — Отлично, ты считаешь — предполагаешь — что тебе выпадет орёл. Но что тебе выпадет на самом деле?       — Как сказал бы Алукард, «сто процентов решка, по закону подлости-то», — очень тихо сказал Грейнджер. Мольфар услышал, улыбнулся, но продолжил смотреть на Харита.       — Я не знаю? — наконец, ответил тот.       — Не, неправильный ответ, ты знаешь. Попробуй ещё раз, у тебя получится.       — Ладно, э… Нет, я всё-таки не знаю. Может выпасть либо орёл, либо решка, с одинаковой вероятностью. Ну, если это не зависит от других факторов, наверное…       — Верно! — Мольфар, кажется, обрадовался искренне — Либо орёл, либо решка. И, представь, как луч… ладно, поток времени в момент падения монетки на пол разделяется на два потока.       — В одном мне выпал орёл, в другой — решка?       — Снова верно! Эй, ты делаешь успехи! — это снова прозвучало настолько искренне-радостно, что Харит начал ждать подвоха от Мольфара с большей силой, чем обычно — Это называется теория альтернативных вселенных…       — Это называется теория мульти- или метавселенной, — уже громче перебил Грейнджер.       -…и, по крайней мере в Медиуме, время действительно работает так. Кроме отдельно взятых веток, потому что ветви разветляются в момент своего создания, а после этого Время в них течёт строго в одном направлении…       — Короче, есть альтернативные реальности, — подытожил Харит — И ты… Стой, получается, ты нам соврал?       — Ну, не совсем, я ведь действительно ты из будущего? Просто не совсем ты который прямо ты, но из будущего же…       — А если смотреть по времениисчеслению «Дерева», то ты из прошлого, потому что твоя ветвь находится задолго сзади нашей, иначе ты не смог бы попасть в нашу?       — Ты начал схватывать суть, — Мольфар рассмеялся, а Харита впервые за несколько месяцев отпустило. По крайней мере, такое объяснение говорит о том, что он не обязан стать, ну, таким — Правда, не совсем так, когда я «прыгаю», я перемещаюсь за ветки в целом. Так что я мог бы быть из ветки задолго дальше вашей от корней, просто растущей по другому потоку, в смысле, из других веток, чем ваши, и, значит, с точки зрения Дерева быть на кучу лет младше вас. На самом деле, не на кучу, а на двадцать максимум, но…       — Потому что ты старше его на десять, верно? — снова вмешался Грейнджер — Получается, ты начал путешествовать по веткам примерно в его возрасте? — ощущение тупой боли и кружения в голове, только-только отпустившее, снова начало возвращаться к Хариту.       — Ага, ну, немного постарше. Поэтому даже с точки зрения Времени, между нашими рождениями прошло десять лет. Если за рождение считать наш вход в Медиум. Во второй раз.       — Угу, значит, твои прыжки и дерево распространяются только на происходящее в Медиуме?       — Да, причём только в этом Медиуме.       — Ладно, ладно, с тобой разобрались, — Харит почувствовал острое желание покончить с этим разговором побыстрее — Что с огнём?       — С огнём… Нет, погоди, наверное, мне нужно закончить, — неуверенно сказал Мольфар, а Харит едва удержался, чтобы не взвыть, неужели так сложно сразу перейти к сути? — Пример с монеткой — это, ну, просто пример. На самом деле, такие мелочи не разветляют нашу вселенную. В смысле, разветляют, на совсем мелкие канальцы, но это уже не ветки, это прожилки какие-то… Короче, ты и сам уже должен был это понять, ты сам начал говорить об этом! Но каждая новая ветка — это не продолжение предыдущей. Это как бы запуск заново.       — Какой тогда смысл в том, чтобы у веток были свои истоки? И какой вообще смысл дерева? Бесконечно запускать нас в эту игру?       — Смысл есть! — гордо объявил Мольфар — Смысл Дерева — насколько я понял за почти десять лет работы на него — это довести вас к цели как можно более быстрым способом. Или хотя бы просто довести, потому что пока что…       — Ты хочешь сказать, во всех других тысячах веток, которые ты успел проверить за почти пять оборотов, мы все каждый раз сдыхали?!       — Да погоди ты! Ладно, вообще-то да. Но я им, этого, конечно, не говорил, я вообще им про ветки не говорил…       — И чем же мы такие особенные?       — Да погоди ты, я тебе и объясняю! — Мольфар стукнул рукой по стене, совсем несильно и плашмя, будто бы привлекая внимание к какой-то важной схеме на доске, только стена была пустой — Вообще, я так-то тоже «особенный», потому что за эти «почти пять оборотов» так ни разу и не встретил ни одного Харита, который додумался бы выйти за пределы своей ветки и полетать по Дереву. Обычно они сдыхали раньше, чем раскрывали свои способности, но чаще просто шли по другому пути в освоении Времени… А вы особенные как раз из-за огня. Суть в том, что столько «предков» веткам нужны для большого набора генов.       Значит, Бенедетта была права, что генетика в законах Медиума очень прижилась, подумал Грейнджер. В генетике он разбирался неплохо, но биологию в целом не любил.       — Генов? Какие гены могут быть у версий Времени?       — Очень многие! Потому что в каждой ветке могут возникнуть мутации, которые могут привести к более быстрому и успешному прохождению, и они должны передаться дальше. Ну или могут не возникнуть, и в таком случае, чтобы не захламлять себя, Время убьирает такие ненужные ветви. Огнём.       — Записка, — внезапно, сказал Грейнджер. Все вопросительно посмотрели на него — Записка, — повторил он и продолжил: — У Бенедетты с детства была записка, о том, что она будет в порядке и подожди друзей. Она эту записку не писала, а этот почерк я где-то видел. Я вспомнил, это было похоже на те каракули, которые Харит ещё на земле пытался написать. Это твоя «мутация», да?       — Ага! — радостно и гордо отозвался Мольфар — Некоторые мутации делает Время, но иногда и мне удаётся поэкспериментировать. Очень удачная мутация, кстати! Вы тратите в миллион раз меньше времени на изучение Медиума. А Бенедетта не тратит время на изучение вашего языка… Кстати, без этой записки она выходит очень замкнутой и серьёзной, ух. В моей ветке…       — А сфера — это тоже мутация? — догадался Харит, и ему уже почти начало это всё нравиться. Мольфар с довольным видом кивнул:       — Тоже мутация. Относительно недавняя. И никак не может прижиться! Вот записку я раз, второй положил — и всё, теперь только в совсем дальних потоках остались ветви без неё. А со сферой — ни в какую. А ведь так помогает!       — Значит, огонь сжигает «тупиковые» ветви с плохими мутациями, — перевёл разговор Грейнджер — И, я так понимаю, ты далеко не один раз видел, как погибают такие ветви, верно?       — Ну, да? Я тебе говорю, ещё не одна ветка не закончилась успехом, так что если ты хочешь спросить, являюсь ли я сволочью, которая уже кучу лет наблюдает за смертями себя и своих друзей, то как бы, да, я…       — Но почему тогда ты пытаешься спасти нашу ветвь от огня?       Мольфар кивнул. Наконец-то таки подлетел, сначала просто в воздух, потом — к Хариту. Протянул ему руку.       — Покажи ему.       — Что показать?       — Оружие.       Харит повиновался, достал ключ и протянул его Мольфару. Тот взял его в руки и с ещё более гордым видом поднял его над головой.       — Ключ! — объявил он — Гаечный ключ.       — И?       — Нет, ты даже не представляешь! Это — огромная, невероятная мутация! — Мольфар опустил руки на уровень своей груди, несколько раз подкинул инструмент в воздух — В вашей ветви и раньше возникли некоторые мутации, так что я хотел поговорить с вами, мол, осторожней и берегитесь огня, но это… Это действительно мутация невероятных масштабов! Ещё никто — никто! — из Харитов не пробовал поменять оружие, тем более вот так вот хитро, формально, продолжая сражаться ключом, — Мольфар хихикнул и подкинул ключ в последний раз, после чего положил его на стол.       — И что это означает? — Харит быстро взял ключ со стола и притянул к себе. На всякий случай.       — Что это означает? Это означает, что ваша ветвь — корневая для, возможно, решающей всё мутации!       — Итак, корневая ветвь — это ветка, в которой определённая мутация появилась в первый раз, — уточнил Грейнджер — И то, что наша ветвь — корневая для мутации с гаечным ключом, говорит о том, что в ветках до нас такой мутации не было, верно?       — Ага, всё правильно.       — Но это не означает, что её не было в параллельных для нас ветвях? Которые находятся на том же уровне, но имеют другие ветви-истоки?       — Да, снова верно! Только в вашем случае всё-таки такой мутации в параллельных потоках ветвей не было. Тем интереснее! Но ты прав, теоритически, она могла бы…       — Почему тогда твой огонь пытается уничтожить нашу ветку? Если это действительно работает как генетика, то удачность мутации можно понять только по выживаемости её потомков. Или, я так понимаю, в нашем случае, по уменьшению времени прохождения.       — Да. Да, да, да! — Мольфар подлетел ещё повыше, и теперь в его голосе кроме гордости и восхищения сложной системой Времени появилось какое-то отчаяние — В том-то и дело, что огню нет смысла уничтожать вашу ветку. В смысле, он не должен уничтожать вашу ветку. Не имеет права! Поэтому я к вам и припёрся, что тут что-то не так, совсем не так. Иначе я бы не стал вам тут распинаться про ветви и Время, вы вообще этого знать не должны, но раз уж всё так серьёзно…       — А тебе ничего не будет за то, что ты заговорил с нами об этом? — спросил Харит — Я имею в виду. наверное, это ж запрещено и всё такое.       Мольфар громко фыркнул.       — А кем запрещено? Я сам решил, что так нельзя, для чистоты эксперимента, и Время вроде как было согласно, потому что ничего с этим не делало. А теперь вон что, теперь тот ли Время, то ли просто огонь сами начали нарушать свои же законы. В любом случае, если я ошибся и всё идёт так, как Время того хотело бы, вы просто сдохните, а я буду знать, что корневые ветви тоже можно уничтожать.       — …мило.       — Ну, я имел в виду, они тоже могут быть уничтоженными.       — Разница не большая, — Грейнжер встал из-за стола, явно показывая, что хочет закончить этот разговор, и поскорее — Я всё понял, огонь — это неправильно, надо держаться от него подальше. Что мы можем с ним сделать?       — Его можно убрать только божественными силами, проверенно. Из ваших справятся Фанни и Бенни, одна — ветер, вторая — пустота, так что должно сработать. Вряд ли, но можно попробовать поэкспериментировать Дариусу и тебе. свет и надежда — штуки сильные, но это зависит от происхождения огня.       — Ты знаешь, откуда он?       — Без понятия! В смысле, он был всегда. Или, по крайней мере, когда я начал лазать по Дереву и изучать ветви. Я был уверен, что это механизм Времени, принимал это как должное… Но теперь, наверное, надо всё перепроверить, — Мольфар ещё немного подумал, добавил — Наверное, Время всё-таки право, просто я не до конца понимаю, почему эта ветвь должна сгореть… И всё-таки, было бы неплохо найти источник огня. Может, тогда я смогу лучше понять всё это, и даже понять, стоит ли это исправлять.       — Ты закончил? — резко перебил его Грейнджер. Мольфар вздохнул, всё ещё немного задумчиво, но кивнул, перевёл взгляд на Харита.       — Ладно, правда, будьте осторожнее. А я полечу, попробую что-нибудь выяснить про огонь. Удачи, все дела.       Он не стал дожидаться ответа, по обыкновению просто растворился в воздуе.

