Глава 30. Спектакль окончен

      За сутки до событий в Фонтейне       От резкого броска в сторону в воздух поднялся столб пыли. Мужчина со светлыми волосами упал на одно колено, опершись на свой меч. Из небольшого рассечения над бровью скатилась капля крови, разбившись о каменные плиты. В глазах его сейчас отражалась усталость и бездонная глубина Бездны, но не было ни намека на то, что он планировал сдаться. Непрерывным потоком струящаяся от левой руки к сети светящихся рун на потолке энергия начала меркнуть. Тончайшие нити временной петли были буквально натянуты до предела и готовились лопнуть в любую минуту.       — Ну надо же, впечатляющий уровень контроля, — раздался в полумраке мягкий и размеренный женский голос. — Неудивительно, что тебе удалось так долго удерживать в стазисе целый регион.       Из тени, не нарушая тишины подземелья, неспешно вышла Арлекино. Ее шаги были бесшумны, в опущенной руке Предвестницы мерцало копье, на острие которого послушно плясали языки багрового пламени.       — Выходцы из Каэнриах славятся своей стойкостью, кому как не мне об этом знать, — продолжила девушка, останавливаясь в нескольких метрах. — Но даже твои силы имеют предел, Хранитель Ветви. Взгляни наверх — петля уже не выдерживает давления извне. Дайнслейф медленно поднялся на ноги, не отрывая взгляда от незваной гостьи. Клинок в его руке отозвался тихим гулом, засветившись темной энергией, но мужчина не спешил нападать.       — Вы не ведаете, что именно пытаетесь высвободить, — голос Хранителя Ветви звучал на удивление спокойно. — Я удерживаю время здесь не забавы ради. Если я отпущу петлю, тогда то, что сейчас спит на самом дне, вырвется наружу. Фонтейн не выдержит такого нападения, множество людей погибнет. Неужели планы вашего Архонта стоят гибели тысяч невинных людей?       — Нас не касаются грехи и трагедии Фонтейна, — раздался лишенный эмоциональной окраски голос с другой стороны, и из мрака выплыл массивный силуэт. Исполинский голем, каждый шаг которого заставлял мелко дрожать своды древних катакомб, остановился по левую руку от Дайнслейфа. На его металлической руке, изящно скрестив ноги, сидела Сандроне. Седьмая Предвестница скучающе поправила оборку на своем платье, рассматривая блондина скорее с аналитическим интересом, нежели с враждебностью. — И эта альтруистическая забота напрямую мешает достижению наших целей. Боюсь, придется прервать твой сеанс удержания времени. Сними барьер добровольно, и мы разойдемся, не прибегая к крайним мерам. Приказа забирать жизнь одного отчаянного борца за жизни людей не поступало.       Дайнслейф перевел взгляд с Арлекино на Сандроне и тихо вздохнул, крепче сжимая рукоять меча.       — Видел я, к чему приводит слепая жажда божественной власти. Моя память — мое бремя, она не позволяет мне просто так взять и отойти в сторону, — мужчина сделал едва заметный шаг назад, распределяя вес. — Даже не надейтесь, я не сниму барьер.       — Очень жаль, хоть это было ожидаемо, — констатировала Арлекино. В ее глазах с крестообразными зрачками плескалась холодная сосредоточенность профессионала, приступающего к своей работе. — Тогда придется сделать это за тебя. Ничего личного, Дайнслейф.       Механизм Сандроне с гулом рванул вперед, занося гигантский кулак для удара. Не теряя концентрации на рунах, Хранитель Ветви плавно отскочил в сторону, вскидывая свободную руку и активируя перед собой щит. Кулак голема врезался в незримую преграду, выбив сноп искр. Дайнслейф попытался перенаправить энергию для контрудара, и в этот миг пространство слева вспыхнуло. Арлекино метнулась вперед, оставляя за собой шлейф огня, а ее копье описало смертоносную дугу. Мужчина парировал выпад клинком, но физическая мощь Предвестницы заставила его отшатнуться. Пламя мазнуло по плечу, оставляя на ткани плаща тлеющий след.       — Отпусти контроль, не будь глупцом, — негромко произнесла Арлекино, проводя очередную серию молниеносных атак, не давая мужчине ни секунды на передышку. — Тебе не удержать нас и петлю одновременно, эта жертва лишена смысла.       — Смысл всегда есть, пока есть те… кого нужно защищать, — ответил Дайнслейф. Сконцентрировав энергию, он выпустил отталкивающую темную волну, заставившую Арлекино разорвать дистанцию. Но эта короткая заминка стоила слишком дорого.       — Пулония, фиксируй цель, — спокойно скомандовала Сандроне, даже не пошевелившись на руке своего механического спутника. Из темноты, обогнув Дайнслейфа со слепой зоны, вылетели несколько тяжелых металлических тросов. Они змеями обвили запястья и лодыжки мужчины, с глухим лязгом приковывая его к каменному полу. Хранитель Ветви стиснул зубы, пуская по венам магию, пытаясь разорвать металл, но тросы лишь крепче сжались, гася импульсы его силы. Светящиеся руны на потолке тревожно запульсировали.       Арлекино подошла к обездвиженному мужчине. Опустив копье, Предвестница перехватив его так, чтобы удар пришелся тупым концом древка.       — Твое время вышло, Хранитель, — произнесла она без тени торжества. — Тейват продолжит свой ход.       Девушка с силой опустила древко копья на грудную клетку Дайнслейфа. Удар был достаточно сильным, чтобы выбить из легких весь воздух и сломить любую концентрацию. Каменные плиты под спиной мужчины пошли трещинами. Дайнслейф сорванно выдохнул, его глаза на мгновение потеряли фокус, а пальцы левой руки, державшей невидимую связь с небом, бессильно разжались. Этого оказалось достаточно. Руны на потолке, так долго удерживавшие время Фонтейна в безмятежном стазисе, ярко вспыхнули. Раздался звук, похожий на звон разбивающегося хрусталя, и магическая вязь разлетелась на мириады осколков. Остаточная энергия рассеялась, оседая на стенах сизой дымкой.       Арлекино выпрямилась, убирая пламя с лезвия копья. Молча посмотрев на потерявшего сознание Дайнслейфа, Предвестница перевела взгляд на каменные своды. И хотя отсюда ничего не было видно, каждый присутствующий в катакомбах почувствовал, как даже воздух изменился. Где-то там, высоко над ними, неестественный солнечный штиль столицы Фонтейна сменился свинцовыми тучами.       Петля окончательно пала.       — Ну, вот и все, а разговоров-то было, — сухо констатировала Сандроне. Голем ослабил хватку тросов и развернулся в сторону выхода из катакомб. — Как только Чайльд окажется на своем месте, мы сможем перейти к главному акту нашей пьесы. Главное, чтобы этот мальчишка ничего не испортил.       Арлекино бросила последний взгляд на неподвижного мужчину. Враг он для них или нет, но стойкость Хранителя Ветви заслуживала определенного уважения. Развернувшись на каблуках, Предвестница направилась следом за Сандроне. Шаги постепенно становились бесшумными, растворяясь во мраке.       — Надеюсь, юдекс и наша дорогая Путешественница тоже готовы, — эхом отозвались слова Слуги в пустеющих тоннелях. — Потому что вода уже начала закипать.

