Часть 1

Файлен очнулась от глухого, нарастающего гула вокруг. Голова казалась тяжёлой, мысли путались, а тело неприятно покачивалось из стороны в сторону. Её веки дрожали от напряжения, но, собравшись с силами, она разлепила глаза. Перед глазами всё плыло. Пространство вокруг было тускло освещено, воздух пропитан сыростью и застарелым запахом пота и страха. Она почувствовала холод металла под пальцами. Медленно поднявшись на локтях, Файлен поняла, что находится в движущемся вагоне. Вокруг неё сидели девушки — испуганные, сгорбленные, с застывшими на лицах следами слёз. Они обнимали свои колени, будто пытались исчезнуть, спрятаться, защитить себя от невидимой угрозы. Файлен глубоко вдохнула, силясь вспомнить... Как она здесь оказалась? Когда потеряла сознание? «Я ведь просто... спала в своей квартире...» Она огляделась, пытаясь найти хоть одну знакомую фигуру. Девушки молчали. Их глаза были пустыми. Сколько времени они находились здесь? Как долго она сама была без сознания? Сердце забилось чаще. Напротив неё сидела девушка с длинными темно каштановыми волосами. В отличие от остальных, она не плакала, но её глаза были полны бездонной усталости. Под веками залегли глубокие тени, выдавая бессонные ночи и, возможно, невыразимый ужас. Она сидела, прижавшись лбом к холодному окну, и напряжённо всматривалась в серые очертания пейзажа за стеклом, будто надеясь увидеть там ответ. Файлен не сводила с неё взгляда. Что-то в этой девушке цепляло её... Не сила ли? Или, наоборот, подавленная боль, слишком глубокая, чтобы дать ей вырваться наружу? Девушка вдруг почувствовала её взгляд и медленно повернула голову. — Можно вопрос? — осторожно спросила Файлен, почти шёпотом. Незнакомка чуть качнула головой, давая понять, что слушает. — Куда нас везут? Вопрос словно наполнил воздух ещё большей тяжестью. Тёмноноволосая нахмурилась, долго молчала, а затем вздохнула: — Хотела бы я сама это знать. Ответ пробрал Файлен до дрожи. «Господи... Что происходит? Где я вообще?» — И почему все так... так выглядят? — Файлен попыталась приглушить дрожь в голосе. — Потому что мы все не знаем, что нас ждёт, — незнакомка слабо усмехнулась, но в её глазах не было ни тени веселья. Файлен сглотнула. — То есть? — Ты ведь не местная, да? — Нет... Я приехала сюда... отдохнуть. — Отдохнуть... — губы незнакомки дрогнули в горькой усмешке. — Жаль тебя. Ты попала в самое пекло. — Я... не понимаю... — Ты попала под руки "браконьеров девушек". Файлен вздрогнула. — К-кого? — Так мы их называем, — девушка отвела взгляд. — Они охотятся на девушек. Зачем? Никто не знает. — Но... что... что они делают? Незнакомка медленно повернула к ней голову. — Никто никогда не возвращался, чтобы рассказать. Воздух вдруг стал тяжёлым. Файлен почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. — Раз в пять лет они приезжают и забирают девушек. Всех, кто попадётся под руку. — Как... как это возможно? — голос Файлен задрожал. — Это похоже на торговлю людьми, — с горечью пояснила та. — Но... какой это век?! Как такое вообще допускают?! Незнакомка слегка усмехнулась. — Как думаешь, поможет ли плач? — она кивнула на девушек, сломленных страхом. Файлен не нашлась, что ответить. — Только силы зря тратить, — тихо добавила та. — Здесь слёзы не решают ничего. Файлен судорожно сжала руки в кулаки. — Я ведь даже... не успела найти свою мать... — её голос сорвался, превращаясь в сдавленный шёпот. Незнакомка не отвела глаз. — Остаётся только принять то, что написано в судьбе, — ровным голосом сказала она. Файлен посмотрела на неё внимательно. — Ты сильная. — В других обстоятельствах я бы похвасталась этим, — девушка усмехнулась, но её взгляд оставался тёмным, затянутым тенью усталости. — Как тебя зовут? — Сэрева. А тебя? — Файлен. — Как ты сюда попала? — Судьба, наверное, — Файлен горько усмехнулась. — Просто спала в своей недавно арендованной квартире... — Понятно... — Почему ты не