***

      — НУ, хоть в этот раз всё по правилам!       Сильвана выглядит невероятно довольной, бегает от компьютора к компьютеру, что-то бормочет и периодически откидывает длинную челку назад, недовольно дергает головой и продолжает тыкать на кнопки. Алукард даже невольно думает, что всё-таки иногда она может быть очень милой, когда не злится и не сносит всё вокруг. Если они действительно — брат и сестра, то, может, это семейное?       — Так, а теперь ещё раз, повтори, что именно мы тут делаем и причём тут твоя «эктобиология»?       — А, да! — она на несколько секунд отвлекается от экрана и поворачивается к Алукарду — Мы выводим лягушку-вселенную.       — Неплохо.       — Не то слово. Нам нужно, чтобы кто-то — предположительно, ты, потому что ты Рыцарь — пошёл в тот лес и немного попугал лягушек.       — Зачем?       — Потому что тогда они будут задействованы в настоящем, а, значит, их нельзя будет вытащить из прошлого, иначе парадок. Поэтому мы зсоберём их парадоксовую слизь и сделаем из неё новую лягушку. Эктобиология!       — Но почему именно я? — жалостливо протянул Алукард. Тащиться в лес совсем не хотелось, там было сыро и прохладно. А, может, на планете Сильваны вообще существуют какие-то аналоги комаров, но больше в несколько раз? Край Полей и Стали звучит гораздо скучнее, чем Край Стали и Комаров. А из этого можно было бы сделать неплохую антиутопию!       — Потому что ты — Рыцарь! — уже не в первый раз отрезала этой фразой Сильвана — Рыцарь должен помочь с созданием лягушки герою Пространства.       — Ладно, со мной и тобой всё понятно, но это чучело тут зачем? — Алукард довольно сильно пихнул плечо Дариуса. Тот моментально оскалился:       — Сам ты чучело!       — Ага, обычно ты так меня и называешь, поэтому пока ты не начнёшь запоминать наши имена, будешь чучелом.       — Ксенофо-об.       — Мальчики, не ссорьтесь, — хозяйским тоном произнесла Сильвана, не отрываясь от очередного автомата — Алу, я уже нашла нескольких лягушек, но мне надо, чтобы ты их в настоящем палкой потыкал.       — А обязательно палкой?       — Не обязательно, — разрешила Сильвана.       — А обязательно я?       — Обязательно, — Алукард даже поник немножко — Это должен быть Рыцарь, понимаешь?       — Не понимаю. Почему зелёный не может сходить? Раз уж ты его сюда притащила.       — Эй, зелёным своего кота называй! Это у него кровь зелёная, у меня — красная! Между прочим, и для троллей, и для херувимов кровь…       — Да хоть разноцветная, он — серый, ты — зелёный, — отмахнулся Алукард — Ну вот зачем он нам тут?       — Надежда никогда не помешает! — Сильвана засмеялась, ввела на клавиатуре какой-то код, экран зажёгся зелёным — Смотри, я ещё одну лягушку нашла!       — Если ты надеешься увидеть во мне Аврелия, то прекращай, — резко помрачневшим тоном бросил ей Дариус. Когда Сильвана удивлённо повернулась к ним, то наткнулась на два одинаковых взгляда, смесь упрёка и какой-то снисходительности. Пару секунд назад эти двое спорили, когда они успели стать такими похожими?.       — Ничего я не пытаюсь в тебе увидеть, — Сильвана строго нахмурилась — Хотя могла бы, если учесть, что ты и Аврелий…       — Так, повторяю ещё раз для глухих, — Дариус выразительно закатил глаза и сложил руки на груди — В детстве херувима в его теле формируется два херувима, условно, «красный» и «лаймовый»…       — Зелёный? — решил уточнить Алукард, но в ответ получил только фырканье:       — Это у троллей бывает зелёная кровь…       — У них нефритовая и оливковая, — Сильвана снова поспешила уткнуться в автомат.       -…а у херувимов — лаймовая!       — Короче, красные — злые и плохие, а зелё… ладно, лаймовые — добрые?       — Более уровновешанные, — не совсем уверенно ответил Дариус — И от них гораздо больше можно ждать подлянки, чем от красных.       — Ладно, разобрались с детством. А дальше что?       