***

      Cводы оперного театра Эпиклез нависали над залом своей позолотой и барельефами. Для жителей Фонтейна суд и театр были одним и тем же зрелищем, на которое ходят смотреть, чтобы потом обсудить в соседствующей кофейне. Но сегодня никто из них даже не шушукался, зрители сидели на скамьях едва ли не плечом к плечу и в воздухе между ними зависла настороженность. Казалось, даже перчатку не уронишь, чтобы об этом не узнали все. Глаза присутствующих, словно по команде, смотрели в одну точку — на платформу для обвиняемых.              Люмин стиснула скованные запястья, ощущая, как металл наручников впивается в кожу, костяшки ее пальцев выбелило от напряжения. Горло в очередной раз перехватила горечь. Это все неправильно! Какая-то вопиющая несправедливость! Еще какой-то час назад они стояли с Чайльдом на набережной, ветер трепал рыжие волосы Предвестника, и он смотрел на Люмин с такой щенячьей нежностью, от которой даже вековые льды Снежной наверняка пошли бы трещинами. Путешественница до сих пор помнила возникшее тепло в груди и предательский румянец, который не удавалось спрятать от насмешливого взгляда юноши. А теперь Чайльд стоял в нескольких шагах от нее, небрежно привалившись бедром к ограждению скамьи подсудимых, будто он не перед трибуналом Фонтейна, а ждет, пока бариста заварит ему эспрессо. На отдельном балконе сверху виднелась фигура юдекса Невилетта. Это был высокий мужчина с длинными светлыми волосами, облаченный в темно-синие одежды, его бездонный взгляд давил подобно суровым водам первозданного океана. Люмин чувствовала, как этот взгляд опускается на них, задерживается на Предвестнике Фатуи, перетекает на нее и словно взвешивает, кого же первым отправить в тюремную бездну?       — Порядок в зале суда. — голос Невилетта прокатился под сводами театра, и акустика Эпиклеза подхватила его, размножив и бросив в каждый угол. Даже меки-охранники, до этого мерно гудящие своими сервоприводами, затихли. Юдекс выдержал паузу, после чего спокойно продолжил: — Сегодня перед судом Фонтейна предстали Одиннадцатый Предвестник Фатуи, известный как Чайльд Тарталья, и Путешественница из других миров. Они обвиняются в хладнокровном нападении и массовом убийстве беженцев в окрестностях Кур-де-Фонтейна.              Люмин устало закатила глаза. Это все даже звучало как бред. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, Путешественница дернулась вперед.              — Ваша Честь, это абсурд!       Две алебарды скрестились перед ее грудью с лязгом, от которого зазвенело в ушах. Механические стражи замерли каменными истуканами. Сердито сверкнув глазами, Люмин перевела взгляд со стали на балкон, где восседал Невилетт.       — Мы только что прибыли в столицу, нас не было в Фонтейне в момент преступления! Как вы вообще…       — Это мы и планируем выяснить в ходе заседания, — юдекс даже не моргнул. Голос мужчины прозвучал настолько спокойно, что гнев Люмин в мгновение захлебнулся в бессилии. — Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь взвесит каждое слово. А сейчас приглашается главный свидетель со стороны обвинения.              Двери в зал со скрипом отворились, и Люмин почувствовала, как у нее перехватило дыхание. По красному ковру, неспешно и грациозно, словно выходя на поклон к публике, шагал Лини. Иллюзионист поправил свой неизменный цилиндр, остановившись по центру зала, даже не взглянув на обвиняемых. Лицо юноши выражало едва ли не театральную скорбь.              — Господин Лини, суд готов выслушать ваши показания.       — Благодарю, господин Верховный судья. — иллюзионист приложил руку к груди и низко поклонился. Когда он выпрямился, голос тотчас задрожал от безупречно сыгранных эмоций. — Уважаемый суд... то, что мне довелось увидеть в ту ночь, навсегда останется шрамом на моем сердце! Прогуливался я, значит, в окрестностях столицы, собирая светящиеся травы для своего нового номера. Но вместо вдохновения я нашел... следы ужасного преступления.              Люмин подумала, что у нее сейчас челюсть грохнется на пол от этой полированной лжи. Куда он, черт возьми, прогуливался?! Да Лини сидел все это время в правительственном здании и упивался перепавшей ему властью над временной петлей, заложником которой сам же и являлся при этом! При всем желании, он никак не мог покинуть столицу. Путешественница бросила взгляд на Чайльда, ожидая, что он сейчас рассмеется иллюзионисту в лицо, пустит в ход свой сарказм, но Предвестник лишь скучающе разглядывал ногти на своих руках.              — Чтобы не быть голословным, я прошу у суда разрешения продемонстрировать увиденное. Моя магия иллюзий позволит вам пережить те моменты с абсолютной точностью. — Лини щелкнул пальцами, и свет в Эпиклезе резко потускнел. Пространство перед судейским столом пошло рябью, а затем в воздухе возникла реалистичная объемная проекция. Вот болота, вот палатки беженцев, сшитые из лоскутов ткани.       Перепуганные люди, жмущиеся друг к другу. И высокая фигура, облаченная в серый костюм… Люмин шумно вдохнула от того, насколько совершенной была иллюзия. Фигура в центре голограммы, разразившись безумным смехом, материализовала водные клинки. Вспышка, рывок, и иллюзорные беженцы стали замертво падать один за другим. Крики и мольбы о пощаде, воссозданные магией Лини, заставили зрителей на трибунах в ужасе ахнуть.       — Как видите, техника боя, стихия Гидро и, что самое главное, лицо нападавшего не оставляют сомнений, — сглотнув, трагично произнес иллюзионист, пока проекция медленно рассеивалась. — Это был Одиннадцатый Предвестник Фатуи. Девушку рядом с ним я не видел, но, учитывая, что они прибыли вместе, она вполне могла прикрывать его отход.       — Замолчи! — выкрикнула Люмин, не в силах больше сдерживать ярость. — К чему вся эта ложь? Лини, ты же знаешь, что это никак не мог быть Чайльд! По залу пробежался неодобрительный гул, Невилетт тяжело ударил тростью о пол.       — Обвиняемая, держите себя в руках, ваши крики не являются доказательством, — юдекс перевел свой немигающий взгляд на рыжеволосого юношу, — Господин Тарталья, вам было предоставлено слово защиты. Что вы можете сказать в ответ на эти обвинения и продемонстрированные доказательства?       Люмин резко повернулась к Предвестнику. «Ну же, Чайльд, скажи им! У нас есть алиби. Расскажи про поездку в Инадзуму и Сумеру, про то, что ты физически не мог быть здесь!». Но юноша молчал. Немного погодя, он медленно поднял голову, и его губы растянулись в плотоядной улыбке.       — Ну а что уж тут еще говорить, Ваша Честь? — с нескрываемым вызовом произнес Предвестник. — Товарищ фокусник, конечно, немного приукрасил масштаб трагедии, но в целом... детали переданы верно. Признаю, все так и было.       Сердце Люмин пропустило удар. Казалось, пол Эпиклеза уходит у нее из-под ног.       — Чайльд... что ты несешь? — одними губами прошептала Путешественница, с ужасом глядя на юношу, но тот даже не удостоил ее взглядом. Между тем, Чайльд продолжил, вальяжно поводя плечами и игнорируя направленное на него оружие меков:       — Предвестники Фатуи не привыкли оправдываться перед чужими судами. Каких объяснений вы еще ждете от меня? Те люди путались под ногами, просто оказались в ненужное время в ненужном месте. Я лишь выполнял свою работу. А что касается этой прелестной девицы... то она тут вообще причем? Девчонка увязалась за мной еще в сумерском порту. Отпустите ее, разве не видите — она слишком наивна, чтобы быть соучастницей.       По трибунам снова прокатилась волна возмущений. Механизм Оратрис над креслом Невилетта угрожающе заскрежетал, его чаши качнулись, склоняясь в сторону обвинительного приговора.       — Прекрати, ты… не мог этого сделать… — бесцветно пролепетала Люмин, ее голос дрогнул. Понимание пришло собой. Чайльд подыгрывает им, но зачем? Какие дурацкие планы он вынашивает на этот раз?       — Ох, сними уже розовые очки, дорогуша, — процедил юноша сквозь зубы, — Я Одиннадцатый Предвестник Фатуи, мои руки по локоть в крови. Ты правда думала, что пара милых разговоров и прогулок под луной изменят мою природу? Я использовал тебя, чтобы беспрепятственно пересечь границу, на этом наши пути расходятся.       Каждое слово било наотмашь. Люмин стиснула зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. То, что Чайльд лгал, было видно по тому, как напряглась линия его челюсти и неестественно сжались кулаки. Но он делал это так убедительно, что вся аудитория, включая юдекса, была готова растерзать его на месте.       — Суд услышал ваше признание, — непререкаемым тоном произнес Невилетт. — Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь вынес свой вердикт. Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, вы признаетесь виновным в массовых убийствах. Вашим наказанием станет заключение на самом дне крепости Меропид. Что касается Путешественницы... за неимением доказательств ее соучастия, обвинения снимаются. Стража, увести заключенного.       Жандарматоны мгновенно сомкнули кольцо вокруг Чайльда. Один из меков грубо толкнул его в спину, заставляя идти к выходу, ведущему к подводным лифтам. Люмин бросилась за Предвестником, забыв про гордость и наблюдающих за ними присутствующих.       — Чайльд! — девушка успела схватить его за край пиджака, прежде чем меки оттеснили ее. — Ты не можешь вот так просто уйти! Что ты задумал? Какого черта ты творишь?!       Юноша остановился. Охранники угрожающе зажужжали, но тот лишь отмахнулся от них скованными руками и обернулся к Люмин. Ухмылка Чайльда исчезла, на долю секунды маска безжалостного убийцы дала трещину. Юноша наклонился так близко, что его взъерошенные волосы щекотнули щеку Путешественницы, и едва слышно, так, чтобы услышала только она, прошептал:       — Не лезь в это, дорогая. Навлечешь на себя лишнее внимание, если пойдешь за мной.       