3 глава 6 Под корнями про 21+

Под корнями

Эпизод I Тьма сомкнулась. Стена. Нет окон. Нет щелей. Воздух тяжёлый. Пахло сыростью. Историей. Где-то в углу с протяжным зевком звякнули кандалы. — Чужой, — прошептал металл. Звук провалился и застрял. — Ещё одно движение — и твой мозг станет жабой. Вспыхнул яркий пульсирующий свет. Скорпиус не отступил. Палочка — наготове. — Я пришёл помочь. — Помощь... от Малфоя? — в голосе скользнула усмешка. — Тебе стоило появиться лет на двадцать раньше. — Он не опасен, — сказал Снегг спокойно, с той протяжностью, что заглушала любые возражения. В ту же секунду комнату озарили сотни вспыхнувших свечей. Старые кирпичные стены, покрытые шрамами заклинаний, засветились тусклым, дрожащим светом. На потолке колыхнулись немые участники сотен встреч — цепи. Скорпиус ощутил: это место — не просто укрытие. Оно — свидетель. Оно — память. Сколько клятв было произнесено, сколько решений, принято в этом полумраке? Из теней вышла фигура. Огонь свечей плясал на её мантии. Глаза горели. Гермиона. Воительница. Она выглядела так, как выглядят люди, которые не успели привести себя в порядок — и не собираются. Взгляд цепкий, быстрый. Волосы спутаны, локоны выбились из причёски и больше не пытались притворяться аккуратными. Одежда потрёпана. Скорпиус заметил, что смотрит дольше, чем следовало. Почти улыбнулся. Этот облик ей шёл. Каждый излом на мантии, каждый след былой битвы, даже небрежно зашитый разрыв на плече говорил о её решимости. Не сломаться, не отступить. — Знаешь, ты никогда не умела слушать других. Ужасно занудная студентка. И теперь ужасно занудная… Хотя и довольно привлекательная, — произнёс Снегг, будто констатировал очевидный научный факт. Гермиона посмотрела на него так, как смотрит человек, которому только что наступили на ногу… и тут же сделали комплимент. Брови резко сошлись, затем чуть приподнялись — она явно пыталась решить обидеться или… — Я была отличной студенткой, — произнесла она почти нежно. — Не знала, что вы… Она замолчала на секунду, подбирая слово, но Снегг опередил её. Лёгкая, почти призрачная улыбка прорвалась на его лице. — Что?.. Он чуть склонил голову набок, изучая её, как редкий, слегка раздражающий, но всё же милый образец. — В лучшем случае ты была средней ученицей, — заметил он. — Но, судя по всему, мои дополнительные уроки пошли тебе на пользу. Эпизод II На лице Гермионы дрогнула тень — тонкая, почти неуловимая смесь смущения и тихого, внутреннего удовлетворения от мысли, внезапно вспыхнувшей в её сознании. Эта мысль была дерзкой, почти запретной, но оттого ещё более притягательной. Она словно согрела её изнутри, оставив после себя лёгкое покалывание под кожей и участившееся дыхание. Память сама унесла её назад — тогда, когда всё было куда сложнее и яснее одновременно. Она вспомнила, как спустя годы Снейп — уже не тот мрачный и отстранённый профессор, каким его знали в Хогвартсе, а человек, переживший слишком многое — стоял в полутёмном зале на одном из тайных собраний Ордена Сопротивления. Его голос звучал ровно, сухо, почти безэмоционально. Колоссальная сила и опыт. Он передавал сведения о Волан-де-Морте — точные, выверенные, добытые с риском для жизни. Каждое слово было на вес золота. Члены Ордена слушали не перебивая, не задавая лишних вопросов. Даже самые смелые из них чувствовали в нём ту грань, за которой начиналась бездна. Но этим всё не ограничивалось. Снейп обучал их. Не так, как учат студентов — с терпением и объяснениями, — а жёстко, требовательно, почти беспощадно. Он ломал их привычные представления о магии, заставлял думать