Я под ребра тебе вкручу штопор, твое тело немеет от шока

      Никогда прежде Чуя не знала, что это такое, когда сроки поджимают, буквально хлестая по спине, ведь Накахара действительно очень отвественная. Сейчас она сидит за столом и пытается написать ворох отчетов за неделю. Всему виной чертов Дазай — в руках Чуи треснула ручка, уже третья. Лучше не думать о скумбрии.         — Чуя!        Дверь врезается в стену и на голову сыпится штукатурка — у Чуи дергается глаз. Осаму влетает в кабинет широким прыжками, на манер очень хреновой балерины, и целенаправленно мчится прямо на Накахара. У той волосы дыбом.        — Стоять! — рявкает она.       Осаму замирает буквально в воздухе и падает прямо перед столом.        — Ну, Чуя, я так соскучился, — хнычет тот, распластавшись на ковре.        Чертов сплошной цирк.       Чуя шипит:        — Пока я не закончу отчеты, даже не подходи.        Осаму задирает голову, смотря прямо на неё, и на миг Накахара различает настоящего Осаму: всё сука уже просчитал, и этот разговор разыгрывается как по нотам.         — Если дело только в этом.       Дазай молча сгребает со стола Накахара все бумаги, и она совершенно этому не противиться: лишь немного хочется поддаться напарнику просто любопытно, что задумал чертов напарник, не более— и уходит из кабинета. Чуя ощущает себя уязвимой, оставшись без дела: она настукивает простой мотив кончиками пальцев по столу. Осаму вновь появляется в кабинете и запирает дверь, и с каждым поворотом ключа, у Чуи органы ухают вниз.        — Какого? — голос почти не подводит, сорвавшись лишь на пару тонов ниже.        Разумеется Чуя все понимает, в конце концов это происходит каждый вечер: Осаму приходит и мешает ей писать отчеты, каким-то загадочным образом все же соблазняя, несмотря на всю решимость Накахары выпнуть «озабоченного» и заняться работой.        — Ты всё прекрасно понимаешь, Чиби-чан, — улыбка Осаму сладка как никогда.        Накахара шипит как дикое животное и слетает со стула, обходя стол — Осаму следует за ней. Неопределённое колличество времени они бегают по кругу, и Чуя уже хохотала в голос, когда напарник в очередной раз не смог её поймать — она потеряла бдительность и запнулась об загнутый угол ковра. Сука просчетливая. Разумеется она сразу же оказавается захвачена: Осаму нависает сверху — эти глаза: причина, по которой этот демон получал что хотел. Тёмные и пустые. Сердце Чуи заходится в трепете, когда в них сверкают теплые чувства в моменты их близости. Она ощущает себя действительно нужной. Накахара цепляется за плечи Осаму, притягивая к себе и обнимая, и он покорно принимает её руки, утыкаясь носом в плечо. Осаму шепчет:        — О милая-милая, Чиби.        «Глупая-глупая, Чиби» — хочет возразить Накахара, но лишь молча выдыхает.  Рванно, с надрывом.        Зависима, абсолютно зависима, как собака на поводке, этот демон связал её по рукам и ногам, и цедит её душу по кусочкам каждым прикосновением и поцелуем. Накахара и рада скормить её. Она шепчет:        — Поцелуй меня.        Осаму повинуется без слов, напористо и жадно, срывая кусок за куском остатки самодостаточности Чуи. Накахара хочет/не/хочет быть такой, но так ли важны её желания сейчас, когда Осаму буквально стал частью неё. Его руки — её руки, на груди прямо на сердце, считают удар за ударом. Осаму уже смотрит прямо на неё, и его глаза чёрные омуты — сплошь тьма зрачков.         — Ты так взволнованна.       Накахара фыркает.         — Тебе показалось.        Накахара не сдается.         — Куда ты всё таки дел отчеты?         — Отдал Рюноскэ.         — Что?!        До этого момента, Чуя была убеждена, что тот их выбросил, и может ли она теперь развлекаться на полу со своим напарником-идиотом, когда ребенок делает её работу? Нет и ещё раз нет. Накахара дергается, пытаясь осводиться от веса тела сверху.         — Отпусти меня сейчас же!       Осаму лишь смеётся.         — Ещё чего, после того как я отбегал недельную норму и даже придумал тактику с ковром. Так много усилий не должно уйти впустую.        Дазай сжимает её крепче и припадает щекой к груди, мурлыча:        — Я хочу награду за труды.        У Чуи в голове щелкает коварный план. Она улыбается и приобнимает мужчину, гладит по волосам и плечам — Осаму замирает, определённо что-то заподозрев.         — Ты получишь награду. После того как напишешь отчеты.        Чуя встречает настороженный взгляд, в ответ на свои слова.         — Что за награда такая?         — Нууу…        Чуя накручивает на пальцы каштановые пряди любовника.         — У тебя же есть идеи? Фантазии.        В темных глазах загорается огонь, и Осаму улыбается, широко и хищно.         — Коварная Чиби. Хорошо, я подыграю.