пыталась уехать? — Думаешь, я не хотела? — Сэрева покачала головой. — У меня была семья: мама, младшая сестра и я. Пять лет назад её тоже похитили. Файлен затаила дыхание. — Мы с мамой решили, что будем копить деньги, уедем отсюда и попробуем её найти. Но прошлым летом... мама умерла. — Мне... мне жаль. — Вчера, наконец, я купила билет... но даже не успела сесть в самолёт. Файлен долго молчала, чувствуя, как её сердце сжимается от боли за незнакомую ей девушку. — Почему никто не пытается остановить это? Почему не обратиться в правительство?! — Это и есть правительство, — тихо сказала Сэрева. Файлен застыла. — Ч-что?.. — Если они не организовывают это, то точно с ними заодно. Или просто боятся. Файлен зажала лицо руками. — Это какой-то кошмар... — Диктатура, — ровно ответила Сэрева. — Человек, стоящий за этим, словно Гитлер, только его ненависть направлена не на народы, а на женщин. Файлен чувствовала, как её охватывает паника. — Боже... и что теперь?! Сэрева не ответила. Она просто продолжала смотреть в окно. Внезапно в вагоне раздались мужские голоса. Грубые, бесчувственные, холодные. Файлен ощутила, как внутри всё сжалось. — О чём они говорят? Сэрева сглотнула. — О том, что одна из девушек умерла... и что они выбросят её тело. Поезд резко дёрнулся. Файлен похолодела. В вагоне воцарилась мёртвая тишина. Именно в этот момент она поняла — в любую секунду следующей могла стать она. Глухой удар — что-то тяжёлое упало на землю. Файлен вздрогнула, глядя в зияющую пустоту вагона. Её дыхание сбилось, а пальцы вцепились в край скамьи так сильно, что ногти побелели. Она знала, что сейчас произойдёт, но всё равно не смогла отвести взгляд. Тело девушки лежало в пыли возле рельсов. Светлые волосы растрепались, а рука вытянулась в сторону, словно и после смерти пытаясь ухватиться за ускользающую жизнь. Файлен не слышала крика, только этот удар — глухой, страшный, окончательный. Поезд снова тронулся, и тогда случилось самое ужасное. Колесо безжалостно проехалось по вытянутой руке, мгновенно отсекло кисть, будто она была лишь сухой веткой. Кровь мгновенно впиталась в каменистую землю, оставляя за поездом алый след. Файлен зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Её сердце стучало так сильно, что, казалось, ещё немного, и оно тоже вырвется наружу, оставив за собой ещё один кровавый след. Она хотела зажмуриться, отвернуться, но не смогла — взгляд не отрывался от того, что осталось на рельсах. Файлен в ужасе сидела неподвижно. В её голове застряла сцена: безжизненное тело девушки выбросили прямо из поезда, даже не выйдя наружу. Оно с глухим стуком ударилось о каменистую землю рядом с рельсами. В ушах Файлен до сих пор звенел этот звук — сухой, страшный, такой окончательный. По вагону разнеслись крики и рыдания, но их тут же заглушили резкие голоса похитителей, требующих тишины. Один из них ударил ближайшую девушку в живот, и та согнулась пополам, захлёбываясь воздухом. Файлен не могла пошевелиться. Даже губы, которые раньше не знали покоя, не двигались. В её сознании звенел страх. В одну короткую секунду перед глазами пронеслась вся её жизнь. Она не понимала, как попала сюда. Просто открыла глаза — и оказалась не там, где собиралась быть. В нос ударил резкий запах — смесь пота, крови и железа. Он пробирался в лёгкие, заставляя их сжиматься. Грудь горела от глухого ужаса. Файлен с трудом оторвала взгляд от окна и посмотрела на сидящую напротив Сэрева. У той были закрыты глаза. Она казалась бесстрашной, но её подрагивающие губы выдавали правду. Снаружи снова раздался страшный грохот — ещё одно тело выбросили из вагона. Файлен вздрогнула, но даже не моргнула, когда кровь брызнула на стекло. Никто не знал, кто будет следующим. В углу вагона кто-то начал шептать молитву, но её тут же прервали — раздался звук удара, и девушка, шептавшая слова отчаяния, упала на колени, захныкав. — Я сказал, тишина! — рявкнул один из