ГЛАВА 2

      В коридоре стояла маломальская тишина — та самая, что кажется почти осязаемой: ни шороха, ни скрипа, лишь далёкое тиканье часов, гдето за стеной. Кабинет директрисы находился в самом конце едва просматриваемого коридора — его очертания тонули в полумраке, и лишь слабый отблеск света манил вперёд. Стены были расписаны тёмными узорами, напоминающими переплетение древних ветвей; свет из витражных окон падал на картины, висящие на стене, освещая лица и пейзажи причудливыми цветными бликами. Тени дрожали, оживляя застывшие сцены, будто приглашая шагнуть в их мир.       Одна из картин привлекла внимание Эрики. Она остановилась, невольно задержав дыхание. На ней была изображена женщина, безумно красивая, с длинными белыми волосами, струящимися, словно лунный свет, и холодными, как лёд, глазами янтарного цвета — в них читалась какаято древняя тайна.       Незнакомка с портрета казалась символом чистоты и благородства, олицетворением всего прекрасного, одновременно вызывая чувство восхищения и тревоги. В её облике чувствовалось нечто родственное белой лилии — столь же хрупкой, нежной и утончённой, но в то же время стойкой и независимой. Её образ буквально притягивал взгляд, заставлял остановиться и задуматься о тайнах жизни и искусства.       Эрика ощутила странное притяжение к этому образу, ей казалось, что сама картина пытается рассказать свою историю, поделиться секретами прошлого, поведать о тех временах, когда эта прекрасная леди жила полной жизнью, оставаясь предметом восхищения и легенд. В её позе, в лёгком повороте головы угадывалась не покорность, а сдержанная готовность — видно, что боец, умеющий стоять до конца.       — Это основательница академии. — раздался женский голос над ухом девушки; она вздрогнула, обернувшись.       Перед ней стояла молодая женщина, лет 27-29, примерно. Блондинка, слегка похожая на куклу, но что-то в ней было чертовски притягательным. В груди ёкнуло. Эрика поймала себя на мысли, что знает её... Будто раньше была с ней знакома... Но разве это возможно?       — Лилиана Эмилия Ройсвэйл. Она родилась в маленькой деревушке «Айсли», на краю севера. В детстве она была очень смышлёной девочкой, её родители гордились ею. По достижению 11 лет Эмилия стала безумно одарённым ребёнком. Многие считали её гением. Ведь по меркам того времени она была слишком умна для своего возраста. — на губах блондинки появилась нежная улыбка, а глаза искрились печалью. Будто она говорила о старом друге, которым гордится. — Открыть академию пришло ей в голову спонтанно. Тогда, когда она видела детей, таких же как и она, прозябающих в маленьких деревушках, городах, без цели в жизни... Она дала им цель! Дала возможность стать кем-то... — пауза, вздох. — Лучшей версией себя. — губы дрогнули. — Но это далось ей нелегко. Она много трудилась, можно сказать, кровью пробивала себе путь наверх. — она провела рукой по раме. Эрика заметила, как глаза незнакомки покраснели, будто она сейчас заплачет. Повисла тишина, блондинка о чём-то задумалась. — Эта академия существует уже более 400 лет. После себя она оставила достойное наследие и шанс для таких же детей, какой когда-то была и она сама, на новую, счастливую жизнь. Сейчас её дело продолжают её потомки. — Эрика слушала и не могла понять, почему эта женщина так настойчиво пытается донести до неё историю женщины с картины? Ей это не интересно, её вообще здесь быть не должно! — У неё было две дочери, которые продолжили её дело. Сейчас Астория — прямая наследница и последняя из рода Ройсвэйл. У неё была старшая сестра, но она пропала 17 лет назад. У той были дети, но после исчезновения все упоминания о них были стёрты. Не осталось ничего, что могло бы указать на них. Возможно, они ещё живы, а возможно... — незнакомая женщина грустно вздохнула и, повернув голову к Эрике, протянула ей руку. — Я Кристалл. Кристалл Бэйкер. Преподаватель литературы с 7 по 11 классы.       