1

Утро в доме Паков всегда начиналось не с кофе, а с ощущения, что в квартиру ворвался бродячий цирк. Пак Сорин или просто Рин для всех, кто не планировал получить учебником по голове, выползла из своей комнаты в оверсайз-худи цвета мокрого асфальта. Волосы карамельного оттенка жили своей жизнью, напоминая гнездо очень стильной птицы. — С дороги, мелочь, — пробасил Мартин, едва не сбив её в дверях. На нём была растянутая майка и те самые легендарно-ужасные клетчатые штаны, которые Рин мечтала сжечь уже месяц. При его росте он казался нескладной башней, которая вот-вот рухнет на кафель. — Мелочь у тебя в кармане, Уджу-я, — огрызнулась Рин, щуря свои «кошачьи» глаза. — И вообще, почему ты пахнешь как жареный бекон в семь утра?  — Потому что Сонхён принёс завтрак. Живи теперь с этим. Рин замерла. Сонхён? Так рано? Она инстинктивно поправила волосы и попыталась придать лицу выражение «я только что сошла с обложки», а не «я только что восстала из мертвых». В гостиной картина была классической: на диване, закинув ноги на журнальный столик, сидел Ан Гонхо. Он лениво листал ленту в телефоне, а рядом Ом Сонхён аккуратно раскладывал контейнеры с едой. — О, Сорин проснулась, — Гонхо даже не поднял взгляда, но уголки его губ поползли вверх в той самой лисьей усмешке, которая бесила Рин до колик. — Родители знают, что их «благородная дочь» спит до состояния плесени? — Ещё одно слово, Гонхо, и я скормлю твой телефон Мартину. Он всё равно ест всё, что видит, — Рин прошла мимо него, стараясь не задеть его длинные ноги. — Доброе утро, Рин, — Сонхён улыбнулся своей тёплой, обезоруживающей улыбкой. — Садись, пока Мартин всё не уничтожил. Мы зашли за ним перед школой. Рин почувствовала, как внутри что-то предательски ёкнуло. Сонхён всегда был таким… правильным. Спортивным, надёжным, пахнущим свежестью и хорошим парфюмом, в отличие от Гонхо, от которого за милю несло сарказмом и мятной жвачкой. — Спасибо, Сонхён-оппа, — мягко сказала она, опускаясь на край стула. — Оппа? — Гонхо театрально схватился за сердце и наконец посмотрел на неё своим прищуренным, насмешливым взглядом. — Сонхён, берегись. Когда она включает режим вежливости, это значит, что ей либо нужны деньги, либо чтобы ты решил за неё ма-те-ма-ти-ку. — Закрой рот и ешь свой рис, клоун недоделанный, — бросила Рин, возвращаясь к привычному тону. Школа встретила их шумом и запахом мела. У ворот Рин перехватила Чон Сухён. Блондинка выглядела как всегда безупречно и немного отстранённо. — Так-так-так, опять твоя домашняя банда была у тебя? — спросила Су, поправляя чёлку. — Хуже. Они завтракали у меня под носом, — вздохнула Пак. — Слушай, Су… Ты сегодня какая-то… задумчивая? Опять он, да? Сухён едва заметно кивнула и отвела взгляд. Рин знала, что за этим спокойствием скрывается буря из-за того самого преподавателя, но сейчас было не время для драм. Прямо по коридору на них на всех парах нёсся Ян Чонвон. — Пак Сорин! Рииин! — Чонвон затормозил перед ней, поправляя очки на носу. — Я сделал ту презентацию по истории. И конспекты по биологии. Тебе принести в класс или… — О, Чонвон-и, ты мой спаситель! — Рин ослепительно улыбнулась, отчего бедный парень покраснел до корней волос. — Принеси на большой перемене, ладно? С меня шоколадка. Ну, или просто моё «спасибо», оно ведь дороже, да? — Да, конечно! Я всё принесу! — Чонвон убежал, едва не врезавшись в косяк. Гонхо, проходивший мимо с Мартином, притормозил и негромко фыркнул: — Ты когда-нибудь попадёшь в ад за эксплуатацию детей, Миллисент. — Он не ребёнок, он мой одноклассник, — Рин нацепила на макушку солнечные очки, даже не глядя на