похитителей, ударяя прикладом автомата по стене вагона. — Ещё кто-нибудь откроет рот — вылетит за борт. Тело Файлен застыло, холод пробежался по позвоночнику. Впервые за всю жизнь она поняла, что значит быть игрушкой в руках монстров, не имея ни единого шанса выбраться. Она медленно сжала ладонь Сэрева, пытаясь хоть так напомнить себе, что она ещё жива. Сэрева слабо ответила на сжатие, но не открыла глаз. Вагон снова затих, наполненный лишь гулким стуком колёс по рельсам. Никто не знал, когда поезд остановится. И кого первым выкинут, когда он это сделает. — Сэрева, мы должны убежать, — тихо прошептала Файлен дрожащим голосом. — Я не могу, — прошептала в ответ Сэрева, открывая глаза. — Почему? — Файлен не могла скрыть удивления. — Я должна найти свою сестру. Наступила тишина. Воздух между ними стал вязким, как смола. Файлен не знала, что сказать. Несколько мучительных минут — и она всё же нашла слова: — Ты даже не уверена, что она жива... — Да, но хотя бы узнаю, что с ней случилось. Или найду её тело. — В глазах Сэрева переплелись страх и твёрдая решимость. Файлен судорожно сглотнула. Губы пересохли, язык будто прилип к нёбу. — Сэрева... — она произнесла её имя с оттенком сожаления, надеясь переубедить. — Я должна это сделать. Раз уж я попала сюда, значит, у меня есть шанс её найти. — А как же твоя мама? Ты думаешь, она одобрит твоё решение? Сэрева подняла удивлённый и непонимающий взгляд. — Не пытайся давить на меня этим, Файлен. Я не выдержу. Понимаешь, у меня больше никого нет. Без неё моя жизнь лишена смысла... — Она говорила искренне, без тени сомнения. — Ты ведь сама искала кого-то, рисковала ради этого. Даже приехала в эту опасную страну. Ты бы отступила, если бы знала, что цель совсем рядом? Файлен покачала головой. Она понимала, что на месте Сэрева поступила бы так же. Она приехала сюда искать мать — женщину, которая когда-то оставила ей надежду. В последний раз, когда Файлен видела её, ей было четыре года. Мама сказала, что вернётся, когда исправит свои ошибки. Прошло пятнадцать лет. Файлен ждала. А когда пять лет назад получила от неё письмо, то жила ожиданием ещё сильнее. Она достала из кармана сложенный листок бумаги и осторожно провела по нему пальцами. Края затёрлись, чернила чуть потускнели, но слова всё ещё были различимы. — Сэрева... Как ты думаешь, если человек не выходил на связь пять лет, вероятность, что его похитили?.. — Восемьдесят процентов. Файлен словно пронзило изнутри. Её пальцы невольно сжались, чуть не порвав бумагу. Она побледнела. Сэрева заметила это. — А зачем ты спрашиваешь? — Мама... — выдохнула Файлен. Сэрева напряглась. — Ты искала её в нашем городе? Файлен кивнула. — Мне жаль, Файлен... — Что, если она тоже там? — голос Файлен дрожал. — Это возможно, — тихо ответила Сэрева. Поезд снова остановился. Теперь не для того, чтобы избавиться от очередного тела, а чтобы впустить новых пленниц. Файлен выглянула в окно и увидела другой поезд. Вагоны были забиты девушками, плечо к плечу. Сколько же их ещё осталось в стране после всех этих похищений?.. Через несколько минут поезд тронулся снова. — Сэрева? — Да? — Может, попробуем сбежать на следующей станции? — Это невозможно. Я уже пыталась. На каждой двери стоят по четыре охранника с оружием. — Чёрт... — Файлен, не волнуйся. Мы сначала должны узнать, куда нас везут. Найдём мою сестру. Может, и твою мать. А потом подумаем, как выбраться. Я уверена, что у нас получится. Чувствую это. — Ты так спокойно об этом говоришь, будто собралась прогулять урок. — Файлен криво усмехнулась. — Я просто пытаюсь себя успокоить. *** Вечером поезд снова остановился. Окна давно заволокло густой пеленой темноты, и Файлен не сразу поняла, где они оказались. Девушек начали выводить по двое. Файлен и Сэрева не разжимали пальцев, держались друг за друга, как за последнюю надежду. Спрыгнув с поезда, Файлен тут же заметила охранников. Они стояли плотной стеной, словно