Эрика пожала руку и с улыбкой ответила:       — Эрика Сильвер. Новенькая. — представилась девушка, слегка склонив голову и внимательно разглядывая собеседницу.       — Рада знакомству. — сказала Кристалл.       — Взаимно. — кивнула Эрика и аккуратно отпустила руку блондинки, на мгновение задержав взгляд на её лице.       Между девушками повисла неловкая пауза — та самая тягостная тишина, когда слова будто застревают, гдето внутри, а мысли крутятся вокруг тысячи неозвученных фраз. Эрика первой нарушила молчание: она снова взглянула на картину и задумчиво произнесла:       — Она здесь как сказочный персонаж...       — Этот портрет написал один из её поклонников, она олицетворяла для него божество.       — Она как лилия, не знаю почему... — тихонько сказала Эрика, словно пробуя слова на вкус.       — Они олицетворение чистоты, может, поэтому. — улыбнулась Кристалл, чуть склонив голову. — Лилии часто ассоциируются с непорочностью и тайной. Возможно, художник хотел передать именно это.       За дверью кабинета внезапно послышался приглушённый голос Рика:       — Я вас понял.       Эрика и Кристалл обернулись на звук. Из кабинета вышла опечаленная мама и слегка разгневанный папа. Увидев Эрику, мама натянула улыбку — ту самую, которую она надевала в моменты, когда нужно было скрыть настоящие чувства, а папа сделал серьёзный вид, заметив постороннего человека.       — Здравствуйте. — обратился Рик к Кристалл, она ответила кивком и милой улыбкой, в которой читалась лёгкая настороженность. — Эрика, пойдём. Надо перенести твои вещи в жилой сектор. — бросил Рик и прошёл мимо блондинки, даже не удостоив её взглядом. Его тон был ровным, почти безразличным, но в нём сквозила едва уловимая резкость.       «Как грубо!» — подумали Лили и Эрика одновременно, обменявшись быстрыми взглядами. В глазах Эрики мелькнуло недоумение, а Лили едва заметно поджала губы.       — Здравствуйте. — вмешалась Лили, решительно протягивая руку Кристалл. — Простите моего мужа за грубость, я Лили. Мама этого прелестного создания. — улыбнулась она, обняв Эрику за плечи. Её голос звучал искренне, а жест — тёплый, почти материнский — должен был сгладить неловкость момента.       Эрика слегка поёжилась, но не потому, что злилась или ей было неприятно — просто ощутила внезапную неловкость, будто оказалась в центре внимания, которого вовсе не желала. Она любит своих родителей, в этом нет сомнений, но иногда их манера вести себя заставляла её чувствовать себя уязвимой.       — Очень приятно. Я Кристалл, преподаватель литературы с 7 по 11 классы. У вас очень смышлёная дочь. — с улыбкой сказала Кристалл, пожав руку Лили. Затем она незаметно подмигнула Эрике, и в этом коротком жесте было чтото ободряющее, будто говорящее: «Всё в порядке, ты не одна».       — Вы правы, она просто золото… — начала было Лили, но её прервал резкий окрик.       — Лили! — раздался грозный голос Рика, от чего все трое обернулись к нему. — Пойдёмте, пожалуйста, у Эрики ещё куча дел перед завтрашним днём. — скрыв раздражение за устрашающей улыбкой, Рик развернулся и пошёл в сторону машины, бросив в сторону Кристалл небрежное прощание.       Кристалл лишь слегка приподняла брови, но ничего не сказала. Её улыбка на мгновение дрогнула, но тут же вернулась на место — спокойная и невозмутимая. Эрика вздохнула, бросила на преподавателя короткий взгляд и, кивнув ей на прощание, поспешила за родителями. Она невольно оглянулась через плечо: Кристалл всё ещё стояла у картины, её фигура в мягком свете лампы казалась почти нереальной, словно продолжение той самой истории, что скрывалась в портрете.       В воздухе ещё витало эхо неловкости, но гдето глубоко внутри у Эрики теплилось ощущение, что это знакомство — только начало чегото нового. Чтото подсказывало: Кристалл станет для неё не просто преподавателем, а тем человеком, который поможет освоиться на новом месте.

