3

      Сколько себя Катя помнит, она всегда знала, как себя вести и что говорить в той или иной ситуации. Имела в голове чёткий сценарий и план действий. Но сейчас, когда она смотрела на Матвея, стоявшего перед ней всего в каких-то двух десятках сантиметров и смотрящего на неё сверху вниз, так как разница в росте у них немаленькая, она совершенно не знала, что делать, как себя вести и что говорить. — Ты что здесь делаешь? — спросила девушка, отходя от двери в сторону. Это было единственное, что она смогла из себя выдавить. — Спал, — коротко ответил Матвей, при этом что-то ища в карманах своих чёрных спортивок. Катя отметила про себя, что впервые видит его в будничной одежде. Резко остановившись, он вдруг повернулся к Катерине с прищуром: — А ты что тут делаешь? Наблюдала, как я сплю, извращенка? — Я за котом прибежала! — тут же вспыхнула девушка.       Тот в ответ лишь рассмеялся, а затем, резко посерьёзнев, спросил у Кати, есть ли у неё ключи. — Какие ключи? — От квартиры, — пояснил парень, уставившись на неё в ожидании ответа.       Честно - Катю он очень злил. Странный и наглый, настроение и поведение меняются в считанные секунды. Нормальные люди так себя не ведут. Она была уверена, что у него точно биполярка в сопровождении ещё какого-нибудь психического расстройства, ибо не может здоровый человек так себя вести. — Алее, — Матвей помахал рукой перед её лицом, привлекая внимание. — Ты реально какая-то тормознутая, Стрелкова. — Нету. А зачем тебе? — спросила девушка, проигнорировав грубое высказывание. — Дверь без ключа не откроешь. Он прилагается к каждой связке, — объяснил парень и открыл телефон, кому-то набирая. — Чёрт, телефон щас сядет.       Матвей сунул телефон обратно в карман, так и не дозвонившись до кого-то. — Ещё и Лёха не берёт. Походу, мы с тобой тут надолго. — Как надолго? — у Кати внутри всё похолодело. — Я дверь нараспашку оставила, телефон дома оставила, дом открыт, а меня нет. Папа точно меня убьёт… — затараторила встревоженно Катерина. — Всё равно сюда кто-нибудь придёт, — ровным голосом ответил Матвей.       Его спокойствие ещё сильнее разозлило Катю. — Почему ты такой? — девушка не сдержалась, задав вопрос, который её интересовал с самого первого дня. — Какой же? — парень вопросительно изогнул бровь, искренне удивившись. — Ненормальный! — выпалила Катя, наконец подобрав подходящее слово, и, прошагав мимо него, подошла к груде хлама, разглядывая там всё и пытаясь отвлечься. — Это я-то ненормальный? Тебе напомнить, кто пялится на людей как извращенец? — ответил Матвей, и послышался скрип дивана. Ей вдруг вспомнился его полный ненависти взгляд, когда они впервые встретились в кабинете. — Вообще-то… — Заткнись, Стрелкова, — перебил её Матвей, не дав закончить злобную тираду. — Мешаешь спать.       Катя ещё несколько секунд стояла на месте, сжимая губы, будто собиралась что-то сказать, но так и не решилась. В комнате стало непривычно тихо. Только редкий шум ветра за окном да его ровное дыхание прерывали тишину. Она раздражённо выдохнула и опустилась на какой-то старый ящик у стены. Взгляд сам собой снова скользнул к нему.       Матвей лежал, закинув одну руку за голову, будто спал не на диване в старой запертой комнате, а у себя дома. Лицо его теперь было спокойным, почти расслабленным — ни тени той насмешки, которая раздражала её ещё пару минут назад. С такого расстояния она не могла точно сказать, но ей показалось, что на брови у него тоненький короткий шрам.       «Странный пиздец»       Она отвела взгляд и оглядела комнату ещё раз. Здесь пахло чем-то старым, как у бабушки на чердаке, но на удивление пыли здесь особо не было, будто тут часто кто-то бывает. Старые вещи были свалены как попало, в углах темнели тени, а тусклая лампа едва освещала пространство, оставляя половину комнаты в полумраке, даже несмотря на то, что на улице было ещё светло.       Катя поёжилась и подтянула ноги к себе.