хищники, оценивающие добычу. Огромные, настоящие громилы. Лица бесстрастные, пустые, как у мясников, давно привыкших к крови. У некоторых были свежие царапины на руках и лице, будто им недавно пришлось подавлять сопротивление. — Строимся по двое и идём за нами! — раздался громкий голос. — Кто попробует сбежать — пристрелим. Потом скормим собакам. Он указал на стаю зверей, привязанных к железному столбу. Те рычали и рвали цепи, будто предвкушали ужин. Их глаза горели в темноте, а морды были перепачканы кровью. Запах гнили и шерсти бил в нос. Глядя на них, Файлен ни на секунду не сомневалась, что мужчина говорит правду. Она уже видела доказательства их жестокости. Колонна из сотни девушек двинулась вперёд. Её босые ноги ступали по холодной, влажной земле. Грязь сливалась с засохшей кровью, покрывая кожу зловещим узором. Здание, к которому их вели, напоминало развалины. Дряхлые стены с обвалившейся штукатуркой. В некоторых местах зияли дыры, словно само здание пыталось сбежать от того, что здесь происходило. Казалось, тронь — и оно рухнет. Но внутри пахло сыростью и чем-то тошнотворным — смесью разложения, пота и отчаяния. Файлен заглянула в первую комнату — и встретилась взглядом с измождённой девушкой, окружённой тремя мужчинами. Её тело было покрыто синяками, кожа порвана в нескольких местах, словно её царапали или резали. Глаза иссушены слезами, пустые, как у мёртвой. Она уже не сопротивлялась. Файлен затошнило. Дальше было ещё страшнее. В другой комнате сидели обнажённые девушки, обхватив себя руками. Их не смущала нагота — они привыкли. Некоторые раскачивались взад-вперёд, шепча что-то себе под нос, другие просто смотрели в пустоту. Их кожа была серой, испачканной и потрескавшейся, губы разбиты. Кто-то из них был ещё жив, но внутри давно умер. В следующей комнате свисали верёвки. На полу валялись остатки одежды и рваных кусков ткани, которыми, похоже, пытались обороняться. На одном из стульев стояла девушка с петлёй на шее. Тонкие пальцы вцепились в верёвку, но сил уже не было. Она вздохнула, дёрнулась — и повисла. Ноги судорожно дёргались в воздухе. Никто не спешил её снимать. Файлен чувствовала, как ноги становятся ватными. Воздух в горле превратился в ком. Она закрыла глаза. Она не могла смотреть. Не могла видеть этот кошмар, который заполнял каждую щель, каждый угол грязного, пропахшего смертью здания. Но тьма не спасала. Но образы всё равно вспыхивали в сознании. Они останутся с ней навсегда. Если она вообще доживёт до завтра. Звуки пронзали её сознание, вгрызались в него, словно ржавые гвозди. В одном из помещений раздавался приглушённый плач, тонкий, прерывистый, полный боли и отчаяния. Его тут же заглушил грубый удар — влажный, хлёсткий. Девушка вскрикнула. Мужчина громко выругался, что-то крикнул на неизвестном языке. Раздался ещё один удар. И ещё. Крик сменился хрипами. Справа кто-то стонал. Мужской голос, полный удовольствия. Слабый женский шёпот, умоляющий прекратить. Потом — пронзительный вскрик, оборвавшийся резко, будто кто-то сжал девушке горло. — Тихо, сука! — прошипел кто-то, и снова послышался глухой удар. Файлен шла на автомате, чувствуя, как рядом замедляются шаги. Кто-то оступался, кто-то тихо всхлипывал, но двигался вперёд. Никто не осмеливался остановиться. Запах был настолько отвратительным, что желудок сводило судорогой. Вонь крови, пота, мочи и чего-то разлагающегося смешивалась в чудовищную какофонию ароматов. Файлен чувствовала, как к горлу подкатывает рвота. Где-то сбоку послышался влажный звук — кто-то не выдержал. Девушка в строю наклонилась, сотрясаясь от спазмов. Её стошнило прямо на пол. — Убери за собой, мразь! — рявкнул охранник, вонзив сапог ей в бок. Она упала на колени, кашляя, но всё равно дрожащими руками попыталась стереть с пола свои рвотные массы. Файлен сжала зубы до скрежета. Впереди кто-то закричал. Дикий, истерический вопль разорвал воздух. — Не