༺⛥⚝⛥༻

      Все трое стояли у машины. Погода ещё больше испортилась. В воздухе витал аромат сырости и мокрых листьев, казалось, что вот-вот пойдёт дождь, так ещё и подул прохладный ветерок.       Эрика всё думала, как нехорошо получилось с Кристалл. Это её первый день, а она уже попала в неловкую ситуацию из-за отца, который сегодня как никогда в плохом настроении.       — Это было ужасно грубо, пап. — беря коробку из багажника, сказала Эрика. — Она хорошая, можно было вести себя вежливее. — гнев в глазах Эрики хлестнул Рика будто пощёчина. — Всё же мне здесь ещё учиться. Не выставляй меня в дурном свете.       Рик ничего не ответил. Он замер на мгновение, сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, его взгляд скользнул по дочери — короткий, колючий. В нём смешались раздражение и усталость, но было и ещё что-то, чтото глубокое и невысказанное: вина, может быть, даже сожаление...       По нему было видно, как он расстроен: плечи опущены чуть ниже обычного, движения резкие, нервные, будто каждое действие даётся с усилием. Не сказав ни слова, он просто прошёл мимо, держа в руках большую коробку с вещами — так крепко, что побелели костяшки. Его шаги звучали глухо, почти обречённо.       Эрика почувствовала укол совести. Будто сказала лишнее, но в её словах была доля истины, так почему же на сердце стало так гадко? Она прикусила губу и сделала шаг к отцу.       — Не дави на него, милая, ему и так сложно. — рука Лили мягко легла на плечо дочери. Её голос звучал тихо, успокаивающе, но в нём слышалась нотка тревоги. Мама чуть приблизилась, и Эрика уловила знакомый запах её духов — лёгкий, цветочный, который всегда напоминал о доме и безопасности. — В последнее время много всего навалилось... — мама вздохнула, заправив выпавшую прядь волос за ухо дочери и опустила взгляд. — Он не со зла, просто... Ему сейчас очень непросто. Пойми, пойти против твоих чувств, заставить бросить всё, перечеркнуть пошлое и шагнуть в неизвестное будущее... Ты же знаешь, он не такой. — на глазах Лили появились слёзы. — Просто он хотел как лучше для тебя. Ведь мы не вечны...       Эрика замерла, слова матери эхом отдавались в голове. Она впервые увидела маму такой уязвимой — обычно собранная и оптимистичная, сейчас Лили выглядела измученной, будто все тревоги последних недель разом навалились на её плечи. Взгляд Эрики невольно метнулся к отцу: Рик снова стоял у машины, сгорбившись под тяжестью коробки, и выглядел задумчиво.       Эрика так ничего и не сказала. Не смогла. Сердце болезненно сжалось, и она смогла выдавить лишь лёгкую улыбку. Держа коробку в руках, она развернулась и пошла в сторону своей новой жилплощади.       Завернув за первую колонну, ведущую в жилой сектор, Эрика попала в длинный коридор. Высокие потолки, украшенные лепниной, массивные светильники в стиле ретро и стены, выкрашенные в тёмно-зелёный оттенок — всё это должно было вызвать восхищение. Она на мгновение замерла, пытаясь впитать атмосферу нового места, представить, как будет здесь жить… Но насладиться красотой не успела — кто-то врезался в неё, чуть не сбив с ног.       Коробка выпала из её рук и с грохотом упала на кафель. Несколько предметов выкатилось наружу: блокнот с закладкой, пара ручек, небольшая фоторамка — к счастью, стекло не треснуло, и книга, которую она часто перечитывает.       — Проклятье. — сказала Эрика, взглянув на растяпу, из-за которого всё произошло.       Перед ней стоял парень немного старше её самой — может, 19-20 лет, но не больше. Красивые карие глаза. Он смотрел прямо, без тени смущения, тёмные, но не чёрные волосы были аккуратно уложены, а на губах играла лёгкая, почти ленивая улыбка. Высокий, симпатичный, прям во вкусе Эрики... Он выглядел как человек, который привык, что мир подстраивается под него, но Эрика поняла это только тогда, когда этот незнакомец решил открыть рот. До этого она считала его более-менее достойным человеком, готовым извиниться за свой поступок. Но всё наваждение разом исчезло, заменив восхищение злостью, когда тот произнёс:       — Смотри, куда прёшь. — произнёс он негромко, но с явной насмешкой в голосе. Его взгляд скользнул по Эрике с лёгким любопытством, будто она была забавной, но не слишком важной деталью его дня.       