Прежде чем Люмин успела осмыслить услышанное, Чайльд отстранился, и в его глазах снова заплясали демонические искры.       — Прощай, Путешественница! Надеюсь, в следующий раз ты будешь осмотрительнее с выбором попутчиков.       Девушка осталась стоять посреди огромного зала. Двери за Предвестником захлопнулись с глухим стуком, похожим на звук забиваемого в крышку гроба гвоздя. План Фатуи работал как часы — Дотторе расставил фигуры на доске, Лини сыграл свою партию, а Чайльд добровольно пошел на заклание… Но какую именно роль ему нужно сыграть на этот раз? Люмин обессиленно прислонилась к стене, наблюдая за тем, как фонтейнцы покидают зал суда, непринужденно обсуждая друг с другом «представление». В голове у девушки отчаянно крутились шестеренки, хоть и фигурально, в отличие от в упор смотрящего на нее мека-охранника по соседству. Получается, Чайльду любыми правдами и неправдами нужно было попасть в крепость Меропид. Тюрьму для заключенных, что находится на самом дне моря… На дне… Внезапная мысль ударила, как электрический разряд. Люмин резко подняла глаза на опустевший балкон судьи. Ей нужно было срочно поговорить с юдексом Невилеттом!       Путешественница обвела взглядом Эпиклез, и ее глаза зацепились за одно более-менее уже знакомое лицо.       — Простите! — подбежав к девушке с треуголкой на голове, выпалила Люмин. Фиолетовые глаза скучающе опустились на нее. «Ох, совсем из головы вылетело… как же к ней обратилась та девушка из особого патруля безопасности и наблюдения… Точно, вспомнила!» — Госпожа Клоринда, не могли бы вы мне помочь? Мне бы хотелось увидеться с юдексом.       — С какими целями? — строгим тоном произнесла девушка. — Заседание уже окончено, с вас сняли все подозрения. Можете быть свободны.       — Нет, это… — Путешественница тяжело выдохнула, после чего снова подняла глаза на Клоринду. — Это может быть связано с Архонтом. Велиона может быть в опасности! Изумленно вскинув бровь, Клоринда обвела взглядом Люмин. Визуально оценив ее на предмет представления опасности, девушка вздохнула, повернувшись в сторону.       — Пройдемте со мной. Юдекс Невилетт проводит личные встречи во Дворце Мермония.       Тем временем погода на улицах Кур-де-Фонтейна становилась все хуже, небо столицы было затянуто не только тучами, но и целой вереницей Океанид. В какой-то момент свинцовые тучи прорвало, и ливень стоял такой стеной, что очертания нижних ярусов города скрылись в серой пелене. В народе говорили: когда над столицей льет такой дождь, это значит, где-то плачет Гидро Дракон. Выглянув из витражного окна, Люмин расслабленно вздохнула, подумав, что весьма вовремя они добрались до Дворца Мермония, успели попасть только под начинающийся ливень. Путешественница стояла посреди роскошного кабинета верховного судьи, игнорируя холод от промокшей одежды. Взгляд ее был прикован к высокой фигуре мужчины, застывшего у окна. Невилетт стоял спиной к Люмин, заложив руки за спину. В его столь безупречной и непоколебимой осанке сейчас читалась вековая усталость.       — Почему вы позволили увести Чайльда? — голос Люмин дрожал, первый вылетевший из ее уст вопрос оказался вовсе не тем, который она планировала задать. Но иначе поступить девушка не могла. — Высший суд Фонтейна, гордящийся своей абсолютной справедливостью, только что отправил человека гнить на нарах по сфабрикованным доказательствам! И вы, юдекс, знали, что за его словами скрывается ложь, не так ли?       Невилетт медленно обернулся. Бездна первозданных вод встретилась с пылающим янтарем глаз Путешественницы.       — Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь вынес свой вердикт на основе признания самого обвиняемого, — уверенно произнес мужчина, но затем его плечи опустились. — Я знаю, что Предвестник солгал. Ты тоже знаешь это. И, смею предположить, он сам прекрасно осознает, на что подписался. Закон в этом городе — непреложная константа, Путешественница, но иногда те, кто играет с ним, преследуют цели, скрытые глубоко под толщей воды.       — Зачем ему это все? — Люмин сделала шаг вперед, сжав кулаки. — Что такого находится на дне крепости Меропид, ради чего Фатуи готовы пожертвовать собственным Предвестником? И какое отношение ко всему этому имеет Велиона? Она просила нас о помощи, но при этом сама спряталась от своего же народа.       Подойдя к столу, Невилетт провел рукой по стопке документов, словно ища в них опору.       — Потому что Велиона не та, кем вы все ее считаете, — наконец произнес юдекс, так тихо, что сказанное им терялось за шумом за окном. — То, что скрыто под Меропидом — гробница ее величайшего греха.       Люмин замерла, вслушиваясь в каждое слово.       — До того как стать новым Архонтом и принять титул божества Справедливости, она носила другое имя, — Невилетт закрыл глаза, словно погружаясь в видения давно минувших эпох. — Вепар.       — Вепар... — девушка пораженно выдохнула, вспоминая слова Велионы. Нет, что-то не сходится… она ведь говорила о Вепар в третьем лице, как о своей предшественнице, оставившей артефакт, позволяющий людям и Океанидам жить в мире. Сложив все части пазла воедино, Люмин шокировано вскинула голову. — Так значит, она…!       — Да, Велиона — Океанида. Величайшая из Лохфолк, рожденная из чистейшей слезы Эгерии. — когда юдекс открыл глаза, в них плескалась древняя печаль. — Когда Эгерия пала, Вепар вознеслась, приняв божественность и Сердце Бога. Ее мечтой и абсолютным идеалом была не просто справедливость, а гармония. Она желала, чтобы дети вод и дети суши жили в едином потоке, понимая и принимая друг друга. Вепар хотела стереть границу между людьми и Океанидами.       — Но что пошло не так? Почему Океаниды взбунтовались? Почему они хотят уничтожить Фонтейн? — вопросы сыпались из Люмин один за другим.       — Из-за проклятья, скрытого в самом Сердце Бога, — Невилетт тяжело оперся о край стола. — Власть Архонта — это сосуд для концентрации энергии. Желая объединить расы, Вепар попыталась изменить саму природу вод Фонтейна, слив свою энергию с Гнозисом. Но в глубинах Первозданного моря дремало древнее зло, скверна Бездны. При контакте с Гнозисом эта скверна резонировала, породив из водной толщи чудовище. Гидру.       Юдекс подошел к окну, указывая тростью куда-то вниз, в самые недосягаемые глубины столицы.       — Гидра стала искаженным отражением самой Вепар. Одушевленной частью ее божественности, поглотившей Гидро Сердце Бога. Если бы Гидра вырвалась на свободу, она бы поглотила весь Фонтейн, растворив жителей в первозданных водах.       — И тогда Велиона создала Артефакт, — догадалась Люмин, вспоминая зеркало из Энканомии, о котором говорила Архонт. — Чтобы запечатать монстра.       — Именно. Зеркало Белой ночи, способное искажать пространство и время, способно подавлять и саму суть стихий. Вепар опустилась на самое дно, под крепость Меропид, и установила печать, но цена оказалась слишком высока. Артефакт вытянул из нее почти всю божественную силу. Хуже того, процесс запечатывания отравил грунтовые воды Фонтейна. Люмин прижала ладонь ко рту. Головоломка складывалась в ужасающую картину.       — Воды загрязнились... — прошептала она. — А поскольку Океаниды связаны с водой, они...       — Утратили рассудок, — закончил за нее юдекс. — Скверна проникла в их разум. Они перестали узнавать свою создательницу и возненавидели человечество. И сама Вепар, будучи Океанидой, не избежала этой участи. Ее разум начал раскалываться. Осознав, что своими руками уничтожила тех, кого любила, и отравила собственный дом, она не выдержала чувства вины. Она создала образ Велионы, строгой и отстраненной Богини Справедливости, а саму себя попыталась стереть из истории. Сымитировав свою пропажу и спрятавшись в катакомбах, она все это время сгорала от стыда и прогрессирующего безумия. Но народ не принял новую маску. Океаниды жаждали возвращения Вепар, а люди чувствовали ложь.       Невилетт повернулся к Люмин, в его глазах плескалась тихая угроза.       — Похоже, Фатуи обо всем узнали. Они поняли, что Гидро Гнозис находится не у Архонта, а внутри запечатанной Гидры на дне Меропида. Им нужно было сломать печать и нужен был кто-то, обладающий достаточной силой, чтобы изнутри пробить барьер.       — Чайльд... — Путешественница пошатнулась, чувствуя, как перед глазами темнеет. — Он наверняка использует Форму Духа, и тогда Всепожирающий Нарвал... Чайльд призовет его там, на дне, чтобы пробить брешь! Какой кошмар, Ваша Честь, мы должны его остановить! Неужели вы не понимаете, что если Чайльд окажется в крепости Меропид, он…       — Ты не успеешь, — Невилетт опустил глаза, что-то неизмеримо тяжелое читалось в его взгляде, что пока не могла понять Люмин. — Часовой механизм уже запущен. Вепар просила о помощи, потому что поняла, что ее попытка сбежать от прошлого разрушает настоящее. Она хочет исправить ошибку, и единственный способ это сделать...       — ...уничтожить Артефакт в Энканомии, — закончила Люмин, в ее глазах загорелась надежда. — Мои друзья уже там! Если они разобьют Зеркало, печать падет, но вода очистится. Гидра лишится источника скверны!       Юдекс опустил голову. Дождь за окном забарабанил с удвоенной силой, словно само небо оплакивало грядущее.       — Путешественница, ты не понимаешь главного. Уничтожить Артефакт — значит очистить воды. Но этот Артефакт питается жизненной силой создателя. Если зеркало разобьется... Вепар перестанет существовать.       В кабинете повисла мертвая тишина, в тот момент, когда Люмин осознала масштаб трагедии. Спасение Фонтейна и его жителей требовало смерти его Бога.