надо! Прошу! НЕ НАДО!!! Шлёпок. Раздался хруст. Крик оборвался. Файлен с трудом разомкнула веки. Её взгляд упал на Сэрева, и сердце сжалось ещё сильнее. Она тоже шла с закрытыми глазами. Губы плотно сжаты, подбородок напряжён. Её лицо было бледным, почти прозрачным в тусклом свете. Она пыталась держаться, сохранять достоинство, но каждая черта выдавала страх. Пальцы, сжимающие руку Файлен, дрожали. Лёгкая дрожь пробегала по плечам, но Сэрева не позволяла себе сорваться. Файлен видела, как её ноздри раздуваются от мерзкого запаха, как ресницы вздрагивают при каждом новом крике, каждом христе кости, каждом ударе, раздающемся в коридоре. Она тоже слышала. Она тоже чувствовала этот ад. Но, как и Файлен, она просто шагала вперёд, цепляясь за единственную надежду — не потерять друг друга. Сэрева вздрогнула, когда до её слуха донёсся приглушённый разговор двух мужчин, идущих впереди. — В этот раз их в три раза больше, чем обычно, — сказал один, хрипло усмехнувшись. — Ну ещё бы. Мы столько лет искали её. Нужно было взять всех, чтобы точно не пропустить, — ответил другой, голос его был низким, уверенным. — Ещё новых парней тоже много, надо их предупредить, что нельзя брюнеток трогать пока не прошли проверку. Сэрева замерла. Она чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Их охота на девушек длилась годами? Ради одной? Кто она? Кого они ищут? Пальцы на руке Файлен дрогнули, и Сэрева сжала их крепче, будто цепляясь за реальность. Сердце гулко билось в груди, но она не подала виду. Она знала одно — они должны выбраться. Любой ценой. В переднем ряду раздался глухой звук падения — одна из девушек не выдержала, её колени подогнулись, и она рухнула на грязный пол. Мужчина, явно выделяющийся среди остальных своей уверенностью и аурой власти, даже не замедлил шаг. Он прошёл прямо через неё, наступая на её спину, как на кусок мусора. Раздался хруст — возможно, сломалось ребро. Девушка вскрикнула, но её голос тут же утонул в общем гуле ужаса, доносившемся из других комнат. — Если ты уже не можешь идти, то и не нужно, — равнодушно бросил он и, даже не глядя вниз, вытер подошву о край её рваного платья. Охранник сзади грубо схватил девушку за волосы, поднял на ноги и швырнул обратно в строй. Она пошатывалась, её губы были искусаны до крови, но она не осмелилась упасть снова. Сэрева чувствовала, как Файлен сжала её пальцы ещё крепче. Это ад. Другого слова Сэрева подобрать не могла. Но она должна найти Серин. Должна. Но что, если её уже нет? Эта мысль ледяной иглой впилась в сознание. Сэрева отчаянно цеплялась за надежду, но внутри себя знала: она обманывает себя. Как можно выжить в этом месте? Годы, долгие годы они похищали девушек в поисках одной. Какова вероятность, что Серин смогла продержаться так долго? Ноль. Но пока она не увидит тело, пока не найдёт хоть что-то, подтверждающее её гибель, она не сдастся. Она должна выжить. Если не для себя, то хотя бы ради того, чтобы узнать правду. А что, если она не найдёт даже тело? Сэрева сжала зубы, стараясь не думать об этом, но мысль уже пустила корни в сознании. Если они так долго искали одну девушку среди тысяч, значит, тех, кто им не подходил, просто уничтожали. И сколько тел остались безымянными, выброшенными, закопанными, сожжёнными? А если Серин среди них? Если её уже давно нет, и никакого следа не осталось? Сэрева хотелось закричать, но горло сдавило. Она шла, зажмурившись, делая шаг за шагом, словно каждый из них приближал её к ответу. Или к окончательному кошмару. Они свернули в другой коридор. Здесь было тише, чем в предыдущем, но даже эта относительная тишина не давала облегчения. Всё равно где-то в темноте звучали приглушённые крики, хрипы боли, сдавленные рыдания. Но были и другие звуки. Стоны. Женские. Сэрева невольно сжала кулаки. Она не знала, что хуже — крики отчаяния или эти звуки, наполненные чем-то, что казалось ей ещё страшнее. Неужели некоторые девушки... сами