Сильвана только сильнее наклонилась над экраном: эту лекцию она, в отличии от Алукарда, уже не раз слышала и желанием слушать её ещё раз не горела.       — А дальше, к определённому возрасту — как бы подростковому — одна из «личностей», как их назвал ваш лохматый…       — Грейнджер?       — Ну да, скрипач. Короче, один из херувимов перехватывает контроль над телом. Как бы убивая вторую «личность», — такое определение Дариусу явно не нравилось, что он постарался выразить тоном, а на последнем слове поднял руку в жесте кавычек — И всё, её больше нет. Прям совсем. Остаётся только более приспособленный к этому миру. Слышишь, проводница? Твоего лаймового Аврелия во мне больше нет. Прям сов-сем нет.       — Провидица, — спокойно подправила Сильвана — Я и не пыталась найти в тебе его. Но… если он таки был твоей личностью, то в тебе, чисто теоритически, должно быть что-то…       — Опять, — Дариус вздохнул, но Сильвана снова поморщилась:       — Да не пытаюсь я что-то там увидеть! Это эксперимент. Я высказала гипотезу и теперь хочу её проверить, только и всего.       — Как не называй, суть одна и та же.       — Вовсе и нет.       — Может, мне всё-таки забрать его с собой в лес? — Алукард мягко положил руку на плечо Дариуса. Шёпотом добавил: — Если понадобится, могу его там и оставить.       — Эй! — на всякий случай, под тяжестью ладони Рыцаря Дариус особо протестовать не спешил, но таки оскалился.       — Нет! — отрезала Сильвана — Он останется со мной. Мне понадобится помощь. И, насколько я знаю, медиумская техника больше похожа на херувимскую, чем на человеческую.       — Если бы тебе нужна была помощь с техникой, ты бы позвола Грейнджера или Бенедетту, — уже тише сказал Алукард. Сильвана сделала вид, что не услышала.       А Алукард направился к лестнице.

***

      — Я не знаю, что мне делать. Совсем без понятия!       Харит в взаимоотношениях людей разбирался не многим больше Бенедетты, а потому просто шёл рядом, периодически подправляя тяжелую стопку книг в руках, и молча кивал. С одним Грейнджером такая тактика не подвела, со вторым, должно быть, тоже не подведёт.       — Я ведь что-то делаю не так. Да, абсолютно точно, что-то делаю не так, — уже уверенне и как-то воодушевлённо что ли объявила Бенедетта, отведя ладонь от подбородка — Но вот что?       Харит ещё раз кивнул, но Бенедетте не ответил. Впрочем, та на ответ и не рассчитывала.       — Может, я слишком навязчивая? — продолжила она — Или веду себя как-то грубо? Мне стоит перестать разговаривать с ними? Вопрос не был похож на риторический, и поэтому Хариту пришлось задуматься. – Я не думаю, если честно, – наконец сказал он – Так ты, наверное, сделаешь только хуже. Тебе, наверное, просто не хватает опыта, а это дело наживное. Наверное. – А вот тебе стоило бы поработать над речью, – засмеялась Бенедетта. Харит тоже засмеялся, но девушка тут же замолчала и легонько ударила себя по рту: – Вот ты видишь! Опять. Это ведь было грубо, да? – Нет. Не знаю. Может, немного, но не думаю, что кто-то обиделся бы. Для троллей – точно не грубо. – Для троллей... – задумчиво протянула Наследница – Но не для людей-то. – Не знаю, – честно повторил Харит. Бенедетта вздохнула, но потом вскинула голову к верху и почему-то снова засмеялась. – Ладно, ничего. Как-нибудь справлюсь! Может, спросить у них напрямую будет полезнее. Спасибо тебе. – Да я ничего... – начал было Харит, но осëкся: а это грубым не будет? Странный всë-таки у людей этикет, слишком хрупкий и ограниченный – Пожалуйста, если помог. У неё получится, почему-то Харит был уверен в этом. Не может не получиться у такого целеустремлëнного и уверенного в себе человека. Из "гостиной" – главной комнаты Штаба впереди по коридору – послышался грохот, следом шум голосов. Прибыли Сильвана, Алукард и Дариус из "лягушачей" миссии и хлопает дверями? Или прилетел Мольфар и уже успел что-то сломать? Вот уж кто точно не страдал вопросами человеческого этикета. – Это, думаю, ребята пришли, – сказала