Эрика выпрямилась и ответила холодно, стараясь не выдать раздражения:       — Это ты в меня врезался. Может, стоит следить за дорогой?       Маркус сделал шаг вперёд, слегка наклонил голову, изучая её. Его поза оставалась расслабленной, но в ней читалась скрытая сила — он знал, что производит впечатление.       — А не стоило стоять посреди коридора, загораживая проход. — парировал он, чуть приподняв бровь. — Или ты думала, я обойду тебя по дуге?       — Коридор достаточно широкий, чтобы не прижиматься к людям. — отрезала Эрика, не опуская взгляда. — Если у тебя проблемы с координацией — это не моя забота.       Маркус рассмеялся — коротко, сухо, без настоящей радости.       — О, так ты из этих, да? — он сделал ещё шаг, теперь стоял почти вплотную, а спина Эрики уже почти упёрлась в холодную стену. — Из тех, кто любит поспорить, чтобы показать характер?       — Я из тех, кто не любит, когда на него наезжают без причины. — ответила Эрика, стараясь говорить ровно. Её пальцы невольно сжались в кулаки, но она заставила себя расслабить руки.       — Полегче. — Маркус резко упёр ладонь в стену рядом с её головой, не давая отступить. Его голос стал тише, но от этого звучал ещё более угрожающе. Эрика вжалась в стену, желая быть подальше от этого типа. — Не стоит начинать войну, которую не сможешь выиграть.       Эрика почувствовала, как внутри всё сжалось, но внешне оставалась спокойной. Она вскинула подбородок и чётко произнесла:       — Угрозы — это признак слабости. Если больше нечего сказать — просто отойди.       Он прищурился, склонился ближе, почти касаясь её лица.       — Ты либо очень смелая, либо очень глупая. — прошептал он.       В этот момент за спиной Маркуса раздался голос — ровный, холодный, с отчётливой стальной нотой:       — Маркус. Пытаешься произвести впечатление на девушку?       Маркус не вздрогнул и не обернулся сразу. Он на секунду замер, будто взвешивая, стоит ли отвлекаться, затем медленно, с нарочитой неторопливостью, повернул голову.       Перед ними стоял парень, на вид чуть старше Маркуса. Его тёмные коротко стриженные волосы блестели в свете ламп, мускулистые руки расслабленно опущены вдоль тела, но пальцы чуть подрагивали — будто он с трудом сдерживал желание действовать. Взгляд был острым, цепким, сканирующим ситуацию. Он стоял в паре шагов, слегка расставив ноги — поза одновременно расслабленная и готовая к рывку.       — Дариус. — протянул Маркус, не убирая руку со стены. Его улыбка стала шире, но в глазах вспыхнул опасный огонёк. — Какими судьбами? Решил поиграть в благородного спасителя?       — Просто мимо проходил. — Дариус сделал шаг вперёд. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Увидел знакомую картину. Ты опять решил, что можешь запугивать кого вздумается? Или сегодня у тебя особый повод?       Маркус наконец отступил от Эрики, но сделал это так, будто сам решил закончить разговор. Он развернулся к Дариусу всем телом, расправил плечи, демонстративно засунул руки в карманы.       — Заботливый ты наш. — усмехнулся Маркус. — Может, тебе ещё и курсы самообороны открыть? Будешь учить всех, как со мной разговаривать. Хотя… — он сделал паузу, окинув Дариуса насмешливым взглядом. — Боюсь, ты сам ещё не до конца освоил эту науку.       — Лучше научу, как не нарываться. — парировал Дариус, не отводя взгляда.       На мгновение между ними повисло напряжённое молчание — два хищника замерли друг напротив друга, оценивая силы. Воздух будто сгустился, стал тяжелее.       Маркус первым нарушил паузу. Он снова бросил на Эрику короткий, пронизывающий взгляд — в нём читалось обещание вернуться к этому разговору позже. Затем перевёл взгляд на Дариуса и медленно, с издевательской вежливостью, развёл руками:       — Что ж... — произнёс он, растягивая слова. — Раз уж ты так рьяно берёшь шефство над этой… юной леди, не стану мешать. Хотя, знаешь, Дариус... — он понизил голос, и в нём зазвучали двусмысленные нотки. — Иногда лучшая защита — это не вмешательство, а умение вовремя отойти в сторону. Кто знает, может, твоя помощь только усложнит ей жизнь в будущем.       