соглашались на это? Возможно. В этом месте ты готова на всё, чтобы выжить. Грубый свет ламп, качающихся на потемневших от грязи проводах, едва освещал бетонные стены, покрытые следами старой краски. Пол под ногами был холодный, словно отбирал тепло из тел стоящих в строю девушек. — Все к стене! Почему вы так ленитесь?! — раздражённо приказал парень, раздающий указания. Его голос, сухой и резкий, отдавался в каменных стенах, вызывая у некоторых испуганный вздраг. Это был тот самый, кто прошёлся через упавшую девушку, даже не замедлив шаг. Лежащая на полу пленница сейчас стояла у стены, слабо застонала. Девушки, стоявшие рядом, старались не смотреть в её сторону, боялись даже пошевелиться. Казалось, ещё одно лишнее движение — и они окажутся на её месте. Сэрева, не двигаясь, смотрела прямо на мужчину. В темноте её глаза блестели, в них было нечто опасное — не страх, а чистая, колючая ненависть. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она не отвела взгляда. — Чего уставилась? Понравился? — его губы скривились в насмешке, но в глазах мелькнуло что-то ещё — застывшее, жестокое, лишённое человеческой теплоты. Он был ниже остальных, но его присутствие ощущалось даже сильнее. В глазах читалась ленивая, почти равнодушная скука, но под этой маской скрывалось нечто большее — острый ум и скрытая опасность. Тёмные чёрные волосы слегка растрёпаны, будто он не тратил времени на их укладку, но даже эта небрежность выглядела на нём уместно. Черты лица резкие, но при этом завораживающе красивые: чёткая линия скул, немного приподнятые уголки губ, из-за чего казалось, что он всегда на грани усмешки. Однако эта усмешка не обещала ничего хорошего — в ней было нечто зловещее, похожее на лёгкую насмешку палача над обречёнными. Одежда не выделялась — чёрная куртка, тёмная футболка, свободные штаны, — но дело было не в ней. Его спокойствие и холодная отстранённость делали его заметным. Он стоял в полутени, одна рука в кармане, другая лениво опиралась о стену, будто вовсе не принимал участия в этом разговоре. Но Сэрева чувствовала — он наблюдает. И делает выводы. Он был высок, и в его осанке чувствовалась уверенность человека, который привык отдавать приказы. Самое главное — его глаза. Глубокие, хищные, будто в них пряталась сама тьма. Они прожигали насквозь, оценивая, взвешивая, принимая решения, которые никто из пленниц не мог предсказать. Раздался хриплый всхлип, и кто-то с глухим стуком опустился на колени. Одна из девушек не выдержала — её тело содрогалось в беззвучных рыданиях. Человек на которого сейчас смотрит Сэрева, лениво махнул рукой, и один из охранников шагнул вперёд. Девушка даже не успела закричать — её голова резко дёрнулась в сторону от сильного удара. Она упала, стукнувшись виском о бетон. Тонкая струйка крови потекла по её щеке. — Кто ещё хочет проверить моё терпение? — лениво бросил он, оглядывая остальных. Сэрева чувствовала, как её собственное дыхание стало тяжёлым. Её желудок сжался от ужаса, но она заставила себя стоять прямо. Её сестра... Она должна быть здесь. Или была. Возможно, даже её тела не осталось. Но Сэрева не могла уйти без ответа. Её взгляд снова метнулся к тому, кто стоял в полутени. Он всё ещё наблюдал, но теперь его губы тронула едва заметная тень улыбки. Парень не спешил. Он сделал один шаг, потом ещё, намеренно растягивая момент. В этом не было торопливости — только ленивое, почти небрежное движение, в котором чувствовалась опасность. Сэрева не двигалась. Сердце билось быстро, но она заставила себя не выдать этого. Её спина оставалась прямой, плечи расслабленными, а взгляд — твёрдым. Парень остановился совсем близко, нависая над ней, но не касаясь. Между ними оставалось всего несколько сантиметров — слишком мало, чтобы можно было игнорировать его присутствие. Он медленно наклонил голову вбок, изучая её с любопытством, похожим на хищника, рассматривающего добычу. Потом поднял руку, двигаясь