Бенедетта – Пойдëм, встретим их. И действительно, пришли "ребята". Бенедетта тут же подлетела к беззлобно бурчащей что-то в ответ на вопросы Наследницы Сильване, Дариус, гораздо более злобно бурчащий на мир вокруг в целом, отправился в коридор (не упустив возможности, проходя мимо Харита, толкнуть того в плечо, что стало уже почти привычным), Алукард с громким вздохом опустился на стул, а тот в ответ протяжно ухнул. Харит тут же, почти не осознавая этого, направился к Алукарду. Алукард подмигнул леонину, и тому сразу стало как-то повеселее. Он поставил книги на стол рядом. – Продолжаешь изучать свои магические штуки? – Алукард лениво кивнул на книги. Харит улыбнулся: – Ну, я ведь маг, а маги этим заниматься и должны. Алукард тихо засмеялся. – А я – рыцарь, и, оказывается, рыцари должны гоняться с палками за лягушками. – Да, кстати, как всë прошло? – Плохо, – Рыцарь зевнул – Мало лягушек потыкали. Надо больше, так что пойдëм во второй рейд на этих тварей. Мелкие и зелëные. Совсем как Дариус, а? Надеюсь, он за нами не увяжется во второй раз. – Вернее, Сильвана не увяжет? – тихо, как бы ни к кому не обращаясь спросил Харит. Алукард какое-то время не отвечал, а потом снова вздохнул. – Моя новообъявленная сестрëнка очень переживает насчёт Дариуса... – Насчëт Аврелия, – Харит сам испугался, насколько сухо и смутно знакомо прозвучал его голос. – ... насчëт Аврелия, – сдался Алукард – Однако она знает, что она делает, и даже если она ошибается, значит, так должно быть. Ты сам знаешь, она – Провидица; но если этого недостаточно, то в добавок она очень умный человек. Я доверяю ей, мы с ней знакомы с самого детства, и ты себе представить не сможешь, из каких передряг она меня вытаскивала! – совершенно серьëзно объявил Алукард, но Харит рассмеялся, слишком ясно представил себе эту картину, и Алукард улыбнулся тоже. – Хорошо. Хорошо, я доверюсь Провидице. – Вот так вот сразу бы, – наигранно-строгим тоном произнëс Алукард. Перевëл взгляд на комнату, слабо улыбнулся – К слову, кажется, она сдружилась с сестрицей Грейнджера. – Наверное, – Харит тоже посмотрел на них двоих. Бенедетта действительно крутилась вокруг Сильваны, но, кажется, они обе были заинтересованы в разговоре. О чëм именно они говорили, отсюда расслышать было сложно – гостиная им досталась гигантских размеров, а звук, как было установлено спустя несколько дней пребывания в Медиуме, на Скайе работал немного по-другому. – Это хорошо, – сказал Алукард. Подумал ещё немного, зачем-то добавил: – Бен милая. – Наверное, – повторил Харит. Милая? Фанни была милой, доброй, дружелюбной, от неё пахло //// лавандой //// и рядом с ней хотелось смеяться, негромко, чтобы не спугнуть её. Сильвана, наверное, тоже в некотором роде была милой, страшной немного, но милой, когда она уходила в книги и смешно морщила переносицу, или когда болтала с Алукардом, когда редко смеялась. Бенедетта... Она была весëлой, комочком энергии, своей неугомонностью, громкостью и полëтами по всему штабу чем-то напоминала Мольфара – неудивительно, что после Грейнджера к ней он обращался за помощью чаще всего, впрочем, её опыт тут тоже играл роль немаловажную. Милая?.. Харит вспомнил их разговор всего несколько минут назад. Она выглядела слабой, и не боялась признать это, но тут же решительно бралась за проблему и решала её, пусть даже проблема была настолько запутанная, как толпа людей и инопланетян, среди которых твой брат, а ты с рождения не разговаривала с более или менее разумным существом. Ничего себе задачка. – Да, пожалуй, она всë-таки милая, – Харит тоже улыбнулся. Алукард не успел ответить, даже если хотел: к ним подошëл Грейнджер. Хмуро оглядел обоих. – И тебе привет, дружище, – Алукард приподнял руку в воздух – Ты как? – Нормально, – это прозвучало бы почти грубо, если бы Харит не успел хорошо изучить Грейнджера за всë (не то чтоб очень длительное) время, проведëнное с ним – Но вы так и не разобрались