Он сделал шаг назад, затем ещё один — не отступал, а отходил, как король, покидающий зал после важного заявления.       — Ещё увидимся. — бросил Маркус Эрике через плечо, и в его голосе прозвучало явное предупреждение. — И с тобой, Дариус, мы тоже не закончили. У нас ещё много тем для обсуждения. Возможно, даже больше, чем ты думаешь.       Развернувшись, он пошёл прочь — не убегал, а удалялся с той же неторопливой уверенностью, с какой и появился. Каждый его шаг будто подчёркивал: это не поражение, а временная пауза. В его походке читалась скрытая угроза — он не отступал, он откладывал.       Дариус проводил его взглядом, внимательно вслушиваясь в звук отдаляющихся шагов. Затем, убедившись, что тот скрылся, он с улыбкой повернулся к Эрике:       — Дариус Реншоу. — протягивая руку, сказал он.       Эрика удивилась, но всё же протянула руку и с улыбкой ответила:       — Эрика Сильвер.       Дариус смотрел на Эрику каким-то странно нежным взглядом. От чего Эрике стало неловко, она даже слегка покраснела! Однако эйфорию момента испортил голос отца:       — Эрика!       Его голос звучал грозно и властно, а от тона по телу пробежали мурашки. Эрике было безумно стыдно и неловко. Она прикрыла глаза, думая: «Ну почему именно сегодня папа решил так себя вести!? Сначала Кристалл, теперь Дариус. Боже, я хочу повалиться под землю. Как же стыдно!».       — Эрика, а мы с мамой думаем, куда ты подевалась? Понесла коробку в комнату и пропала. Ну так же нельзя, мы с мамой волнуемся. — Рик встал рядом с Эрикой, приобняв за плечо, его улыбка ослепляла, но почему-то казалась до безумия фальшивой.       — Прости, пап. Просто я... — Эрика не знала, что сказать, ведь рассказывать о стычке с Маркусом ей не хотелось.       — Простите, это моя вина. — вмешался Дариус. Взгляд Эрики метнулся к темноте его зрачков.       «Он хочет помочь?» — подумала Эрика.       — Я спешил, а Эрика как раз выходила из-за угла, и я в неё врезался. Чуть с ног не сбил. — засмеялся Дариус, наклоняясь к вещам на полу. — Вот поэтому она и задержалась. Мы как раз собирались собрать выпавшие вещи.       Рик выглядел настороженно. Конечно, не верил, но раздувать не стал. Только он собирался сказать о промахе парня, как его плеча коснулась рука Лили.       — Спасибо, что помог, дальше мы сами. — обращаясь к Дариусу, миловидным голосом сказала Лили.       Дариус кивнул и, с улыбкой посмотрев на Эрику, ушёл, вежливо попрощавшись со всеми присутствующими.       Как только он скрылся из виду, Рик посмотрел на Эрику, но ничего не сказав, пошёл к машине. За ещё одной коробкой.       — Он определённо старше, возможно, студент... — задумчиво произнесла Лили, когда Рик ушёл.       — К чему ты это, мам?       — Просто... — Лили замолчала, не желая раздувать конфликт, но всё-таки решила предупредить. — Просто будь осторожнее. Мало ли, к чему могут привести ваши невинные взгляды.       — Мааам... — закатив глаза, замычала Эрика, сгорая от стыда. — Боже, мы же только познакомились!       — Мы с твоим папой поженились после 3 месяцев знакомства.       — Мне 17!       — А мне было 18. — с улыбкой сказала Лили, посмотрев на Эрику.       — Но я почему-то появилась только через 10 лет. — улыбка с лица Лили пропала. Ей стало грустно; по ней это было видно. Она ничего не сказала, лишь натянув улыбку, погладила Эрику по голове и ушла к машине. — Я опять сказала что-то не так? Боже, какой же сегодня ужасный день! — закидывая вещи обратно в коробку, Эрику грызла совесть. На глазах чуть ли не появлялись слёзы, от обиды, разочарования и вины за сказанные слова.       — Эрика, я отнесу коробки в комнату.       — Хорошо, пап. Я сейчас. — быстро смахнув подступающие слёзы, Эрика встала, взяла коробку и, скрыв грусть под фальшивой улыбкой, побрела за отцом.       