иначе, действовать быстрее, глубже, опаснее. Его уроки были испытанием — и одновременно спасением. Гермиона уже давно не была школьницей, но даже тогда наблюдала за ним особенно внимательно. В каждом его движении, в каждом холодном взгляде она читала не просто профессора или наставника — а нечто притягательное, почти опасное для неё самой. Сильное, скрытое влечение поднималось в ней с каждым уроком: желание быть рядом, коснуться его, почувствовать тепло, которое пряталось за его ледяной маской. Мысли о нём пульсировали в её голове, смешиваясь с тайным желанием упасть в его объятия и никогда не отпускать. Снейп не мог не замечать этого. Его холодная внимательность стала чуть более напряжённой, когда Гермиона задерживала взгляд на нём. Он не подавал виду, но его собственная реакция была тонкой, почти незаметной — лёгкое смягчение губ, взгляд, задерживающийся на ней дольше положенного, еле слышное изменение дыхания. И вот однажды… Это был холодный, мрачный и пасмурный день. Гермиона сидела за столом, изучая конспект с настойчивым упрямством, пытаясь запомнить каждое слово Снегга. Её пальцы дрожали слегка, сердце билось быстрее, но она старалась не показывать волнения. Снегг вошёл в комнату. Его тёмная фигура словно поглотила весь свет, и воздух вокруг сжался от напряжения. — Всё хорошо, Грейнджер? — его голос прозвучал ровно, но с хорошо уловимой ноткой интереса. — Профессор… есть несколько моментов, которые не укладываются у меня в голове, — Гермиона указала на одно из заклинаний в конспекте, голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. Снегг наклонился, чтобы разглядеть написанное. Его взгляд был холоден и сосредоточен, но Гермиона ощущала каждый дюйм его присутствия, каждую секунду его внимания как электрический заряд. Она не выдержала. Что-то внутри неё, давнее и непреодолимое, взяло верх над разумом. Медленно, решительно, она подняла взгляд на него и поцеловала Снейпа. Его глаза, обычно непроницаемые, расширились. В них вспыхнуло удивление, почти страх — и что-то другое, гораздо более глубокое, что Гермиона чувствовала интуитивно: скрытое влечение, долгие годы подавляемое, теперь едва сдерживаемое. Он не отстранился. Его рука, неожиданно мягкая и осторожная, коснулась её лица, удерживая на месте. Гермиона ощутила не только его реакцию, но и собственное смятение, смешанное с экстазом — смесь страха, желания и любопытства. Она хотела большего, а он, хотя и сдержанно, отвечал на это молчанием, напряжением и едва заметным согласием. В этом поцелуе, в этом мгновении, между ними возникло понимание: то, что казалось невозможным, теперь стало реальным, хотя и скрытым под слоем осторожности, правил и неизречённого прошлого. Он на секунду углубил поцелуй, а потом словно испугался собственных мыслей и сдал назад. Сердце отчётливо билось под броней извечного тёмного сюртука, а ладони неприятно увлажнились. Гермиона обняла профессора за шею, притягивает ближе, давая то самое разрешение, когда тот уже было почти отодвинулся. Они пробовали вкус друг друга с жадностью и никак не могли насытиться; словно утопающие глотали воздух, такой сладкий и пряный… Первым отстранился Снейп, но только для того, чтобы впиться зубами в незащищенную нежную шею. Горячие руки обхватили поясницу, притягивая ближе, почти вдавливая в себя. Стоило юркому языку пройтись по сладкой шейке, как Гермиона, не в силах сдержать эмоции, тихо застонала. Её тембр врезался в сознание самой сладкой истомой, заставляя кровь прилить к паху и полностью отлить от мозга. Всё в голове туманилось, делалось ватным и смутным. Оставалось