Гонхо. — И вообще, иди куда шёл. Твой уровень айкью падает от близости к моему шкафчику. — Мой уровень айкью это единственное, что удерживает эту школу от развала, — Гонхо подмигнул ей и, картинно сунув руки в карманы куртки, зашагал прочь вслед за смеющимся Мартином. Вечер того же дня был тихим. Родители задержались, Мартин ушёл на тренировку, а Рин сидела в своей комнате, обняв подушку. В голове крутился образ Сонхёна и то, как он сегодня придержал ей дверь в столовой, как спросила, не устала ли она. Он такой добрый. Может, я ему правда нравлюсь? Сердце стучало. Ей хотелось что-то сделать. Что-то, что вывело бы их общение из зоны «сестра друга». Она открыла мессенджер. В списке чатов висел «Сонхён-оппа» и прямо под ним – «Ан Гонхо (не отвечать!!!)». Пальцы дрожали. Рин напечатала: Сонхён-оппа… спасибо за завтрак сегодня. ты всегда такой внимательный ко мне, это очень мило. я часто думаю о том, что ты сказал в коридоре. может, как-нибудь сходим за кофе без Мартина и остальных?  спокойной ночи🥺💘 Она зажмурилась и нажала «отправить». Пульс зашкаливал. Через минуту пришло уведомление. Рин открыла чат, ожидая увидеть спокойный ответ Сонхёна. Но экран высветил другое имя. Ан Гонхо (не отвечать!!!): Миллисент, ты что, пересмотрела дорам на ночь глядя? или ты реально решила, что я твой "милый" Сонхён-оппа? :D Мир вокруг Рин рухнул. Она уставилась на верхнюю строчку чата. Получатель: Ан Гонхо (не отвечать!!!) — О боже… — прошептала она, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска. — Нет. Нет-нет-нет-нет! Она судорожно попыталась удалить сообщение, но функция «удалить у всех» почему-то зависла. Сеть в доме Паков всегда была медленной, но сейчас это казалось проклятием. Телефон снова пискнул. Ан Гонхо (не отвечать!!!): кофее без Мартина?!! ммм, заманчиво. не знал, что ты так по мне сохнешь, кошка)) хотя "внимательный" это не про меня, я обычно просто смотрю, как ты тупишь.  оставим это сообщение для истории? или хочешь, чтобы я переслал его в наш общий чат с Мартином?) Рин вскочила с кровати, едва не запутавшись в собственных ногах. Это был конец. Социальная смерть. Полное уничтожение. Она быстро набрала ответ, едва попадая по буквам: УДАЛИ ЭТО! ЭТО НЕ ТЕБЕ! ЕСЛИ ТЫ ХОТЬ КОМУ-ТО ПОКАЖЕШЬ, Я ТЕБЯ УБЬЮ! Я СЕРЬЁЗНО! Ан Гонхо (не отвечать!!!): ииуу, угрозы? как некрасиво. а ведь я почти растрогался. лаадно, ложись спать, "Миллисент". завтра обсудим условия моего молчания. чур, я выбираю кофе ;))) Рин рухнула лицом в подушку, издав приглушенный стон отчаяния. Завтрашний день обещал стать самым неловким днём в её жизни. Сорин чувствовала себя так, будто надела колючий свитер на голый загар. Каждое движение отзывалось зудом неловкости. Ошибка в чате за ночь не испарилась, она превратилась в цифровой компромат, который теперь находился в руках у самого опасного человека в радиусе пяти километров. У главного входа в школу, на широком парапете, «святая троица» выпускного класса уже заняла свои позиции. Мартин, возвышавшийся над всеми, лениво жевал сэндвич, поправляя лямку рюкзака на широком плече. Рядом, как оплот спокойствия, стоял Сонхён. Его атлетичная фигура в светлой толстовке выделялась на фоне школьной суеты. Он что-то негромко говорил Мартину, слегка улыбаясь той самой тёплой полуулыбкой, от которой у Рин вчера и дрогнул палец над кнопкой «отправить». И, конечно, Гонхо. Он сидел чуть в стороне, прислонившись спиной к колонне. Тёмные волосы растрёпаны, взгляд лениво блуждает по толпе прибывающих учеников. Он выглядел как хищник, который точно знает, что добыча сама придёт на водопой. — Не смотри на них, просто иди