Часть 1

      Валера начинает сторониться Ясю в тот момент, когда понимает, что его спине, в общем-то, пиздец. Что скоро он выпадет из спорта и уже не вернётся обратно, что это по нём звонит колокол. К чему тащить собой Ясю? Она моложе, свежее, ещё способна соревноваться и заканчивать карьеру явно не планирует. Ей надо будет идти дальше, с другим партнёром, а Валере оставаться позади и искать себе новое занятие, заполнять свою жизнь чем-то другим. Вот, в общем-то, и весь сказ. И не похоже, что есть другие варианты. Поэтому Валера начинает заранее готовиться к этому неизбежному, понемногу отстраняется — чтобы потом, когда их с Ясей связь всё-таки неизбежно порвётся, было не настолько больно.       Но беда в том, что Яся совершенно не понимает. И, похоже, принимает всё на свой счёт. На тренировках она часто заглядывает Валере в лицо с тревогой, и его попытки дистанцироваться считывает как недовольство. Недовольство, судя по всему, партнёршей. После этого Яся начинает вкалывать с удвоенной силой, надрываться на тренировках в стремлении к какому-то мифическому совершенству, и это не то чтобы хорошо на неё влияет. Нагрузки на тренировках не просто так профессионалами отсчитаны и отмерены, если самовольно их увеличивать, ничего хорошего может и не получиться. Ну, у Яси и не получается ничего, кроме болезненного нервного надрыва и некоторого истощения.       Тамара Николаевна таким раскладом предсказуемо недовольна. Она подзывает к себе Ясю после очередной тренировки, смотрит внимательно, что-то выспрашивает. Валера наблюдает за этим издалека. И видит, как Яся сперва мнётся, отвечает скупо и коротко — а потом её вдруг прорывает, и она начинает рассказывать взахлёб. Кажется, даже плачет немного. Тамара Николаевна что-то рассказывает ей в ответ, успокаивающе похлопывает по руке, почти что воркует над ней. Постепенно Ясю перестаёт трясти. Тамара Николаевна ещё раз говорит ей что-то напоследок, как будто ласковое, отпускает её — а сама коротким жестом, как будто ничего хорошего не обещающим, подзывает к себе Валеру.       Валеру всё это время мучительно жжёт стыдом и виной изнутри. Да, он догадывался, что Ясе делает неприятно его поведение — но чтобы настолько? Чтобы до слёз? Немыслимо. Ужасно. Валера обречённо плетётся к Тамаре Николаевне, ожидая кругом заслуженной головомойки.       — Рассказывай, — строго требует Тамара Николаевна. Валера вздыхает и загнанно глядит на неё.       — А что рассказывать-то. Вы же и сами всё знаете, — говорит он, больше потому, что чувствует: если сейчас начнёт пытаться разжёвывать и объяснять, то будет выглядеть только ещё большим идиотом. Но соскочить с разговора подобным образом ему, естественно, никто не позволяет.       — Про твои претензии к партнёрше? Ничего не знаю. Понятия не имею, — возражает Тамара Николаевна. — Выкладывай. Что там у тебя с Ясей не слава Богу?       — Да что вы! — восклицает Валера. — Какие к Ясе могут быть претензии! Она же замечательная! Мне с ней очень повезло. Прекрасная партнёрша. — Яся и правда очень хорошая. Она старается на тренировках, доверяет рукам, не боится замечаний, всегда глядит на Валеру умными ласковыми глазами, готовая и выслушать замечание, и удивиться какой-нибудь байке, и посмеяться над незамысловатой шуткой. Очаровательная, отзывчивая, она хороша до трепета в груди — это-то и плохо. Валера боится, что его притянет к Ясе как магнитом — собственно, его уже почти. Боится, что и Ясю точно так же потянет к нему в ответ, и тогда при неизбежном расставании это будет совсем уж катастрофа. А так как будто можно отделаться малой кровью, обойтись без прощальных драм, без разбитых сердец и всякого такого.       Но сейчас… сейчас, под пристальным взглядом Тамары Николаевны весь этот внутренний монолог вдруг начинает казаться смешным, детским, сопливым. Дурацким. И все заботливо выстроенные аргументы мельчают, рассыпаются пылью, и это происходит как-то ужасающе быстро, и вот уже Валера ощущает себя просто капризным мальчишкой, который всех вокруг доводит своим поведением. И даже немного ожидает воспитательного леща за своё поведение.       — Надо же, как ты её ценишь. Жалко только, что Яся не в курсе, какая она, оказывается, прекрасная партнёрша. Строго говоря, она убеждена, что всё как раз наоборот. Что ты тяготишься её жуткой бездарностью, — замечает Тамара Николаевна. Тон у неё мягкий, совсем не ругательный, но слова ощущаются ужасно ругательными.       — Да не считаю я! — оправдывается Валера. — Просто — ну вы же знаете, сколько я прокатаюсь-то ещё перед тем, как развалюсь? До конца сезона-то дотяну? Не факт же. Ну ведь не факт. Не хочу, чтобы Яся думала, что лишилась супер-пупер заботливого обожающего партнёра. Пусть лучше думает, что ничего не потеряла. Ей ведь будет проще так продолжать, разве нет?       — Это если ты своим поведением не вгонишь её в ничтожество уже сейчас, — говорит Тамара Николаевна. Валере кровь в лицо бросается от этого замечания, жжёт так, что кожа, кажется, вот-вот начнёт клочьями слезать со щёк от жара. Тамара Николаевна же попросту командует: — Догнал девушку и извинился.       И Валера срывается бежать.       К этому времени Яся уже скрывается в женской раздевалке. Но Валера без особых проблем уговаривает Настю позвать девушку, так что это малое препятствие. И через пару минут Яся выходит. У неё припухшие, покрасневшие глаза, а волосы у лица мокрые. Словно она сперва плакала, а потом старательно умывалась — и, вероятнее всего, так и было. У Валеры сердце щемит при виде её потерянного лица. Волнуясь, как школьник, он сообщает: — Надо поговорить, — осторожно берёт Ясю за узкие запястья и отводит в сторону, к ближайшей скамейке.       Яся смотрит на него виновато, и от этого только хуже.       — Ты только не молчи со мной так, пожалуйста, — просит она. — Если я что-то делаю не так, если я тебя по каким-то причинам не устраиваю — говори мне об этом, ладно? Я не экстрасенс, и мысли читать не умею. Но если ты мне скажешь, что не так, я буду исправляться, я очень постараюсь! Мне очень нравится с тобой кататься, ты чудесный, я бы хотела это делать ещё долго-долго, чтобы тебе другой партнёрши искать не хотелось, чтобы тебе комфортно со мной было.       — Да мне и не хочется! — перебивает её Валера. У него полное ощущение, что если Ясю сейчас не остановить, она так и будет продолжать этот плач и упрашивать рассказать ей, какая она не такая и что ей надо в себе переделывать. — Ясенька, перестань. Мне комфортно. Ты сама чудесная. Дело совсем не в тебе. Дело во мне.       — Это что-то из какого-то романтического фильма? — бормочет Яся и слабо улыбается. — Дальше ты скажешь, что ты такой предательский-распредательский, запал на другую партнёршу, а поэтому уходишь, а мне надо остаться? Как-то так это будет звучать?       — Нет. Я хочу сказать, что я скоро закончу кататься. Вообще, — честно говорит Валера. И объясняет испуганно вскинувшейся Ясе: — У меня не спина, а сплошная травма. Я не знаю, сколько ещё смогу соревноваться. Может, сезон ещё протяну, может, меньше. Но обязательно с тобой, это точно. Ты прекрасная партнёрша. Очень лёгкая, очень энергичная, очень красивая. С тобой кому-то невероятно повезёт. Не думай о себе плохо, слышишь? Не смей, пожалуйста. Это я дурень и олух, что заставил тебя так думать. Не хотел, чтобы ты ко мне очень уж привязывалась, я же кончусь весь скоро, как партнёр.       Яся мягко, обиженно тычет его кулаком в плечо.       — А чего это ты за меня решаешь, привязываться мне или нет, — бормочет она. — Может, я уже. Валер, а может… операцию какую-нибудь? Я подожду тебя, если нужно будет, сколько потребуется подожду. Может, не всё так плохо с твоей спиной? Неужели ничего никак сделать уже нельзя? Не хочу с тобой расставаться, как я без тебя-то, вообразить даже не могу. Нравишься ты мне. Хорошо с тобой.       Валера порывисто тянется обнять её, задохнувшись от её внезапного признания.       — И вовсе нам не обязательно расставаться после того, как я закончу. Жизнь же катком не ограничивается, — мотает он головой. — И если я тебе нравлюсь… ну, по-человечески… мы можем просто продолжать встречаться. Ты ведь мне тоже нравишься. По-человечески. Или… ты не это имела в виду? — На миг он замирает, сконфуженный, испугавшись, что понял неправильно, вывалил свои чувства там, где о них никто не спрашивал. Но Яся льнёт к его груди, нежная и доверчивая, и совсем не возражает.       — Я всё равно буду скучать по тебе на льду, — сообщает она. — Но идея не расставаться после мне нравится. Я имела в виду и это тоже.       Валера мягко баюкает её на своей груди, давая Ясе окончательно успокоиться. И думает о том, каким дураком был. Как умудрился едва всё не испортить — как выясняется, вообще без нужды. Думает, что уж теперь-то этой глупости не повторит.       Что всё его время, сколько бы ни было отпущено — теперь всё для Яси.