лишь одно – желание. Она с легкостью запрыгнула на стол, призывно раздвигая ножки. Тонкие капроновые чулки, ранее спрятанные под юбками, соблазнительно заблестели в тусклом сером свете. У Снейпа всё свело от желания, а кадык непроизвольно дёрнулся. Грейнджер медленно потянулась к первой пуговице рубашки, медленно, слишком медленно начала расстегивать. Снейп не двигался, совершенно не реагировал, лишь смотрел, поглощал глазами. Он впитывал каждую мелочь, будь то прерывистый вздох или протяжное закатывание глаз, лёгкая самодовольная усмешка, – ничего не проскользнуло мимо него. Тело же реагировало на действия плутовки, причём достаточно сильно: яйца потяжелели и в некоторых местах начало неприятно тянуть, а член встал, буквально протыкая штанину. Нужно было срочно высвободиться из этих чёртовых брюк. Немедленно! В горле пересохло, стоило нежным грудям явиться взору, а розовеньким соскам встать от холода помещения. Не до конца осознавая, Снейп припал к ним, словно к Граалю, стараясь выпить до дна. Он спускался всё ниже и ниже, магией освобождая тело от юбок и нижнего белья. Постепенно нос зарылся в маленьких кучерявых волосках, вкушая сладостный аромат похоти и мускуса. Протяжный скрип - и дверь распахнулась. Не успел никто среагировать, как рыжая головка проскользнула внутрь, одновременно любопытно и немного стыдливо краснея. — Джинни? — удивленно воскликнула Грейнджер, прижимая колени плотно друг к другу. — Уизли? — раздражение так и сквозило в опасно-сладком баритоне. Снейп закрыл собой любовницу, сурово глядя на вошедшую, желая буквально испепелить ту взглядом. — Стучаться не учили? — выгибая одно бровь, спросил мужчина. Джинни лишь пожала плечами и невинно захлопала глазками. — Извините, но здесь было не заперто. Могли бы хотя бы алохомору наложить. Снейп фыркнул, но промолчал, признавая вину. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, словно отходя от произошедшего, а потом зельевар приподнял вторую бровь и слегка наклонил голову. — Вы собираетесь выходить? — Не-а, — девушка уверенно покачала головой. — Что это значит? Ведьма быстро расстегнула молнию на кофте, и на свет показались упругие груди в алом лифчике. Снейп на секунду замер, а вопросительно посмотрел прямо в глаза плутовке. — Можно к вам? — Джинни, ты невыносима! — захохотала Грейнджер, в то время, пока краска на ее лице постепенно ослабла. — потревожить нас в такой момент! — Я хороша, я знаю это, — усмехнулась гриффиндорка и, подойдя ближе, ласково погладила налившийся член Снейпа сквозь плотную ткань. Ответный рык не заставил себя долго ждать. Дрожь прошла по телу, и сдерживаться с каждым разом было всё труднее. — Осторожнее, — предупредил Снейп, теряя терпение. Но Уизли лишь улыбнулась, начиная расстегивать молнию на брюках. Все полетело вниз: штаны, трусы, остатки терпения. Обхватив губами налитую головку, Джинни  вобрала её как можно глубже, старательно насаживаясь. Рвотный рефлекс сработал незамедлительно, и девушка слегка подавилась. Но Снейп притянул её ближе за волосы. Возмущённый восклик утонул в его паху и разнёсся эхом по всему телу приятной, колючей дрожью. Она сосала и лизала достоинство, пока головка не была готова разразиться семенем. Лишь тогда Снейп мягко потянул за волосы, останавливая. А Грейнджер с интересом наблюдала, едва поглаживая вульву.  