***

      Скрежет шестеренок и лязг цепей эхом пронеслись по шахте лифта, платформа погружалась все глубже в свинцовую толщу вод Фонтейна. Свет над головой постепенно мерк, уступая место тусклому свечению глубоководных ламп. Давление закладывало уши, а запястья неприятно сдавливали наручники, блокирующие элементальную энергию, но Чайльд лишь устало повел плечами, разминая затекшие мышцы. В его голове раз за разом прокручивался взгляд Люмин в зале Эпиклеза, полный боли и разочарования. Сколько еще раз ему придется увидеть этот ничего не подозревающий взгляд… «Прости меня, Светлячок. Если бы ты знала, какая партия сейчас разыгрывается на доске, то поняла бы, что у меня нет выбора».              Платформа содрогнулась в последний раз и с тяжелым стуком остановилась. Железные створки разъехались в стороны, впуская в лифт спертый воздух, пропахший машинным маслом и сыростью. Крепость Меропид известна тем, что это самая неприступная подводная тюрьма Тейвата, место, где солнце — лишь миф, а о свободе не стоит и мечтать. Двое конвоиров-жандарматонов снова подтолкнули Чайльда в спину, и Предвестник послушно шагнул вперед, с любопытством оглядывая трубы, мостки и шестеренки, из которых состояла эта подземная махина.       — Шуруй бодрее. Герцог Ризли желает повидать тебя лично, — буркнул один из жандармов-людей, шагавших позади меков.       — Ух ты, персональная аудиенция? Я так польщен, — усмехнулся Чайльд, не сбавляя своего пружинистого шага. — Надеюсь, у него найдется что-нибудь покрепче местной баланды. А то, признаться, от этих всех судебных разбирательств у меня в горле пересохло.       Юношу привели в просторный кабинет, который разительно отличался от остальной тюрьмы. В нос сразу ударил запах не ржавчины, а старой бумаги, дорогой древесины и... свежезаваренного чая. За столом, заваленным папками с досье, сидел крупный мужчина. Его плечи укрывал плащ с меховым воротником, а на руках поблескивали тяжелые металлические перчатки, больше похожие на кастеты. Мужчина не поднял глаз на вошедших, он был всецело поглощен процессом: аккуратно, с ювелирной точностью, наливал золотисто-янтарную жидкость из фарфорового чайника в чашку.       — Ага, можете быть свободны, — произнес управляющий властным низким голосом, после чего усмехнулся, бросив небрежный взгляд на наручники на руках Чайльда. — И снимите уже с него эти игрушки.       — Но, Ваша Светлость, это же Предвестник Фатуи, он...       — Я сказал, снимите, — мужчина наконец поднял голову. Ледяные глаза цвета грозового неба встретились с глазами Чайльда. — В моем кабинете никто не будет сидеть в кандалах, это дурной тон. К тому же, если господин Тарталья решит устроить дебош, эти железки его едва ли остановят.       Жандарм сглотнул, поспешно отпер наручники и, поклонившись, скрылся за дверью вместе с меками. Чайльд же с наслаждением растер запястья, широко улыбаясь.       — Герцог Ризли, полагаю? Наслышан, наслышан. Говорят, вы держите это место в железном кулаке. Хах, не знал, что это настолько буквально!       — А я слышал, что Одиннадцатый Предвестник предпочитает решать любые вопросы грубой силой, а не сдаваться властям без боя, — Ризли сделал глоток чая, после чего кивнул на чайник. — Эрл Грей с бергамотом. Рекомендую. Помогает очистить мысли от лишнего мусора.       Чайльд вальяжно опустился на диван напротив стола, закинув ногу на ногу.       — Откажусь. Предпочитаю напитки, которые обжигают горло, а не греют душу.              — Твое право, — хмыкнув, Ризли поставил чашку на блюдце с тихим фарфоровым звоном. Затем он сцепил пальцы в замок, положив подбородок на руки. — Итак, что же меня так смущает во всей этой истории… Люди в лагере под Кур-де-Фонтейном убиты, потенциальный убийца с легкостью сознается в своих действиях перед Оратрис. Суд ликовал, справедливость восторжествовала. Но вот в чем загвоздка…       — И в чем же? — Чайльд склонил голову набок, сохраняя невозмутимую маску.       — Ты блефуешь, Предвестник, — Ризли откинулся на скрипнувшую спинку кресла. — Я уже много лет работаю с убийцами, психопатами и отбросами общества, так что умею читать по лицам. Ты солдат, машина для убийств, не спорю. Но ты не мясник, режущий безоружных беженцев забавы ради. И уж тем более, не тот человек, который позволит заковать себя в цепи и отправить на самое дно, если у него нет на то… веской причины.       Чайльд тихо рассмеялся, опустив голову. А этот герцог определенно не так прост!       — Вы мне льстите, Ваша Светлость. Возможно, я просто чертовски устал от своей работы и решил воспользоваться программой льготного проживания от правительства Фонтейна? Отпуск на дне моря — звучит весьма интригующе!       — Оставь эти сказки для прессы Кур-де-Фонтейна. Крепость Меропид — это пробка в бутылке. Ну или заглушка на трубе, если будет угодно. Мы находимся в самой глубокой точке Фонтейна. А под фундаментом этой крепости, находится Запретная Зона. Место, куда даже меки лишний раз не заглядывают.       — Думаете, меня интересуют ваши подвалы? — невинно поинтересовался Предвестник, разводя руками в стороны. Ризли подался вперед.       — Я лишь думаю, что Фатуи никогда ничего не делают просто так. Ты специально позволил себя арестовать, чтобы оказаться здесь, на самом дне. Я не знаю, каков ваш план, но предупреждаю: если ты попытаешься нарушить покой Меропида, в таком случае никакая дипломатическая неприкосновенность уже не спасет.       Чайльд некоторое время помолчал, после чего медленно поднялся с дивана.       — Хорошая речь, герцог. Действительно впечатляет! — юноша сделал несколько шагов вперед и уперся кулаками в стол. — Но вы ошибаетесь в одном. Думаете, что контролируете ситуацию, а на самом деле, мы все здесь — лишь актеры в пьесе, финал которой уже написан… Ха-ха, оттого еще более жалко выглядит ваше сопротивление.       — Стража, — громко, но абсолютно спокойно произнес Ризли. Прежде чем двери успели открыться, и в кабинет ворвались жандарматоны, Чайльд поднял руки в примирительном жесте.       — Спокойно, спокойно. Я добровольно пойду в камеру. Полагаю, у вас найдется подходящее местечко для таких нарушителей, как я?       Ризли сверлил Предвестника взглядом несколько долгих секунд, после чего кивнул мекам:       — Поместите его в сектор изоляции. И удвойте охрану.       Под сектором изоляции подразумевалась глухая бетонная коробка, влажная и промерзлая насквозь. Сквозь толстые иллюминаторы пробивался лишь зеленовато-черный свет глубоководья. Чайльд сидел на жесткой койке, прикрыв глаза. Сердце мерно отстукивало ритм. План Предвестников был жесток и гениален в своей простоте. «Чайльд, нам нужно, чтобы барьер Гидро Архонта пал. Под крепостью Меропид заперта Гидра — скверна, сожравшая Гнозис. Мы не можем пробиться к ней снаружи, но ты... твоя связь с Бездной и твое наследие, которое пробуждается в Форме Духа, окажут нам услугу. Нарвал может разорвать ткань пространства изнутри. Ты пробьешь печать». «Что если если я откажусь?» — спросил юноша тогда, прекрасно зная ответ, что легко читался в растянувшейся по лицу собеседника улыбке. «Ну, тогда придется навестить твою семью в Снежной. Выбор всецело за тобой: героическая гибель на дне морском, или жизнь с осознанием того, что ты не смог защитить дорогих тебе людей». Чайльд сжал кулаки. Люмин наверняка сейчас ненавидит его. Презирает. Считает хладнокровным убийцей! Что ж, возможно, это и хорошо… Пусть лучше ненавидит и держится подальше от Фатуи.       Внезапно вода за иллюминатором помутнела, мелкая дрожь прошла по бетонным стенам. Чайльд открыл глаза. Еле заметная вибрация нарастала с каждым ударом сердца. В коридоре тревожно замигали лампочки.       — Пора, — прошептал Чайльд, встав посреди камеры. «Как не предусмотрительно, Ваша Светлость… Даже находясь вдали от Запретной Зоны, я все еще могу представлять для нее опасность». Юноша закрыл глаза и потянулся к темному источнику силы, который жил внутри с того самого дня, как он провалился в Бездну. Глаз Порчи на груди Предвестника вспыхнул ядовито-фиолетовым светом. Воздух в камере стал плотным и удушливым, пространство вокруг Чайльда начало искажаться. Его тело охватила фиолетово-черная броня, звездный плащ, сотканный из самой материи Бездны, развернулся за спиной. Мощь, выплеснувшаяся наружу, была настолько огромной, что усиленные решетки камеры превратились в пыль, даже толстое стекло иллюминатора пошло трещинами. Когда Чайльды шагнул в коридор, тут же взвыли сирены. Красный свет залил все нижние ярусы Меропида. Жандарматоны, бросившиеся к сбежавшему заключенному, были сметены небрежной волной темной воды, усиленной молниями. Чайльд не обращал на них никакого внимания. Он поднял свой взгляд, лишь когда за спиной очередного павшего мека увидел уже знакомую фигуру.       — Дальше ты не пройдешь, Предвестник, — шагая по разрушенным переборкам, размеренно произнес герцог Ризли. На его руках искрились Крио энергией массивные механические кастеты. Чайльд скрестил клинки, готовясь отразить атаку.       — Да что-то припозднились вы! Уже слишком поздно, не советую вмешиваться, Ваша Светлость, — пробурчал Чайльд из-под демонической маски. — То, что произойдет, не остановить ни вам, ни вашим железякам. Лучше поскорее эвакуируйте людей, если они вам дороги!       — Думаешь, я так легко сдам тебе свою крепость? — несколько резких шагов, и Ризли нанес апперкот, отбросивший Чайльда на несколько метров. Крио энергия постепенно начала сковывать броню Предвестника, покрывая ее слоем льда, но Чайльду не нужна была победа в этой драке. Ему требовались лишь время и пространство. Расколов лед всплеском Электро, Предвестник поднялся в воздух. Пространство вокруг него начало гудеть. Фиолетовые трещины поползли по стенам и полу, позволяя ему с легкостью определить месторасположение Запретной Зоны.       — Обойдемся без лирики, тюремщик! — голос Чайльда двоился, звуча как эхо из другого измерения. — Мои коллеги уже подготовили плацдарм для всех дальнейших действий. Повторюсь, тратя на меня время, ты лишь подвергаешь большей опасности заключенных и работников Меропида.       Объединив клинки в копье, Предвестник взмахнул им, и огромная волна прошлась по коридору, заставляя Ризли отступить в сторону. Внезапно возникшая острая боль в предплечье омрачила его и без того негативный настрой. «Вот же, зараза! Если я еще и на него буду тратить время, от меня рожки да ножки останутся». Сила Бездны стремительно достигала своего пика, выжигая собственные жизненные силы Чайльда, причиняя невыносимую агонию, но он терпел. Ради своей семьи, жизни которых были поставлены на карту. И ради Люмин. Внезапно гул сирен потонул в звуке, который невозможно было описать словами. Это был глубокий утробный стон, исходящий из самой ткани мироздания, от которого кровь стыла в жилах, а первобытный ужас парализовывал волю. Ризли замер, глядя на то, как пространство позади Чайльда разрывается. Из фиолетовой звездной пустоты показалась исполинская морда. Всепожирающий Нарвал, сотканный из первозданных вод и звездной пыли Бездны, вынырнул из разлома. Его размеры были настолько колоссальны, что он едва помещался в просторном коридоре крепости.       — Найди и уничтожь печать, — приказал Чайльд, указывая копьем в сторону сетки из фиолетовых трещин, ведущих вдаль по коридору. Нарвал издал пронзительный рев и, сделав мощный рывок, пролетел всего за пару секунд внушительное расстояние, после чего всем своим весом обрушился на фундамент Меропида. Удар был сравним с падением метеорита. Крепость содрогнулась так, словно начался апокалипсис. Стены заскрежетали, толстые стальные перекрытия начали рваться, как бумага, вода хлынула из пробитых труб. Но главное, через расколотый металл и бетон проступили светящиеся золотые руны — древняя печать Велионы. Под давлением Нарвала они ярко вспыхнули, пытаясь сдержать прорыв, но сила Бездны, помноженная на массу кита, оказалась сильнее. Руны с оглушительным треском раскололись. В этот момент Нарвал, выполнив свою цель, растворился в пространстве, оставив после себя лишь зияющую дыру, ведущую в непроглядный мрак Первозданного моря.       Полностью истощенный Чайльд рухнул на колени. Броня Формы Духа с шипением испарилась, оставив его в изодранной одежде. Юноша закашлялся кровью, каждый вдох давался с невообразимым трудом. С трудом удержавшийся на ногах во время землетрясения, Ризли с ужасом смотрел в образовавшийся провал.       — Что ты наделал... — произнес управляющий, бросив взгляд на Чайльда. — Ты хоть понимаешь, что ты высвободил?!       — Потише, товарищ герцог… голова раскалывается, — еле слышно ответил юноша, тяжело опираясь на руку.       Из зияющей бездны под ними начал подниматься странный булькающий звук. Вода вокруг провала стала чернеть, приобретая вязкую консистенцию. Понимая, что дело пахнет керосином, Ризли быстро ухватился за уцелевший динамик:       — Внимание всему персоналу! Код Красный! Тотальная эвакуация нижних и средних секторов! Закрыть гермодвери!       Со дна провала раздался рев, от которого полопались остатки стекол на нижнем ярусе — крик бесконечного безумия Океаниды, чья чистая природа была извращена скверной. Потоки черной воды хлынули в крепость, стремительно затапливая уровень. Герцог перескочил через груду пораженных меков, подходя к Чайльду. Тот даже не пытался подняться, постепенно скрывающийся под пребывающей водой. Предвестник не мог пошевелиться, но на его окровавленных губах играла вымученная улыбка.       — Оставьте меня, Ваша Светлость, — прохрипел Чайльд. — Я свою партию… отыграл.       Ризли бросил на него полный осуждения взгляд.       — Ну да, конечно. Сдохнуть здесь было бы для тебя слишком легким выходом! Ты будешь жить, чтобы по-настоящему предстать перед судом за то, что устроил.       Несмотря на вес своих кастетов, Ризли подхватил полумертвого Чайльда за шиворот, взвалил на плечо и бросился к аварийной лестнице, пока бурлящая черная вода с ревущей в ней Гидрой не поглотила их целиком. Тюрьма на дне океана рушилась, и в то же время из провала показалось первое щупальце. Оно с хлюпаньем обхватило край металлического пола, сминая его в гармошку. За ним последовало второе, а затем и третье, после чего из непроглядной тьмы поднялась сама Гидра. Многоголовый левиафан, чьи глаза горели безумным ядовито-голубым светом. В самом центре монструозного перетекающего тела, словно насмешка над божественностью, ярко сияло Гидро Сердце Бога. Древнее зло, запертое веками, начало стремительно пробивать себе путь наверх, к столице Фонтейна.       Еще недавно бывший оплотом изящества, культуры и правосудия Кур-де-Фонтейн сейчас напоминал тонущий корабль, на палубе которого разверзся настоящий ад. Небо продолжало обрушивать на город сплошную стену ледяной воды, бьющую наотмашь и сбивающая с ног. Воды фонтанов, каналов и прилегающего побережья взбесились, забурлили грязной темной пеной, из которой одна за другой поднимались Океаниды. Некогда прекрасные благородные создания, нимфы чистых вод, теперь представляли собой жуткое зрелище. Их эфирные тела были искажены черными прожилками скверны, грациозные движения сменились хищными рывками, а вместо пения над площадью разносился пронзительный визг, полный ненависти ко всему живому.       Люмин выбежала на центральную площадь из Дворца Мермония, даже не страшась оказаться под проливным дождем. Люди в панике метались по улицам, спотыкаясь на скользкой брусчатке, пытаясь укрыться в зданиях. Но порождения искаженных Океанид, гидро-мимики, похожие на кабанов, журавлей и крабов, сотканные из ядовитой воды, настигали их повсюду.       — Сюда! В укрытие! — крикнула Путешественница, врываясь в гущу событий. В ее руке материализовался меч, тут же вспыхнувший золотистым светом. Девушка с размаху вонзила лезвие в брусчатку, возводя перед группой перепуганных горожан массивную каменную стену, о которую тут же с глухим плеском разбилась стая мимиков. Люмин не успела даже перевести дух, как ей пришлось уворачиваться от хлесткого удара водяного хлыста — Океанида, чьи глаза горели бездушным красным светом, спикировала на нее с небес.       — Простите меня, — процедила сквозь зубы Люмин, меняя стихию на Анемо. Резкий взмах клинка, и вакуумный вихрь затянул в себя зараженную воду, рассеивая сущность нимфы в воздухе. Но на место одной павшей тут же приходили три новые. Тяжело выдохнув, девушка выпрямилась, подготовившись отражать атаку, а уже в следующее мгновение земля под ногами содрогнулась. И это явно было не обычное землетрясение. «Чайльд... неужели ты...» — отчаянная мысль резанула по сознанию Путешественницы. Толчок шел откуда-то снизу, из самых недр, словно сама земля пыталась выплюнуть нечто инородное. Брусчатка на центральной площади начала трескаться, обнажая глубокие разломы, из которых ударили гейзеры маслянистой жидкости.       