༺⛥⚝⛥༻

             Прошло около двух часов, и все вещи Эрики были перенесены в её комнату. Ей очень понравилась идея табличек с именами жильцов, которые висели на дверях. Однако оказалось, что в комнате, которую теперь будет занимать Эрика, уже кто-то живёт. Её соседкой оказалась некая Астрид Ларсен.       Но пока они перетаскивали вещи, Астрид в комнате не было, возможно, она была на занятиях.       Только сейчас Эрика по-настоящему смогла разглядеть комнату. Она была просторной, светлой, но в тёмно-зелёных оттенках, как и коридор. В комнате было 3 кровати. Интересно, кто жил тут до Эрики? Кому принадлежала теперь уже её кровать? На дверной табличке было всего одно имя. Жил ли с этой девочкой ещё кто-то? Если да, то куда она делась?       — Эрика, милая, пойдём, проводишь нас. — тонким, миловидным голоском позвала её Лили, улыбаясь и держа ручку двери, заглядывая в комнату, в которой на корточках сидела Эрика перед раскрытой коробкой с вещами.       — Конечно, папа у машины? — спросила Эрика, поднимаясь от коробки.       — По всей видимости, да.       Эрика ничего не ответила, вместе с мамой они вышли из комнаты и прошли вдоль длинющего коридора на улицу, на которой стояла машина. Папа стоял рядом с ней и курил, впервые за несколько месяцев.       «Он же бросил...» — пронеслось в голове Эрики.       Лили, увидев это, поняла, что Рику намного тяжелее, чем он показывает. Он устал. Правда устал. Он достает сигареты только тогда, когда действительно хреново.       — Рик... — Лили положила руку на плечо мужа.       — Всё в порядке. — улыбнулся он. — Ну, думаю, нам уже пора. — затушив сигарету, Рик выбросил её в ближайшую мусорку.       Лили обняла Эрику, от этого жеста на душе стало как никогда тоскливо. На глазах само по себе начали наворачиваться слёзы. Будто они прощаются навсегда, что в корне неверно.       — Ну чего вы, дурочки, носы повесили? — Рик обнял их, от чего стало как будто бы легче дышать. Лили уткнулась носом в его грудь, а Эрика, будто бы со стороны, смотрела, как папа с невысказанной нежностью обнимает маму. Ну и её тоже. — Я вас так люблю... — казалось, будто голос Рика дрогнул на слове «люблю», но, кажется, только показалось.       Эрика обняла своих родителей, хоть и злилась, что они с ней так поступили и наотрез отказались прислушаться — она всё равно очень сильно их любит, даже больше себя. Какими бы строгими буками они ни были, она всегда будет любить их.       — Эрика, мне нужно с тобой поговорить. — голос Рика разрезал тишину, умиротворение исчезло. У Эрики было такое чувство, что папа снова начнёт читать нотации.       — Я буду в машине. — сказала Лили, сделав шаг к Эрике. — Я очень сильно люблю тебя, солнце... — прошептала она и, крепко обняв, поцеловала в макушку. В её глазах были слёзы, она не хотела прощаться, дай ей волю, она бы сейчас же сгребла бы её вещи и вернулась обратно домой. Но она не может. Так правильно. Так будет лучше для самой Эрики.       Со слезами на глазах она кое-как отпустила Эрику. Проведя рукой по её волосам, она ещё раз сказала, что любит её, улыбнулась и ушла в машину. Там ей стало ещё хуже...       Эрика смотрела ей вслед, готовая в любой момент сорваться с места и броситься следом.       — Эрика...       — Да, пап.       — Не хочу уезжать вот так... — он тяжело вздохнул, отвернув голову от Эрики и смотря куда-то вдаль. Так он пытался скрыть подступающие слёзы. — Прости меня.       