Яйца налились и стали тяжелее свинца. Взгляд мужчины красноречиво указал на губы Грейнджер, и Джинни всё поняла. С секунды и их губы соприкоснулись в нежном, девичьем поцелуе, таком чистом и невинном, что Снейп был готов кончить только от одного этого вида. Но не дав времени на раздумья, он размазал естественную смазку по розовым лепесткам и плавно погрузился внутрь. Грейнджер только тихо застонала, углубляя поцелуй и сцепляясь руками с подругой. Член вошел плавно и почти до конца. Странное томящее чувство зародилось в самой глубине и резко – словно кто-то чиркнул спичкой – распространилось по всему телу. Сильные пальцы обхватили лодыжки и нежно поласкали выпуклую косточку на них. Он входил глубоко и грубо; не жалел ни себя, ни Грейнджер; толчки были резкими, а ощущения – яркими. Он ласкал ее груди языком, всасывая острые пики и слегка прикусывая их. Руки гладили всё, до чего только могли достать. Губы Джинни сместились на шею и ключицу. Прижав рукой её бедро и чуть отведя бёдра назад, Снейп одним толчком снова вошёл во влагалище, прорываясь сквозь пылающие тиски. Зажмурившись до вспышек перед глазами, Снейп ощутил, как яйца шлёпнулись о влажную кожу, как его сдавило со всех сторон в убийственном захвате и как замерла под ним ведьма, не слишком приятно вцепившись ногтями в его живот. Грейнджер растворилась в божественном ощущение наполненности. Снейп снова задвигался, желая подобраться к окончанию как можно быстрее и при этом желая не заканчивать никогда. Сердце забилось быстрее от происходящего, а ярко вспыхнувшее желание внизу живота вновь разлилось по телу. Пульс участился, девушка могла лишь рвано дышать, сглатывая слюну и с вожделением в глазах наблюдать за руками подруги, что так  ловко притягивали ее ближе. — Да, пожалуйста... Еще один рваный вздох, когда бархатные пальчики погладили клитор, выводя на нем различные узоры, понятные только самой хозяйке. Тяжелый вздох повторился, переходя в стон, когда движения ускорились, доставляя невыразимое удовольствие. — Быстрее, — зашептала Гермиона, хватаясь руками за края стола и впиваясь в него своими коготками. — Быстрее... Но вместо того, чтоб ускорится, пронырливые пальчики остановились захватывая капюшончик в свои силки, пока член бывшего профессора проникал во влагалище с самым влажным хлюпаньем из возможных. Слова были ни к чему, красноречивые стоны говорили сами за себя. Эйфория заманивала в свою сеть, в которой легко было запутаться и не суметь выйти. Хотелось поддаться ей, впустить ее в свою жизнь, хотя бы на чуть-чуть, чтоб отдаться ей полностью, проваливаясь в бесконечный поток блаженства. Глаза закрывались сами собой, взгляд сложно было на чем-то сфокусировать, да если честно то Грейнджер и не пыталась, тупо смотря в одну точку перед собой и не видя ничего. Когда последний толчок был сделан, когда держатся больше не было сил, когда счастье в чистом виде лежала перед ней на блюдце – подай руку и получишь его – Гермиона сдалась во второй раз и полностью растворилась в этих ощущениях. Она чувствовала все. Чувствовала как любимые пальцы покидают ее, пока она извергала семя, чувствовала как нежные, точно шелк волосы касаются ее груди слегка щекоча ее и до чего ж было приятно снова почувствовать эти медовые губы на своих. Они были словно сахар, такие нежные и сладкие, такие манящие, чистый наркотик. — Теперь я, — невинно прошептала Джинни, целуя ее в лоб. Снейп почувствовал, как его сердце сжалось от прикосновения рук к разгоряченному телу. Он нежно сжал пальцы в ответ, не в силах отвести взгляд от её лица. Его дыхание участилось, грудь вздымалась чаще, словно магнит притягивал его тело к ней. В этот миг вся уязвимость внутри него таяла, уступая место волне облегчения и страсти. Снейп обвил талию Джинни руками, притягивая к себе в крепкие объятия, и его губы жадно накрыли её рот в