А затем послышался громкий рев. Звук ударил по перепонкам так сильно, что Люмин упала на колени, выронив меч и зажав уши руками. Люди вокруг падали без чувств, не выдерживая такого акустического кошмара. В самом центре площади, разрывая мраморные плиты, словно тонкий пергамент, из-под земли вырвался фонтан воды толщиной с крепостную башню. Вода начала закручиваться, формируя исполинское тело. Щупальца, пасти и бездонные водовороты левиафана сливались в единый пульсирующий ком. Запертый в груди монстра Гнозис питал его своей бесконечной силой. Гидра подняла свои бесформенные головы к небу и исторгла поток скверны, который снес половину фасада оперного театра Эпиклез.       Задыхаясь от тяжелой ауры Бездны, Люмин попыталась подняться, смахнув промокшую челку в сторону. Ее колени дрожали, а в голове билась лишь одна мысль: «Боги, мне с этим явно не справиться!» Но кто же тогда, если не она? Собрав всю волю в кулак, девушка еще крепче вцепилась руками в свой меч, принимая вызов.       — Отойдите назад, Путешественница, — раздался за ее спиной тихий голос, прорезавший царящую здесь какофонию. Люмин обернулась. Под проливным дождем, не обращая внимания на хлещущие по лицу потоки воды, стоял Невилетт. Он снял свои белоснежные перчатки и отбросил их в сторону, прямо в бурлящие лужи. Путешественница сразу отметила, как изменились глаза юдекса — зрачки сузились в вертикальные щели, а радужка засветилась слепящим светом. — Я клялся защищать Вепар. Пообещал, что никто не посмеет осквернить ее воды. И я не позволю этому порождению Бездны носить в себе ее Сердце.       Пространство вокруг Невилетта исказилось. Воздух сжался до такой степени, что Люмин оттолкнуло назад. Одеяния юдекса затрепетали, а затем его человеческая форма начала меняться. Сияющие синие рога, похожие на коралловые рифы, прорвали воздух над его головой. Иллюзия человеческого тела рассыпалась, уступая место величественному древнему существу. Чешуя, переливающаяся всеми оттенками сапфира и серебра, покрыла исполинское тело. Огромные крылья, сотканные из водяных потоков и света, с оглушительным хлопком раскрылись за спиной Невилетта. Властелин Гидро Драконов явил себя Тейвату.       Существо издало рев, который заглушил даже вой Гидры. Дождь мгновенно остановился в воздухе. Мириады капель замерли в воздухе, а затем, повинуясь воле своего владыки, обратились в острые ледяные копья. Дракон бросился на Гидру, это было столкновение двух стихийных титанов, битва, достойная эпохи Войны Архонтов. Первозданное море против оскверненной бездны. Дракон вцепился сверкающими когтями в тело из черной воды, разрывая щупальца, которые тут же пытались восстановиться. Гидра изрыгала потоки скверны, но они разбивались о непроницаемые гидро-щиты, которые Невилетт возвел не только вокруг себя, но и вокруг уцелевших зданий Кур-де-Фонтейна.       Люмин смотрела на это с широко распахнутыми глазами. Так вот что скрывалось под личиной обычного городского судьи! Ударные волны сбивали с ног, вода вокруг кипела и испарялась, но даже сквозь хаос битвы девушка понимала: Невилетт сильнее, и все же Гидра питается силой Гнозиса и самой отравленной водой. Дракон не сможет уничтожить ее, пока жив источник скверны. И пока Артефакт в Энканомии цел… Внезапно время для Люмин словно замедлило свой бег. Оглушительный рев сражающихся титанов отошел на второй план, превратившись в белый шум. Дождевые капли снова повисли в воздухе. Девушка резко обернулась — в нескольких шагах от нее, сотканная из мягкого света и чистейшей незамутненной воды, стояла женская фигура. У нее были длинные струящиеся волосы и глаза, полные невыносимой печали. Это была уже не та потерянная и ищущая помощи Велиона, Богиня Справедливости, которую Люмин видела во Дворце. Перед Путешественницей предстала Океанида Вепар, мать всех вод Фонтейна.       — Люмин... — ее голос звучал в голове девушки, словно журчание ручья, но в нем слышался надлом. Вепар протянула полупрозрачную руку, не смея коснуться девушки.       — Велиона! — Люмин тут же бросилась к ней, но остановилась, увидев, как мерцает и тает силуэт Архонта. — Ты здесь! Пожалуйста, скажи, как мне остановить это! Невилетт не продержится вечно, скверна поглощает город! Мы должны...       — Милое храброе дитя, — Вепар грустно улыбнулась, отчего сердце Путешественницы болезненно сжалось. — Ты всегда пытаешься спасти всех. Но иногда... следует уступить воле судьбы.       — О чем ты говоришь? Мона и Скарамучча уже в Энканомии! Они найдут Зеркало! Если уничтожить его, тогда…       — Тогда я умру.       Люмин замерла, не в силах сделать вдох. Особенно ее поразило то, с какой легкостью, даже надеждой, произнесла это Гидро Архонт.       — Ч-что? Нет, это неправда! — Путешественница замотала головой, отступая на шаг. — Мы найдем, как это исправить!       Чистая, как утренняя роса, слеза скатилась по полупрозрачной щеке.       — Чтобы сдержать Бездну, мне пришлось вплести свою искру жизни в этот механизм. Зеркало Белой ночи — мое сердцебиение, моя душа. Если оно разобьется, скверна исчезнет, и вода очистится. Мои дети, мои бедные Океаниды, снова обретут разум. Но я исчезну навсегда…       — Я не позволю! — Люмин сердито махнула рукой в сторону. Ее комплекс спасателя и желание всегда находить идеальный путь сейчас рушились в труху. — Велиона, мы найдем способ. Я спущусь в Бездну, я...       — Люмин, остановись, — голос Вепар стал строже, но в нем все еще звучала материнская нежность. Архонт подошла ближе и, несмотря на свою бесплотность, прижала прохладную ладонь к щеке девушки. — Посмотри на мой народ.       Она указала в сторону, где обезумевшие Океаниды бились в агонии, разрывая друг друга и город в клочья.       — Я стала ядом для тех, кого клялась оберегать. Моя трусость и желание спрятаться за маской Велионы, надежда на то, что запечатанное зло просто исчезнет... Это все лишь моя вина. Боги не идеальны, и когда Бог совершает ошибку, расплачиваются смертные. Я больше не позволю никому платить за мои грехи.       — Велиона, пожалуйста... — Люмин обессиленно упала на колени, глядя снизу вверх на Архонта. — Невилетт... он же сражается за тебя! Он сказал, что поклялся тебя защищать!       При упоминании юдекса лицо Вепар исказилось от боли. Она перевела взгляд на исполинского сияющего Дракона, который в этот момент разрывал зубами черное щупальце Гидры.       — Мой верный судья... и мой дорогой друг, — прошептала Архонт, ее фигура начала светиться ярче. — Полагаю, ему будет больно, но он сильнее, чем думает. Невилетт — истинный владыка этих вод. Когда меня не станет, он по праву займет мое место. И я уверена, он будет лучшим правителем, чем когда-либо была я! Передай ему, что я… благодарна за каждый день, когда он был рядом. И что я прошу прощения за нарушенное обещание.       — Нет! Ты скажешь ему это сама!       — Твои друзья уже ждут моего сигнала, — улыбнулась Велиона, после чего отвернулась и отошла в сторону. «Что?» — ничего не понимающей Люмин оставалось лишь смотреть на то, как девушка сложила руки, словно в молитве, опустив голову.       Ментальный импульс, который пронзил пространство и время, устремился глубоко под землю, к древним руинам Энканомии. В мертвом тихом воздухе Дайнити Микоси голос Архонта прозвучал как удар колокола: «Сейчас!»       — О, слышала? — бывший Предвестник стоял перед алтарем, небрежно подкидывая Артефакт, налившийся тяжелым голубым светом.       — И что нам, просто разбить его? После всего того, что пришлось пройти Путешественнице для его возвращения? — астролог хмуро смотрела на свое отражение в «подпрыгивающем» зеркале. Скарамучча усмехнулся и перевел скучающий взгляд на Артефакт. «Узнать о технологии создания Зеркала Белой ночи»… Как же иронично теперь звучало это задание. Оказалось, что все жители Энканомии — лишь души погибших фонтейнцев, которые обрели здесь вечное пристанище благодаря силе Артефакта. Но эта «бесконечная жизнь» стала для них не благословением, а мукой. Велиона изначально вела их всех к своей изначальной цели… похоже, даже Архонт не посмела противиться предначертанной судьбе. Единственное, о чем так и не узнали Мона и Скарамучча, это то, что уничтожение Зеркала Белой ночи не только освободит души, очистит воды Фонтейна и разум Океанид, но и приведет к гибели Гидро Архонта. Но прийти к этому пониманию оказалось не так сложно.       — Слишком просто, — вздохнул юноша, окинув взглядом замершее пространство. — Архонты слишком хитры, чтобы подавать все на блюдечке с золотой каемочкой. Раз Велиона соврала Путешественнице про саму суть Энканомии, то и все остальное сказанное ею было ложью, смекаешь что к чему, звездочет?       — Я-то все понимаю, — Мона свела брови домиком, сложив руки на груди. — Теперь картина стала предельно ясной. Конечно же, никакой Артефакт не мог бы создать «лже-Бога», если бы в нем не было частицы самого Архонта. Неудивительно, что Дотторе использовал именно это Зеркало для своих дурацких опытов. Стало быть, если мы уничтожим Артефакт, Велиона и сама пострадает…       — Пострадает? — Скарамучча грустно усмехнулся. — Да нет, думаю, она просто перестанет существовать. Не знаю, конечно, о чем именно договаривалась Путешественница с Архонтом, но…       «Прошу вас!» — снова раздался над ними умоляющий голос, словно пролетающий мимо ветерок. — «Освободите моих детей… освободите меня». Мона и Скарамучча переглянулись, после чего оба опустили взгляд на Зеркало.       — Знаешь, мне не очень хочется в этом участвовать, — заложив руки за спину, едва слышно проговорила Мона, делая шаг назад. Не капитулировала — уступала.       — Не думал, что все же настанет тот день, когда мне перепадет шанс убить Бога, хоть и в таких сомнительных обстоятельствах, — в голос рассмеялся Скарамучча, но его смех быстро сошел на нет. Юноша скривил рот, посмотрев на свое отражение в зеркале. — И почему это не приносит мне никакого облегчения? Всю жизнь я считал, Богов лицемерными мразями, которые играют жизнями людей ради собственной выгоды. Хотел стать одним из них, чтобы уничтожить всю эту структуру изнутри. А теперь в моих же руках жизнь одного такого Бога, вот только отдает он ее добровольно... Ради кучки людишек и водяных фей, которые ее даже не вспомнят. Это так глупо, так… по-человечески.       — Эта публика тебя все равно не слышит, перед кем распинаешься? — вздохнула Мона за его спиной. — Давай уже быстрее покончим с этим.       — Эй, не забирай мою минуту славы, — обернувшись на нее через плечо, с улыбкой ответил Скарамучча. — Быть может, я эту речь заранее готовил.       Вздохнув, бывший Предвестник отбросил Зеркало в сторону, и оно зависло в воздухе, кружась. Его Анемо Глаз Бога загорелся мягким салатовым светом — Скарамучча махнул рукой, и с обеих сторон от Артефакта закружили ветра. Они тут же подхватили бесценный предмет и вознесли его к самому небу Энканомии. Некоторое время покружив Зеркало в нескольких километрах над каменным алтарем Дайнити Микоси, ветра в мгновение ослабили свой порыв, и Артефакт со стремительной скоростью полетел вниз, за чем внимательно наблюдали Мона и Скарамучча. От переизбытка эмоций, девушка подошла и, не сводя взгляд с падающего Зеркала, схватилась обеими руками за ладонь бывшего Предвестника. Тот опустил глаза на этот жест, после чего с печальной ухмылкой произнес:       — Прощай, Архонт Фонтейна.       Хрустальный звон эхом разнесся по Энканомии. Зеркало разлетелось на тысячи осколков, которые тут же обратились в сияющую водяную пыль и растаяли в воздухе. Мона зарыдала в голос, уткнувшись лбом в плечо юноши. Скарамучча опустил руку на ее спину, чувствуя, как незримая нить, связывающая Артефакт с Архонтом, навсегда обрывается.       В ту же секунду в Фонтейне Люмин с ужасом наблюдала, как трещина, светящаяся чистым светом, пролегла по лицу Океаниды.       — Вот и все, — выдохнула Вепар. Ее голос превратился в шелест волн. — Будьте счастливы, дети мои… Прощай… Невилетт…       В мгновение ока Океанида распалась на миллионы светящихся теплых капель. Подхваченные ветром, они взмыли в небеса, смешиваясь с дождевыми тучами. Грязная вода, поливающая город, вдруг засияла мягким лунным светом. Капли, падающие на брусчатку, разрушенные здания и на людей, больше не несли в себе холода, теперь это были слезы Океаниды. Слезы очищения.       Как только светящиеся капли коснулись обезумевших водяных нимф, те замерли. Бездушный свет в их глазах погас. Океаниды и их мимики оглядывались по сторонам с непониманием и ужасом, словно очнувшись от векового кошмара. Многие из них падали на землю, сливаясь с лужами, жалобно и горько плача по своей утраченной создательнице. Вода в каналах на глазах светлела, возвращая свой первозданный лазурный цвет. И в этот миг Гидро Дракон наконец смог нанести роковой удар ослабленной Гидре. Пронзенный его когтями, монстр внезапно зашелся в конвульсиях. Уничтожение Зеркала отрезало Гидру от источника жизненной силы Вепар. Скверна, бурлящая в ее теле, начала выгорать под воздействием очищающего дождя. Левиафан распадался на части, превращаясь в обычную воду. Тяжело дыша, Дракон выпустил из пасти обмякшее щупальце. Невилетт тут же почувствовал, как нить божественности, к которой он так привык за долгие века, исчезла. Он поднял свою массивную рогатую голову к небу, светящийся дождь омывал его чешую.       — ВЕПАР! — рев Дракона разорвал небеса. Люмин вжала голову в плечи от этого крика, в нем слышалась концентрированная боль существа, которое пережило многих, но так и не научилось терять тех, кого любит. Дракон резко уменьшился в размерах, вспыхнул светом, и на залитую водой площадь рухнул на колени Невилетт в своем человеческом обличие. Мужчина тяжело опирался руками о брусчатку, его роскошные одежды были изодраны, а волосы спутались. Верховный судья снова поднял лицо к дождю. Слезы катились по его щекам, смешиваясь со светящимися каплями, оставшимися от Архонта. Он протянул дрожащую руку, пытаясь поймать хоть одну светящуюся каплю, но она лишь растворилась на его ладони, оставив после себя едва различимое тепло.       — Я ведь обещал... — прошептал Невилетт, сжимая мокрую ткань на груди. — Я клялся стоять рядом с тобой до конца времен! Почему, ну почему ты решила, что твоя жертва — это та самая Справедливость? Ответь, Вепар!       Едва переставляя ноги от истощения, Люмин подошла к юдексу. Девушка опустилась на колени рядом с ним, не смея прикоснуться, лишь разделяя эту скорбь.       — Она просила передать... — тихо начала девушка, поднимая глаза к небу. — Что сожалеет о нарушенном обещании, и благодарна вам за каждый день. Велиона верит... что вы станете лучшим правителем для этого народа, чем она.       Невилетт закрыл глаза. Сотни лет он был лишь судьей, исполнителем ее воли. Теперь он остался один. Властелин Драконов, которому доверили нацию, разрушенную и очищенную ценой крови Архонта. С огромным трудом, Невилетт поднялся на ноги. Он посмотрел на притихших Океанид, которые робко, с виной во взглядах, приближались к нему, признавая в Гидро Драконе новую власть. Затем он посмотрел на испуганных горожан, выходящих из своих укрытий. Дождь постепенно начал стихать, тучи расступались, пропуская неуверенные лучи солнца.       — Лучшим уж точно не стану, но… я принимаю твою волю, Вепар, — громко, так, чтобы слышали все присутствующие, произнес Невилетт. — Фонтейн будет жить, Океаниды и люди будут делить эту землю. Клянусь водами Первозданного моря... твое видение станет реальностью.       Над спасенным городом повисла благоговейная тишина. Там, где совсем недавно возвышалась Гидра, теперь была лишь огромная лужа чистой воды. И прямо в центре этой лужи, ярко переливаясь голубым светом, лежал брошенный, никому больше не принадлежащий Гнозис. Гидро Сердце Бога. Люмин сделала шаг к нему, понимая, что именно за этой вещью сюда приходили Фатуи. Именно из-за него Чайльд попал в тюрьму… Стоп. А где же сам Чайльд?! Если Гидра вырвалась наружу, значит, Меропид был, как минимум, частично разрушен, и тогда… Люмин не успела завершить свой ход мыслей и даже притронуться к Гнозису, так как пространство рядом внезапно исказилось от жара. Из языков пламени, материализовавшихся прямо из воздуха, на брусчатку элегантно ступила Арлекино.       — Сценарий разыгран как по нотам, — произнесла Предвестница, откидывая за спину подол плаща и протягивая руку в черной перчатке к Сердцу Бога. — Самое время для завершающего аккорда.       Люмин почувствовала, как остатки усталости сменяются яростью. Это Фатуи разрушили этот город. Их действия привели к гибели Архонта. И они использовали Чайльда!       — Убирайся! — закричала Путешественница. Ее меч, сияющий энергией Иномирья, со свистом рассек воздух. Удар был нанесен с такой силой, что Арлекино пришлось прервать свое движение к Гнозису и отшатнуться в сторону. Лезвие со звоном врезалось в брусчатку, выбив сноп искр ровно в том месте, где секунду назад находилась рука Четвертой Предвестницы. Арлекино плавно приземлилась в нескольких метрах, каблуки едва слышно цокнули по мокрому камню.       — Весьма неуместная вспышка героизма, Путешественница, — Слуга лениво стряхнула невидимую пылинку со своего безупречного рукава. В ее другой руке начало клубиться багровое пламя, принимая форму длинного копья. — Твоя роль в этом спектакле была окончена в тот момент, когда Архонт рассыпался в прах. Должна быть благодарна, что тебе было дозволено досмотреть финал этого акта из партера.       — Вы уничтожили Велиону! Еще и шантажом вовлекли в свои действия Чайльда! — Люмин вырвала меч из камня, ее голос срывался на хрип. Адреналин бурлил в крови, заглушая боль в стертых в кровь ладонях. — Черта с два я отдам вам Гнозис. Вы не получите то, ради чего разрушили Фонтейн!       — Разрушили? — Арлекино изогнула бровь в притворно-удивленном жесте. — Ну что ты, мы лишь ускорили неизбежное. Какое будущее было бы у нации, ведомой трусливой Океанидой, не способной принять последствия своих же решений? Работа Фатуи заключается в том, чтобы быть скальпелем, вскрывающим гнойники Тейвата. И ты придаешь слишком много значения Чайльду, он лишь удобный инструмент. Как и ты, впрочем. Инструменты порой ломаются, что поделать, если это их предназначение… А теперь, будь хорошей девочкой и отойди с дороги.       Стремительный рывок, и Слуга оказалась прямо перед Люмин. Багровое копье обрушилось сверху вниз, оставляя в воздухе раскаленный след. Люмин вскинула меч, блокируя удар. Металл заскрежетал, пламя облизнуло ее лицо, обжигая кожу. Сила Предвестницы была колоссальной. Колени девушки подогнулись под тяжестью удара, ботинки заскользили по мокрой брусчатке.       — Не нужно бороться, Путешественница, — прошептала Арлекино, нависая над ней. — Ты потратила все силы, пытаясь спасти тех, кого спасти было невозможно.       Она резко крутанула копье, выбивая меч из рук Люмин. Клинок отлетел в сторону с тихим звоном, и Арлекино занесла оружие для очередного удара. Люмин зажмурилась, инстинктивно вскинув пустые руки... но удара не последовало, вместо этого раздался треск. Атаку Арлекино заблокировало лезвие, состоящее из клубящейся тьмы. Люмин распахнула глаза. Закрывая ее своей спиной, перед Путешественницей стоял Дайнслейф. Его плащ изорван в клочья, на лице запеклась кровь, а левая рука, покрытая черной коркой Бездны, дрожала от напряжения. Но он уверенно держался, сдержав удар Предвестницы.       — Дайн... — выдохнула Люмин, не веря своим глазам.       — Забирай Гнозис, Люмин! Скорее! — прохрипел Хранитель Ветви, не оборачиваясь. Его голос звучал тяжело, словно каждый слог причинял ему боль. — Не дай Фатуи забрать его! Арлекино скривила губы в искреннем раздражении.       — Ох уж это проклятие бессмертия, — Предвестница усилила напор. Пламя на ее копье взревело, пытаясь прожечь щит Бездны. — Продолжаешь барахтаться, как брошенный в лужу щенок.       — Вы просто слишком рано решили праздновать победу, — огрызнулся Дайнслейф, резким движением отбрасывая копье Арлекино в сторону и нанося ответный удар, который заставил Предвестницу отпрыгнуть на несколько метров. Люмин не стала терять ни секунды. Она бросилась к центру площади, где в небольшой лужице чистейшей воды сияло Гидро Сердце Бога. Его голубоватый свет пульсировал, словно живое сердце. Девушка упала на колени, сомкнув пальцы на поверхности артефакта, и в ту же секунду ее пронзил разряд энергии. Первозданная мощь стихии, концентрат божественности Вепар, влетела в тело Люмин, резонируя с ее иномирной силой.       — Не упусти его! — крикнул Дайнслейф. Мужчина материализовался рядом с ней, тяжело опираясь на свой сумеречный меч. Арлекино, оправившись от удара, бросилась к ним, пространство вокруг нее закипело от жара. Дайнслейф положил свою искаженную Бездной руку на плечо Люмин. — Держись, Путешественница.       Глаза Хранителя Ветви вспыхнули потусторонним синим светом, он попытался активировать портал, чтобы вытащить их обоих из Фонтейна. Вот только, когда магия Бездны, энергия Иномирья и сила Гидро Гнозиса соприкоснулись, произошло то, чего не мог предвидеть никто. Артефакт в руках Люмин издал вибрирующий звук, и пространство вокруг них начало рассыпаться на глазах.       — Что происходит?! — крикнула Люмин, почувствовав, как Гнозис в ее руках стал обжигающе горячим. Его сияние слепило, закручиваясь в воронку, совсем не похожую на порталы Дайнслейфа.       — Резонанс! — сквозь рев энергии прокричал Дайнслейф. Хранитель Ветви попытался отдернуть руку и разорвать контакт, но некая сила не позволяла ему этого сделать. — Сила Архонта отторгает Бездну!       Арлекино, оказавшаяся на границе этой воронки, попыталась пробить ее копьем, но пламя просто втянулось в нее, бесследно исчезнув. Предвестница отшатнулась, закрывая лицо рукой от слепящего сияния. Краем глаза, сквозь бушующую белую бурю, Люмин вдруг заметила движение. Из разрушенных ворот оперного театра Эпиклез, стали выбегать люди. Это были заключенные и сотрудники Меропида, которые успели эвакуироваться из разрушающейся крепости! Опираясь на обломки колонн, выбрела еще одна фигура. Ее Люмин не узнавала, но зато она без труда узнала того, кого тащил незнакомец, поддерживая под плечо. Окровавленный, израненный, в изодранной в клочья одежде, но живой. Синие глаза, обычно полные насмешки или боевого азарта, сейчас были широко распахнуты от неподдельного ужаса. Он смотрел прямо на Путешественницу, исчезающую в столбе ревущего света.       — Люмин! — крик Чайльда, полный отчаяния, пробился даже сквозь грохот пространственной аномалии. Он оттолкнул от себя герцога, попытавшись броситься к Путешественнице, но уже через пару шагов обессиленно упал на колени, протягивая руку вперед. — ЛЮМИН!       — Чайльд... — одними губами прошептала девушка. Она хотела протянуть руку в ответ, сказать, что все будет хорошо. Но было поздно. Ослепительная вспышка белого света поглотила центральную площадь Кур-де-Фонтейна. Ударная волна сбила с ног Арлекино, заставила отшатнуться Невилетта и окруживших его Океанид, а также отшвырнула снова поднявшегося и сделавшего еще несколько шагов навстречу Чайльда назад на холодный мрамор ступень Эпиклеза. Когда свет рассеялся, на площади не было ни Дайнслейфа, ни Люмин. Гидро Сердце Бога исчезло вместе с ними.       Чайльд с трудом приподнялся на локтях, откашлявшись кровью. Он смотрел на пустое место, где только что стояла девушка, перевернувшая его мир. Вокруг суетились горожане, Арлекино яростно отдавала приказы подоспевшим агентам Фатуи, Невилетт медленно поднимался на ноги, оценивая масштаб разрушений. Но для Одиннадцатого Предвестника мир в этот момент сузился до одной пугающей мысли. Его Светлячок исчез. Снова! И Чайльд даже не знал, куда на этот раз ее закинула судьба, так как ни в одном сценарии, по которым играли Фатуи, этого не было прописано.

***

      Падение было бесконечным. В ушах Люмин стоял оглушительный гул, сквозь который пробивались голоса, смех, звон мечей и обрывки незнакомых мелодий. Девушка крепко прижимала к груди Гидро Гнозис. Руки Дайнслейфа она больше не чувствовала, связь оборвалась где-то в процессе этого безумного полета сквозь мироздание.       Удар о твердую поверхность выбил из ее легких весь воздух. Люмин застонала, перекатившись на бок, и жадно глотнула воздух. Он был другим, совсем не таким, как в Фонтейне. Девушка с трудом разлепила глаза, зрение фокусировалось очень медленно. Люмин лежала на каменной кладке, покрытой слоем многовековой пыли. Над ней простиралось небо, но оно было очень странным, окрашенным в багрово-золотые тона. Словно наступил вечный закат. Кряхтя от боли во всем теле, Люмин села, опираясь одной рукой о камни. Гидро Гнозис все еще был у нее, тускло мерцая в сжатом кулаке.       Путешественница огляделась. Повсюду были исполинские руины из белого камня, оплетенные красными лозами.       — Д…Дайн? — хрипло позвала Люмин, но ответа не последовало. — Где я...       Вдруг сзади послышались шаги по каменной крошке. Люмин тут же забыла об усталости. Вскинув руку, она попыталась призвать меч, но ее элементальная энергия молчала. Этот мир вокруг будто выкачал из девушки все силы. Путешественница резко обернулась, готовая защищаться врукопашную. В тени полуразрушенной арки стоял высокий человек, облаченный в доспехи. Лицо незнакомца скрывала полумаска, но его глаза… Люмин замерла. Эти глаза были ей почему-то знакомы. Незнакомец сделал шаг из тени, и лучи багрового солнца упали на его волосы. Пепельно-серые, почти белые.       — Ха-ха, ну надо же. С неба падают не только метеориты, но и юные девицы, — голос мужчины был мягким и вкрадчивым. Он склонил голову набок, разглядывая Путешественницу так, словно она была забавной зверушкой. — Выглядишь растерянной, маленькая птичка. Заблудилась в руинах Сал Виндагнира?