***

      Она не знает, сколько по времени они там просидели, но дверь открылась, когда за окном уже стемнело. Ей казалось, что прошла целая вечность, и несколько раз она даже задремала на твёрдом деревянном столе, но спустя несколько минут просыпалась. Тело быстро затекало на неудобной поверхности, и ей становилось жутко неудобно.       Зато Матвей спал как мертвец. Как закрыл глаза, так и не открывал, пока внутрь не зашёл кто-то из соседей. То был полный мужчина средних лет в сопровождении своего пивного пуза, который выглядывал из-под футболки. Его маленькие глаза раскрылись от удивления, когда он заметил Катю, сидящую на столе. А когда Матвей встал с дивана, казалось, что они вот-вот вылетят из орбит. — Митя, мальчик мой, ты что тут делаешь? — спросил «пивное пузо», когда Бельчаков потягивался. — Спал, дядь Валер, — ответил он, вставая с дивана, а потом повернулся к Кате. — Пошли.       Девушка тут же вскочила и, прошмыгнув мимо соседа, полетела вниз по лестнице в свою квартиру. Позвонила в домофон и барабанила по двери. Открыли ей не сразу.       Когда дверь распахнулась, перед ней встал разъярённый отец. Тяжёлый, неподвижный взгляд упёрся прямо в Катю. Глаза тёмные, потемневшие от злости, с каким-то мутным блеском. На секунду стало даже тише, будто воздух в подъезде сжался.       «Тебе пизда, Стрелкова» — Ты где была? — тихим, размеренным, но до боли пропитанным злобой голосом спросил отец. — Пап, прости, я телефон дома оставила и не смогла тебе ничего сказать, я… — Ты где была, я тебя спрашиваю? Нахрена ты сейчас оправдываешься, просто назови мне место и людей, — уже чуть громче сказал он.       Кате стало страшно. Иногда, когда её отец выпивал, он становился неузнаваемым. Он и без того был чересчур агрессивен, а в такие моменты, когда от него, как сейчас, несло алкоголем, она старалась вообще не попадаться ему на глаза, боясь, что он может перейти черту. — Папа, я…       Его рука опустилась и ударила её по лицу. От неожиданности Катя ахнула, схватившись за горящую от шлепка щёку. От удара её голову повернуло в сторону, и, подняв глаза, она увидела спускающегося по лестнице Матвея, который смотрел прямо на них.       Предательские слёзы от нахлынувших эмоций собрались в её глазах, и всё вокруг расплылось. Стыд, обида, страх пылали в её душе. Почему именно он стал свидетелем этой унизительной сцены? За какие такие ужасные грехи судьба подкинула ей именно это наказание?       Катя и думать забыла об отце, стоявшем перед ней, у которого от злости совсем перекосило лицо. Она лишь представляла, как завтра к ней подойдёт до ужаса весёлый Бельчаков, рассмеётся ей в лицо, пересказывая окружающим увиденный накануне случай. Она опустила голову, переводя взгляд на свои тапки, не в силах больше сдерживать слёзы. — Ответь мне блять, где и с кем ты была?! — взревел Сергей и, казалось, снова хотел поднять на дочь руку, но увидел, что прямо за её спиной стоит какой-то парень.       Его карие глаза исподлобья смотрели на Сергея, будто изучая его, и тот опешил от изумления. Между тем Катя, думавшая, что Матвей ушёл, в ожидании нового удара уставилась на отца и снова попыталась что-то объяснить: — Пап, я застряла на крыше, я… — тихим, дрожащим от испуга голосом начала Катя, но ей вновь не дали договорить. — Она была со мной, — оборвал её Матвей, стоявший вплотную к ней, и Катя от неожиданности вздрогнула.       Потерянная девушка уставилась на Матвея, ища ответы на несчётные вопросы, крутившиеся на её языке. Он взъерошил и без того лохматые волосы и мельком заглянул ей в глаза.       «Успокойся»       Это была просьба, нет, скорее немой приказ, который требовал немедленного исполнения, не то непослушник понесёт неминуемое наказание. И для Кати в этот момент это был собственный отец, стоявший перед ней в дверном проёме.       Он уставился на Матвея, и его глаза сначала недоверчиво прищурились, густые брови сместились к переносице, и в эту же секунду широко раскрылись от изумления. — Чего? — хриплым голосом спросил Сергей, переводя взгляд с парня на дочь. — Мы случайно оказались там вместе. Верно? — парень посмотрел на неё, и та кивнула. — Она пыталась догнать кота, а я относил туда кое-какую вещь, — продолжил Матвей с преспокойным видом. — Потом от ветра дверь захлопнулась, и мы не смогли выйти.       Чрезмерное безразличие Бельчакова ещё больше выводило её отца из себя. Он с недоверием смотрел на светловолосого, даже можно было сказать беловолосого парня своими чёрными глазами, в которых плескалась нечеловеческая ярость. Сейчас он мог сравнить себя с бомбой замедленного действия. С каждой секундой он приближался к неизбежному взрыву, но он пытался себя держать в руках, честно.       Но он не верил этому невоспитанному ублюдку, который выглядел как хрен пойми что. Растрёпанные волосы торчали во все стороны, а карие глаза буквально не выражали ничего толкового. Он не верил ублюдку, который ужасно сильно напоминал своего отца и был буквально его копией. И Сергей был уверен, что если похожи внешне, то и нутром тоже.       Не мог поверить и своей Катеньке. Не верил своей доченьке, вид которой нельзя было назвать приличным. Её распущенные темные волосы обрамляли светлое лицо, которое немного побледнело, и спадали с плеч на спину. Припухлые губы приоткрыты, а глаза широко раскрыты от испуга. Растянутая кофта с вырезом на плече и до неприличия короткие шорты, которые открывали вид на девичьи ноги.       Какова вероятность того, что они говорят правду? Какова вероятность того, что они не занимались ничем непристойным? — Пошел вон отсюда, — прошипел Сергей, обращаясь к Матвею. — Я-то пойду, мужик, — ответил Бельчаков. — Ты главное успокойся, соседи и ментов вызвать могут. А проблемы никому не нужны, как считаешь? Матвей коротко глянул на Катю, и развернувшись, пошёл в сторону своей квартиры. — Шалава малолетняя, — выплюнул Сергей и шумно прошагал внутрь квартиры.       Катя же в это время повернулась в сторону парня, намереваясь его поблагодарить. Но его дверь с щелчком захлопнулась, и ей пришлось зайти в квартиру вслед за отцом, который не прекращал ворчать. — Ушла из дома ничего не сказав и появляется с каким-то засранцем, — Сергей сделал внушительный глоток из бутылки обычного пива. Сегодня, видимо, он решил не церемониться. — Извини, па, — тихо проговорила девочка, облокотившись о дверной проём, переминаясь с ноги на ногу.       Стрелков вдруг подошёл к дочке и по-отечески обнял её, навалившись — алкоголь не давал ему уверенно стоять на ногах. Катя не стала обнимать его в ответ, лишь уткнулась лицом ему в плечо. Она потихоньку привыкала к тому, что после своих вспышек он как ни в чём не бывало становится ласковым любящим отцом. Как бы это ни казалось ей чем-то диким, чем-то невероятно обидным, ей не оставалось ничего, кроме как смириться с этим. — А если бы он сделал что-нибудь с тобой? Ты представляешь, что бы со мной стало? — тихо спросил мужчина. — Нет, — ещё тише ответила она. — Надеюсь, ты не позволила себе сегодня никаких глупостей? — Какие глупости? Ты за кого меня принимаешь? — разозлилась Катя, отстранившись от него. — А что бы ты подумала? Пропала, и приходишь с конченным гадом. Тебе самой это не кажется странным? — Да что ты о нём вообще знаешь?! — А что о нём знаешь ты? — сказал Сергей, и после секундного зрительного контакта развернулся к дивану, на котором тут же развалился и включил телевизор.       