глубоком, нетерпеливом поцелуе. Глаза тем временем неотрывно следили за реакцией Грейнджер. Язык скользнул внутрь, исследуя, пробуя на вкус сладость, пока его тело прижималось плотнее, передавая жар, что бушевал в венах. Он углубил поцелуй, одна рука поднялась к её затылку, пальцы запутались в волосах, не давая отстраниться. Дыхание сбивалось, сердце колотилось у её груди, а внизу живота нарастала сладкая тяжесть желания. Северус оторвался на миг лишь для того, чтобы вдохнуть. Его губы скользнули по её шее, оставляя горячие следы. Кожа горела под его прикосновениями, и он тихо простонал, чувствуя, как член наливается снова, твердея от одной близости. И осознавать, что в это время на тебя изучающе смотрит одна пара глаз, было восхитительно. Восхитительно пóшло. Он тихо выдохнул, возвращаясь к губам, пока руки скользили по спине, сжимая оголённые ягодицы. Его тело трепетало от жажды, каждый мускул напрягся в предвкушении, и он прижался бёдрами, давая почувствовать свою возбуждённую плоть. В этот момент весь мир сузился до лишь нескольких пикселей. Снейп медленно ввёл свой набухший член в её тугую, мокрую киску, ощущая, как горячие стенки плотно обхватили его ствол от основания до головки. Немного не так, как у Грейнджер. Каждый дюйм проникновения отзывался дрожью в его теле, волны удовольствия перекатывались по венам, заставляя бёдра напрячься. Момент, и – он полностью погрузился внутрь, чувствуя, как её влага стекает по его яйцам, а пульсация внутри сжимает его плоть, словно не желая отпускать. Дыхание сбилось, он выдохнул сквозь стиснутые зубы, пальцы впились в её бёдра, оставляя красные следы. Грейнджер ласково улыбалась, и этот изгиб губ сводил её с ума. Затем он начал двигаться — сначала медленно, выходя почти до конца, чтобы снова вонзиться глубоко, ударяя головкой в самую глубину. Его член растягивал её, терзал чувствительные складки, каждый толчок сопровождался влажным шлепком кожи о кожу и его низким стоном. — Ты такая тесная...— прорычал он, ускоряя темп, бёдра врезались в неё с нарастающей силой, яйца шлёпали по её ягодицам. Слизеринец наклонился, захватывая губами сосок, посасывая его, пока свободная рука скользнула вниз, пальцы нашли набухший клитор и начали тереть его круговыми движениями, усиливая её ощущения. Его тело покрылось потом, а в комнате царил сладкий запах мускуса. Он толкнулся ещё глубже, меняя угол, чтобы головка терлась о ту точку внутри, что заставляла его собственное возбуждение взмывать до предела. Член пульсировал внутри, готовый вот-вот взорваться, но мужчина сдерживался, желая продлить это чувство грани. Его стоны стали громче, смешанные с её дыханием и дыханием Грейнджер, пока он не начал трахать её яростно, теряя контроль. Северус выдохнул весь воздух, чувствуя приближение оргазма; тело задрожало в экстазе. Он ощутил, как киска судорожно сжалась вокруг его члена, мощные спазмы обхватили ствол, выжимая из него каждую каплю удовольствия. Горячие стенки пульсировали, массируя головку, и это стало последней каплей — его тело выгнулось в экстазе. Он вошел в неё в последний раз, глубоко, до упора, и оргазм накрыл его с головой: член запульсировал, извергая густые струи спермы прямо в её глубину. Семя заполняло влагалище, вытекая наружу по бёдрам, пока яйца сокращались, отдавая всё до конца. Дыхание сорвалось в хриплый стон, он прижался лбом к её плечу, мышцы дрожали от пережитого пика. Пот стекал по спине, тело всё ещё подрагивало, а член внутри оставался твёрдым, наслаждаясь послевкусием. Он медленно вышел, наблюдая, как белая сперма вытекает из растянутой дырочки, стекая