Эрику словно ударило током, она повернулась к отцу. Она не могла поверить, что слышит подобное. Рик всегда извинялся только тогда, когда чувствовал, что неправ. Сейчас он тоже так думает?       — Пап...       — Я знаю, что ты не хочешь здесь учиться, знаю, что заставляю, и мне от этого безумно скверно. Прости, что я такой плохой отец. — Эрика хотела возразить, но Рик не дал ей вставить и слова. — Я просто хотел, чтобы тебе было лучше. Хотел, чтобы ты научилась жить сама, познавала мир. Это хорошее место, чтобы начать. Знания, полученные здесь, помогут тебе в будущем. Мы будем тебя навещать. — скупая слеза скатилась с его ресниц.       Эрика почувствовала холодок, сменяющийся покалыванием на кончиках пальцев, а затем на душе резко стало тепло. Её папа снова стал тем, кем был в её детстве. Не холодная груда камней, а её мягкий плюшевый медведь, который катал её на своей спине, когда она была ещё совсем крошкой.       — Пап! — Эрика прижалась к его груди и тихо заплакала. — Ты самый лучший папа, я очень тебя люблю. Прости, что я была такой грубой.       — Кто и должен просить прощения, так это я, а не ты.       Рик прижал к себе Эрику, крепко её обняв, будто боясь, что это в последний раз. Положив руку на её голову, стал поглаживать, проводя рукой вдоль распущенных волос и с дрожащим голосом говоря:       — Прости меня, милая. В первую очередь за то, что ударил тебя. Я больше никогда не подниму на тебя руку, даю тебе слово.       — Пап... — Эрика вцепилась в его рубашку, сжимая ткань в кулаке, слёзы катились по её щекам, впитываясь в ткань рубашки.       — Но... Эрика... — он запнулся, но всё же продолжил. — Как бы мне сейчас не было тяжело, я не откажусь от своего решения относительно того, чтобы ты училась здесь. Это решение может показаться тебе жестоким, учитывая вышесказанное, но всё, что мы с мамой делаем, это лишь для твоего блага.       — Да, я понимаю. — выдавила Эрика, сильнее прижавшись к отцу, будто видит его в последний раз. Ей до ужаса не хотелось отпускать его и маму, хотелось побыть вместе немного дольше. — Пап...       — Что, милая?       — Давайте устроим семейный вечер, когда я приеду на выходные? Ужин, игры, просмотр фильма, как раньше... Пожалуйста, пап...       — Конечно, мы с мамой заедем за тобой в пятницу вечером, хорошо?       — Хорошо.       Рик поцеловал Эрику в макушку и нехотя отпустил. На его глазах всё ещё были слёзы.       — Ну всё, давай, мы позвоним, когда будем дома. — заходя за машину, сказал Рик.       — Хорошо. — идя следом, ответила Эрика.       — Люблю тебя, солнышко.       — И я тебя, папочка...       Рик сел в машину, Эрика встала напротив опущенного окна, заглядывая внутрь.       — Пока, доченька. — сказала Лили, разбито улыбаясь.       — Пока, мамочка.       — Семейный вечер в силе, малышка, не грусти. — указав пальцем в грудь дочери, Рик сказал: «Смотри», Эрика опустила голову, и Рик щёлкнул ей по носу.       — Пап! — засмеялась Эрика, убирая его руку.       — До пятницы.       — До пятницы... Я вас очень сильно люблю, позвоните, как приедете. — глаза снова закололо от слёз.       — И мы тебя, солнышко.       Рик завёл машину, Эрика отошла, но не уходила, пока машина не скрылась за поворотом, ведущим к воротам академии.       Эрика стояла и не знала, что ей делать. Она хотела бежать за машиной родителей и умолять их, чтобы они забрали её. Но отец был прав. Это для её будущего, и она это понимает.       — Скорей бы пятница... — произнесла Эрика, всматриваясь в сгущающиеся на небе облака. Заметно темнело. — Скоро пойдёт дождь, надеюсь, будет не ливень, и они смогут добраться без происшествий.       Эрика пошла в сторону здания, утирая рукавом слёзы с лица. На душе было пусто. Будто все чувства и эмоции разом исчезли, оставив после себя неприятную слабость.       Эрика добралась до комнаты как в тумане, будто ноги сами её туда привели. Ничего не хотелось, ни есть, ни разбирать вещи, только спать. Она безумно устала и хочет лечь. Открыв дверь в комнату, она увидела молодую темноволосую девушку, лет приблизительно как и Эрике; в белой рубашке в серую полоску и короткой юбке чёрного цвета. Брюнетка сидела, по всей видимости, на своей кровати, на коленках лежал журнал, а меж пальцев зажата сигарета. Эрика не хотела сейчас ни с кем разговаривать, поэтому молча прошла и села на кровать.       — Тебя что, не учили стучаться? — возмутилась брюнетка, увидев, как Эрика бесцеремонно уселась на кровать. Теперь уже свою.       — Я теперь здесь живу. — безучастно ответила Эрика.       — И что? Из-за этого теперь мы не должны соблюдать рамки приличия? Вдруг я голая, а ты так врываешься. — спокойно продолжала соседка, выпуская облако дыма одно за другим.       — Если честно, мне плевать. Голая ты трахаешься с кем-то или куришь втихаря от проверяющих. Кстати, проветри за собой. — рухнув на кровать, тихо произнесла блондинка, прикрыв глаза от усталости.       — Хм, ты не знаешь, кто я такая, верно? — явно веселясь, продолжала брюнетка.       — Да хоть королева Англии, мне плевать. — Эрика встала с кровати, взяла полотенце и сумочку с шильно-мыльным и пошла в сторону выхода.       — Да уж, умеешь ты друзей заводить, новенькая. — так же расслаблено и спокойно продолжила девушка, выпуская очередное облачко дыма.       — Я Эрика. Не называй меня новенькой, раздражает. — взявшись за ручку двери, буркнула Эрика.       — А я Астрид. — затушив сигарету, Астрид встала с кровати и подошла к Эрике. Ради приличия ей пришлось развернуться к собеседнице. — Не знаю, сможем ли мы подружиться, Эрика. Но раз мы соседки, давай придерживаться хотя бы банального уважения. — Астрид всё говорила и говорила, подходила к Эрике, как кошка, загнавшая мышку в угол.       — Разумеется. — Эрика натянула дружелюбную улыбку и снова взялась за ручку двери, стараясь поскорее слинять и, приняв душ, вернуться, чтобы наконец-то лечь спать.       — И так, на будущее. — Эрика замерла, будучи уже на полпути из комнаты. — Я не люблю ссоры, но если ты сделаешь что-то плохое... Ну не знаю, хоть что-то, то вылетишь из этого места, обратно в свой колхоз. — улыбка брюнетки от этих слов стала шире.       Эрика вернулась обратно, закрыв за собой дверь, и всё с той же дружелюбной улыбкой обратилась к новоиспечённой соседке:       — Астрид, милая, неужели ты мне угрожаешь?       — Да упаси боже... — с улыбкой ответила Астрид, подняв руки. — Просто предупреждаю. — её взгляд стал острее, словно нож.       Минуты две-три они молча смотрели друг на друга, не отводя взгляд. Изучая, сканируя. Но потом Астрид снова превратилась в божий одуванчик с улыбкой чуть ли не до ушей и, смотря на Эрику как на старую подругу, произнесла:       — Как я понимаю, ты в душ, тебя проводить?       — Сама разберусь. — и вышла, закрыв дверь перед носом Астрид.       — Какая забавная особа. — задумчиво произнесла Астрид. — С ней определённо будет весело.