мимо, — прошептала Рин себе под нос, поправляя очки на макушке. — Ты что-то сказала? — Сухён, шедшая рядом, подозрительно прищурилась под своей чёлкой. — Сказала, что сегодня душно. Пошли быстрее. Когда они поравнялись со старшими, сердце Рин совершило кульбит. — О, малявка пришла! — зычно крикнул Мартин, закидывая руку ей на плечо и чуть не придавив своим весом к земле. — Ты чего такая бледная? Опять всю ночь свои фанфики строчила? — Отвали, Мартин, — Рин попыталась вывернуться, чувствуя на себе взгляд Сонхёна. — Привет, Сорин, — мягко поздоровался Сонхён. — Ты как? Выглядишь немного уставшей. Рин замерла. В его голосе была только искренняя забота. Значит… значит, Гонхо ничего ему не сказал? Она рискнула бросить взгляд на этого оболтуса. Гонхо не произнёс ни слова. Он даже не посмотрел на неё прямо. Он просто медленно, с наслаждением выдохнул струю пара от вейпа, хотя на территории школы это было запрещено, ему явно было плевать, и едва заметно, одними уголками губ, усмехнулся, глядя куда-то в сторону её левого кроссовка. Это было хуже открытой насмешки. Это было безмолвное: «Я всё помню. Твой секрет у меня в кармане». В корпусе младших классов жизнь текла своим чередом, но Рин не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Она сидела на уроке литературы, безуспешно пытаясь сосредоточиться на анализе текста, пока Сухён рядом сосредоточенно строчила что-то в телефоне, периодически закусывая губу – явный признак того, что «запретный учитель» вышел на связь. Прозвенел звонок. Коридоры наполнились гулом. Рин вышла из класса, надеясь поскорее добраться до автомата с водой, но путь ей преградили две высокие фигуры. Мартин и Гонхо спустились с третьего этажа, «этажа богов», где учились выпускники. — Эй, Рин! — Мартин затормозил, загораживая проход. — Мама просила передать, чтобы ты после школы зашла за продуктами. У нас пусто в холодильнике, а Сонхён и Гонхо вечером придут доигрывать турнир. Рин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Опять? Вечер в одной комнате с ним? — Пусть Гонхо и покупает, он всё равно вечно всё съедает у нас, — огрызнулась она, стараясь не смотреть на Ан Гонхо. Гонхо, который до этого момента рассматривал плакат с расписанием на стене, вдруг плавно шагнул вперёд. Он прошёл мимо неё так близко, что она почувствовала запах мяты. Остановившись на секунду, он склонился к её уху, ровно настолько, чтобы Мартин, увлечённый спором с Сухён о какой-то мелочи, ничего не заметил. — Привет… — выдохнул он. Всего одно слово. Но оно прозвучало так вкрадчиво, так интимно-насмешливо, что Рин едва не выронила учебник. Он не стал дожидаться реакции. Просто выпрямился и пошёл дальше, по-хозяйски закинув руку на плечо Мартина. — Пошли, Мартин, а то Сонхён нас в спортзале заждался. У него сегодня тренировка, забыл? Рин стояла, прижав тетрадь к груди. Он даже не подмигнул. Он просто напомнил ей о своём существовании, разрушив её хрупкое спокойствие одним коротким вдохом. После обеда Рин спряталась в библиотеке. Это была «нейтральная зона», куда старшеклассники заглядывали редко. Сухён сидела напротив, её лицо было бледным. Она то и дело проверяла мессенджер, явно ожидая сообщения, которое всё не приходило. — Су, ты в порядке? — тихо спросила Рин. — Да… просто… уроки сложные, — соврала подруга, не поднимая глаз. В этот момент к их столу подлетел Ян Чонвон. В руках он держал пакет с соком и пачку печенья. — Рин! Я подумал, ты проголодалась. Вот, держи. И я доделал твой проект по искусству, там нужно было только дорисовать тени, я сделал… — Чонвон-и, ты лучший, — Рин автоматически улыбнулась ему, принимая дары. — Что