с лягушками. – Серьëзно, их нужно ещё больше? – возмутился Алукард. Грейнджер устало потëр переносицу. – Да, их нужно больше. Но мы всë равно не знаем толком, каких именно надо больше. Я имею в виду, если ты пойдëшь и будет взаимодействовать со случайными лягушками, а не по наводке Сильваны, то выйдет тоже нормально. И, может, даже эффективнее. – То есть мне придëтся возвращаться в лес с тем лысым чучелом и снова распугивать лягушек? – Да, примерно так. – Это вы меня чучелом назвали? – Дариус снова появился в поле их зрения. Должно быть, он не менее уставший, чем Алукард, подумал Харит, только не покажет этого, чтобы не показаться слабее Алукарда. Может, в таком соперничестве есть свои плюсы? – Короче, мы с тобой летим за лягушками, – Алукард кивнул на Дариуса – И снова ходить по мокрым леса-ам... О, Харит, может, полетишь с нами? – Я? Вроде бы у меня нет особо дел, наверное... Я был бы рад составить тебе компанию, – Харит улыбнулся, но Дариус тут же удивлённо округлил глаза: – Он? Ты правда хочешь взять его? Он, ну, ты же знаешь... – он запнулся, и Харит был готов поклясться, что эта пауза была продумана заранее, как ещё одна часть хорошо разыгрываемого спектакля – ...он – тролль, – Дариус как бы виновато пожал плечами. – О, нет, не начинай, – быстро сказал Алукард – Мы тут не собираемся... – И что, что тролль? – перебил его Харит, наклонившись поближе к Дариусу. Он так же фальшиво-виновато улыбнулся: – Ну там, знаешь. Беды с контролем эмоций, например. Излишняя агрессивность. Невозможность адекватно оценить ситуацию. Иногда. Напомни, чем закончился ваш прошлый сеанс? У Харита перехватило дыхание. Он действительно смеет ставить ему в вину окончание его сеанса? Он смеет ставить ему в вину смерть его друзей? Харит и сам вполне справляется с этим, Харит и сам умеет ненавидеть себя за случившееся ранее. Но он не позволит кому-то другому касаться этого. – И это говорит херувим? Красный херувим? Ваш единственный квадрант, ваши единственные отношения, выходящие за рамки желания убивать – даже они основаны на ненависти! Напомни, благодаря кому ты оказался здесь и благодаря кому Сильвана, а с ней и все остальные, готовы тебя терпеть? Я тебе напомню: благодаря твоему дружку, которого ты своими руками убил! – Так, прекращайте, – голос Алукарда прозвучал на удивление резко – Видимо, нам всё-таки придётся разделиться. – Да, – кивнул Дариус, невинно улыбнувшись – Да, пожалуй, таки придётся. – Да, конечно, лучше разделиться, – процедил сквозь зубы Харит, едва сдерживаясь, чтобы... чтобы что? Не врезать ему? Не перевернуть стол поблизости? Может, Дариус и не был так уж неправ в своих высказываниях?.. Что ж, в таком случае Хариту действительно лучше работать одному – Я полечу в лабораторию. Этот сеанс сделан троллями, должно быть, некоторые аппараты там могут напоминать технологии троллей. Может, мне удастся разобраться с чём-то получше. А потом я расскажу об этом Сильване. – А ты уверен, что ты долетишь? – к Алукарду снова вернулся его обычный вид и обеспокоенность в голосе, но Харит был почти уверен, что, в отличии от жестов Дариуса, это не было фальшивым. – Пролететь мимо Пелены будет сложно. Но, если меня не будет... два-три часа, то ты прилетишь ко мне, договорились? – Харит очень надеялся, что правильно оценил человеческое время. Алукард улыбнулся. – Чтобы осмотреть все приборы, такому фанатику как ты времени понадобится в разы больше, но чтобы вляпаться в неприятности – куда меньше. Но как скажешь, малыш. Два часа – не больше! – Договорились, – Харит натянул улыбку и быстро покинул комнату, стараясь не смотреть на Дариуса. Интересно, а он сейчас улыбается? Считает ли это за свою победу? Неважно. Харит уже почти привычным, до смешного человеческим движением натянул капюшон почти до носа. И взлетел. __________________________________________________ Я не стал заморачиваться с родителями и эктобиологией, простите мне лень.