так, будто собирался коснуться её лица. Сэрева не дёрнулась. Но в последний момент он изменил движение — всего лишь задел прядь её волос, легко откинув её назад. — Забавно, — негромко протянул он, уголки губ дрогнули в тени. — Обычно в ваших глазах одно и то же. Страх. Покорность. А ты... Его голос был низким, размеренным, почти гипнотическим. Он смотрел прямо в её глаза, выжидая. Сэрева сжала зубы. — Я — не они, — твёрдо ответила она. Парень усмехнулся. В его взгляде мелькнуло что-то, чего она не успела прочитать, прежде чем он отступил назад, вернув себе прежнюю ленивую отстранённость. Парень не спешил отвечать. Он смотрел на Сэрева с нескрываемым интересом, будто изучая новый, неожиданный вызов. В тусклом свете её тёмные волосы отливали глубоким, ночным блеском, а в глазах не было страха — только упрямство и ледяной вызов. — Чего смотришь? Понравилась? — ехидно повторила его же слова Сэрева, не отводя взгляда. В воздухе повисло напряжение. Толпа затаила дыхание. Парень усмехнулся. Ему явно нравилась её дерзость. — Эй, смотри, что говоришь! — вмешался один из его людей. Его голос звучал раздражённо, будто он не мог терпеть, когда кто-то ставит «босса» в неловкое положение. — Сэрева, будь осторожна. Похоже, он здесь главный, — шепнула Файлен. Парень не обратил внимания на своего подчинённого. Он продолжал смотреть на Сэрева с ленивой усмешкой, словно решая, что с ней делать. — Не думаю, что он главный, — громко произнесла она. — Главные не пачкают руки. Они приказывают своим псам делать всё за них. А этот сам носится за нами. В толпе раздались приглушённые шёпоты. Кто-то дернулся, словно опасаясь, что её слова разозлят его. Но его лицо не изменилось. Наоборот, он будто ещё больше развеселился. — Думаешь, я не глава? Что ж... ты права, — голос его был спокойным, но в глубине глаз сверкнул огонёк. Он шагнул ближе. Теперь их разделяли считаные сантиметры. Хотел напугать? Ошибся. Сэрева даже не моргнула. Он изучал её, наклонив голову вбок, словно хищник, прислушивающийся к дыханию своей жертвы. — Но запомни, у меня есть свои псы. А я — не один из них. Советую думать, прежде чем говорить, — в его голосе скользнул яд. — А ты научись манерам, — холодно бросила Сэрева. Мгновение никто не двигался. Его улыбка стала шире. — Она моя. Никто её не тронет, — спокойно, но жёстко бросил он, не отводя взгляда. Сэрева усмехнулась, склонив голову набок. — Не дождёшься. В его глазах вспыхнул азарт. — Посмотрим, — его голос стал чуть ниже, почти ласковым, но в этой ласке крылась скрытая угроза. — Босс, но она брюнетка. А если... — вмешался один из его людей. — Думаю, что нет, — резко оборвал он. В голосе больше не было ленивой насмешки — только холодный приказ. Воздух стал тяжёлым. — Все поняли? Подчинённые молча кивнули. — Теперь разделите брюнеток и блондинок. Блондинок — в сектора A, B и C, по стандартам. Брюнеток мы проверим позже. Толпа снова пришла в движение. Но Сэрева знала: теперь она в отдельной категории. А это значило только одно — её побег стал ещё сложнее. *** Файлен и Сэрева держались вместе, напряжённо озираясь по сторонам. Они не знали, что их ждёт, но пока что их не трогали. Их провели по длинному, тускло освещённому коридору с обшарпанными стенами и тяжёлым, застоявшимся запахом сырости и гнили. В воздухе витал удушливый коктейль пота, крови и чего-то ещё — неуловимо жуткого. По пути встречались запертые двери, из-за которых доносились шёпот, рыдания и приглушённые звуки шагов, а иногда — предсмертные хрипы и болезненные всхлипы. Их поместили в небольшую, едва освещённую комнату с холодными бетонными стенами. В углу на полу темнело пятно засохшей крови, стены были исписаны странными отметками — царапинами, как будто кто-то пытался оставить последнее послание. Из мебели — только три узкие койки с тонкими серыми простынями, пропахшими чем-то кислым, и старый металлический шкаф, покосившийся в углу. В углу, на