А Катя так и осталась стоять, совсем потерянная в своих мыслях. В голове был полный бардак, мысли метались одна к другой. Обида до сих пор пылала внутри.       Почему всё произошло именно так? Она надеялась, что после переезда отец успокоится.       Почему именно Бельчаков стал свидетелем и зачем он вообще полез?       Она прошла в свою комнату, закрыла за собой дверь и легла на кровать, даже не включая свет. В полумраке очертания знакомых вещей казались размытыми и какими-то чужими. Всё было на своих местах - стол у окна, разбросанные мелочи, приоткрытый шкаф, - но уюта это почему-то не приносило.       Она перевернулась на бок, подтянула к себе ноги и уткнулась лицом в подушку. В груди неприятно сжимало, дышать было тяжело, будто не хватало воздуха. Катя крепко зажмурилась, стараясь не заплакать, но глаза всё равно предательски защипало. А в голове всё ещё звучали слова отца: «А что о нем знаешь ты?»       «А что я о нём знаю?»

***

      Матвей тихо закрыл за собой дверь. Замок щёлкнул, и он прошёл в квартиру. Свет в квартире горел мягкий, тёплый, слегка желтоватый. Из кухни доносился тихий звук — кто-то аккуратно переставлял посуду. — Это ты, Митенька? — спросила Мария Николаевна, его бабушка. — Я, бабуль.       Он снял куртку и повесил на крючок, привычным движением поправив воротник. На секунду задержался, затем прошёл внутрь. Кухня была уютной и немного тесной, но ему с бабушкой этого вполне хватало. На столе стояла кружка, из которой ещё поднимался слабый пар, а на подоконнике лежал горшок с каким-то экзотическим растением.       Бабушка стояла у плиты, неспешно что-то размешивая. Увидев его, она привычно улыбнулась ласковой улыбкой. — Опять поздно пришёл, — сказала она без упрёка. Матвей кивнул, подходя ближе. — Извини, задержался, — ответил он и чмокнул любимую бабушку в щёку. — Проголодался? — Есть немного, — Он уткнулся лбом в ее плечо и потерся о него. Но бабушка начала накладывать внуку еду, и ему пришлось отстраниться.       Мария Николаевна поставила на стол тарелку, в которой лежали пюре и мясные котлеты. От них шёл приятный запах, заполнивший всю кухню. — Ешь давай.       Матвей сел за стол, и деревянный стул тихо скрипнул под ним. Взял вилку и принялся с аппетитом уплетать бабушкину стряпню. — Бабуль, твоя еда божественна, — сказал он, жуя котлету.       Она в ответ рассмеялась, потрепав его по голове, и продолжила возиться с посудой.       В квартире было тихо. Слышались только негромкий звук телевизора из соседней комнаты да возня на кухне.       И вдруг - через стену, совсем рядом, послышались голоса: — Да что ты о нём вообще знаешь?! — А что о нём знаешь ты?       Матвей замер на секунду, задумавшись о сегодняшнем случае. Он заступился за эту девчонку, которая, моментами, казалось, слишком большого о себе мнения, которая всеми силами пыталась влиться в поток нового города. Каждый, в ком есть хоть капля человечности, поступил бы также в подъезде. Так считал Бельчаков.       Перед глазами на мгновение всплыло её испуганное лицо - широко раскрытые глаза, дрожащий голос. Но сразу же вспомнился вздернутый нос, которым она пыталась его напугать, и он слегка усмехнулся.       «Ты ещё много чего обо мне не знаешь, Стрелкова, поверь»