по складкам. Пальцем размазал эту смесь по её клитору, нежно кружа, продлевая ощущения. Его рука скользнула по животу Гермионы, пальцы погрузились обратно в мокрую киску, лениво помешивая сперму внутри. Член, всё ещё полутвёрдый, прижался к её бедру, обещая новые раунды. Он поцеловал её плечо, вдыхая запах похоти и пота, сердце билось ровно, в блаженной усталости. В этот миг он чувствовал себя полным, связанным с ней навеки. Он повернул её лицо к себе, глаза горели нежностью и голодом. — Хочешь ещё? Я готов трахать вас всю ночь, — сказал он тихо, но девушки лишь улыбнулись. Эпизод III Всё промелькнуло, вспыхнуло — и накрыло её тёплой волной воспоминаний. Быстро — и бесконечно долго. Вчера. Сегодня. Сейчас. Лёгкий румянец коснулся щёк Гермионы, выдавая больше, чем она хотела бы позволить. — Он с нами. Голос Снейпа прозвучал тихо, но безапелляционно — и вернул её из сладких, опасно затягивающих грёз памяти. Скорпиус не сразу уловил, что речь идёт о нём. Перевёл взгляд на Снегга, потом на Гермиону. — С вами… Наверное — да, — он посмотрел на стол, где карты, были разложены на дубовом столе. — А насчёт учёбы… Так и есть — Скорпиус чуть повёл плечом. — Вы действительно хорошо учились, Гермиона. Скорпиус подошёл ближе к столу и пальцем провел по краю. Карта развернулась. Вспыхнула. Контуры замка дрожали. Линии коридоров сдвинулись, башни сместились, один из дворов исчез и возник снова, уже в другом месте. — Она... реагирует на него, — удивлённо прошептала Гермиона. Она не сводила с него глаз. Не доверяла. Внимательно следила за каждым движением. — Для тебя я — Грейнджер. И я не верю ни единому твоему слову, Малфой. Скорпиус не отвёл взгляда. Пальцы соскользнули с карты, и он спрятал ладонь за спину. — Это всё моя вина. Моя, Альбуса и Эйве… — Альбуса? — перебила Гермиона. Резко выпрямившись, брови взлетели вверх. Подошла ближе. — Альбуса? При чём здесь он? — Он не имел в виду Дамблдора, — тихо сказал Снегг, глядя в стену. —  Возможно, тебе лучше присесть. Оглушительный грохот. Дверь распахнулась. В комнату ввалился Рон. Боком, задел косяк плечом, выругался сквозь зубы. Волосы, мантия перекосилась. Один ботинок был щедро облеплен грязью, второй — подозрительно чистый. Рука застряла в кармане. — Да что ж ты… — пробормотал он, дёрнув её резче, чем следовало. Палочка зацепилась за подкладку, выскочила не сразу, провернулась в пальцах и чуть не упала. Рон поймал её в последний момент. Остановился прикидывая, кто тут враг, а кто просто. — Снегг, чем обязаны… — начал он, но осёкся, заметив Скорпиуса. — Советую… э-э… Я, между прочим, вооружён и… готов. Очень. Он посмотрел на палочку, нахмурился. Перевернул её правильной стороной. — Теперь готов. Снегг окинул его усталым взглядом. — Убери это. Он не опасен. Рон, по-прежнему целясь, метнул взгляд на Гермиону. Она кивнула, и только тогда неохотно опустил руку. — Слава Дамблдору, — выдохнул он и сунул палочку за пояс. Прошёл вглубь комнаты, оглядел стол, карты, лица. На Скорпиусе задержался дольше, нахмурился, но ничего не сказал. — А то я уже начал думать, что опять… ну, ты понимаешь. Сел. Неловко. Подвинул стул ближе, потом снова отодвинул. Сапог с грязью оставил след на камне; Рон посмотрел на него, вздохнул и машинально стёр ладонью, размазав ещё хуже.   — Мне сегодня… — начал он, потерев переносицу, — правда не до подвигов. Он поднял глаза, почти извиняясь. — Если это опять про «спасти всех», «пожертвовать чем-нибудь важным» и «потом как-нибудь отоспимся» — давайте не сегодня. Он откинулся назад, стул жалобно скрипнул. Но время идёт — и оно не ждёт.