грязном полу, сидела девушка, явно не новичок в этом месте. Её волосы были тусклыми, кожа бледной, а взгляд — полным чего-то странного, почти потустороннего. Она была пугающе неподвижна. Файлен нервно сглотнула, переводя взгляд с подруги на незнакомку. — Сэрева, зачем ты так с ним? Он мог тебя убить... или сделать что-то похуже. Ты не боялась? — тревожно спросила она, понизив голос. Сэрева усмехнулась, села на кровать и скрестила руки на груди. Койка под ней скрипнула, будто жалуясь на очередной вес. — Я знала, что он меня не тронет. Я услышала, что брюнеток им нельзя касаться. Файлен нахмурилась. — Откуда? — Два парня обсуждали, — спокойно ответила Сэрева. — Но ты ещё и заявила, что он не главный. Ты правда знала? — Нет. Просто предположила. — Сэрева пожала плечами. Файлен покачала головой, глядя на неё с восхищением и тревогой одновременно. — Ты говоришь так спокойно... Он ведь сказал, что ты его. — Ей стоит радоваться, — раздался тихий, почти безэмоциональный голос. Сэрева и Файлен резко обернулись. Девушка, сидевшая в углу, внимательно смотрела на них. Глаза у неё были тёмные, но взгляд — уставший, как будто она уже давно смирилась со своей судьбой. — Почему? — осторожно спросила Файлен. — Теперь её не тронет никто, кроме него. А здесь это редкость, — медленно произнесла она. — Он — правая рука главного, его доверенный человек. Остальных девушек забирают, когда хотят, и делают с ними что угодно. А если он сказал, что она его — всё, к ней даже не приблизятся. Сэрева почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она видела ужас в глазах других пленниц, но то, как спокойно говорила эта девушка, было ещё страшнее. — То есть он почти главный? — нахмурилась Файлен. — Можно сказать и так, — девушка склонила голову набок. — Он — мечта многих, кто здесь находится. Сэрева фыркнула, не скрывая презрения. — Этот тип? Не удивлена. Девушка слабо улыбнулась, но эта улыбка выглядела вымученной, почти болезненной. — А ты кто? Как тебя зовут? — спросила Сэрева, теперь уже более внимательно изучая собеседницу. — Я Люси. Здесь уже пять лет. Файлен заметила, как её пальцы нервно перебирали край простыни, будто в слабой попытке унять дрожь. — Что они тут делают с людьми? — тихо спросила она, будто боялась, что их могут услышать. Люси отвела взгляд, её лицо на секунду дёрнулось от какой-то внутренней боли. — По-разному... — её голос стал едва слышным. — Кого-то продают в другие страны, кого-то оставляют для развлечений, некоторыми пользуются тут как рабы и так далее. Файлен ощутила, как в груди сжался ком страха. Её пальцы невольно сжались в кулаки. В голове вспыхнули обрывки мыслей, картинки, которые она не хотела видеть. Она уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но Люси вдруг посмотрела на неё странным, внимательным взглядом и перебила: — Чаще всего это происходит с блондинками. Брюнетки здесь редко задерживаются. Их убивают почти сразу. Если оставят значит есть люди которые хотят именно брюнеток или им нужно что-то от нас. — Но зачем им разделять нас по цвету волос? — Сэрева нахмурилась. Люси немного помолчала, будто обдумывая, стоит ли говорить дальше. Потом медленно произнесла: — Я расскажу вам секрет. Но только если пообещаете, что никому не скажете. Она выждала несколько секунд и тихо добавила: — Я объясню, почему я ещё жива... и почему здесь так мало блондинок. Сэрева и Файлен переглянулись. Только сейчас они осознали, что среди них действительно было гораздо меньше светловолосых девушек. Тревожное предчувствие сжало их грудь. — Хорошо. Мы никому, — кивнула Файлен, стараясь не выдать дрожь в голосе. Люси посмотрела на них, словно проверяя, можно ли им доверять. Затем её губы тронула слабая, грустная улыбка. — Тогда сначала познакомимся. — Я Файлен. Это Сэрева, — представилась Файлен. В комнате повисла гнетущая тишина. Где-то за стеной раздался далекий крик, быстро заглушенный тяжелым ударом.