бы я без тебя делала? — Наверное, училась бы сама, — раздался голос сзади. Рин вздрогнула так сильно, что сок в её руках едва не выплеснулся. За соседним стеллажом, оказывается, всё это время сидел Гонхо. Он не занимался. Он просто листал какой-то потрёпанный журнал, вытянув свои длинные ноги в проход. Он наблюдал за сценой с Чонвоном с выражением глубочайшей скуки, но в его глазах плясали искры иронии. — И часто ты так… эксплуатируешь местное население, Миллисент? — спросил он, не повышая голоса, чтобы не привлечь внимание библиотекаря. — Сонхён-оппа бы не одобрил. Он ведь любит честных и старательных девочек. Чонвон смутился и быстро ретировался. Рин же почувствовала, как гнев вытесняет страх. Она встала, подошла к его столу и прошипела: — Ты… ты специально это делаешь? Ходишь за мной хвостиком? Гонхо медленно закрыл журнал и поднял на неё взгляд. Его лицо было совсем близко. Чёткая челюсть, внимательные тёмные глаза. — Хожу хвостиком? — он хмыкнул, и его улыбка стала широкой, почти искренней, но всё такой же хитрой. — Я здесь сижу с начала перемены. Это ты пришла в мой угол. Он встал, и Рин пришлось задрать голову, чтобы продолжить смотреть ему в глаза. Он был ниже Мартина, но его ста восьмидесяти сантиметров вполне хватало, чтобы она чувствовала себя крошечной. — Слушай внимательно, Рин, — он наклонился к ней, и его голос стал серьёзным. — Я пока ничего не сказал Сонхёну. И Мартину тоже. Мне нравится наблюдать за тем, как ты дёргаешься каждый раз, когда я открываю рот. Но… — он сделал паузу, — сегодня вечером я приду к вам. Постарайся вести себя естественно. А то Сонхён начнёт задавать вопросы. А я очень не люблю врать друзьям. Он подмигнул ей, на этот раз открыто и дерзко, и вышел из библиотеки, оставив Рин наедине с её паникой и странным, звенящим чувством в груди, которое она упорно отказывалась называть азартом.

***

Вечер в доме Паков напоминал затишье перед бурей, которая пахнет доставкой рамёна и свежевыстиранными худи Мартина. Рин стояла на кухне, остервенело нарезая кимчи. Она специально надела самое объёмное чёрное худи, которое смогла найти, почти спрятав в нём свои хрупкие плечи. На макушке по привычке покоились очки – её верный аксессуар, даже если на часах было семь вечера. Входная дверь хлопнула, и квартира мгновенно заполнилась басовитым смехом и грохотом кроссовок. — Мы дома! И мы умираем от голода! — проорал Мартин, вваливаясь в кухню. За ним, как всегда спокойный и подтянутый, шёл Сонхён, неся пакеты с продуктами. И замыкал шествие Гонхо. Гонхо выглядел максимально расслабленно: чёрная футболка, растрёпанные волосы и тот самый прищуренный взгляд, который сегодня в школе выпил из Рин все соки. — Привет, Сорин, — Сонхён улыбнулся ей, проходя к столу. — Помочь с чем-нибудь? Ты сегодня какая-то тихая. Рин почувствовала, как щёки начинают гореть. — Нет, Сонхён-оппа, всё нормально. Я просто… задумалась. — О чём? О кофе? — подал голос Гонхо, проходя мимо неё к холодильнику. Он сказал это так буднично, что Мартин, рывшийся в шкафу с чипсами, даже не обернулся. Но для Рин это прозвучало как выстрел. Она замерла с ножом в руке. — Гонхо, отстань от неё, — лениво бросил Мартин, не оборачиваясь. — Она и так сегодня заторможенная. Рин, ты кимчи режешь или убиваешь его? — Режу! — огрызнулась она, бросив на Гонхо испепеляющий взгляд. Тот в ответ лишь невинно поднял брови, отпивая воду из бутылки. В этот момент в дверь снова позвонили. Это пришла Сухён. Блондинка выглядела бледнее обычного, её взгляд метался, а телефон она сжимала в руке так, будто это был спасательный круг. — О, Су пришла, — Мартин выпрямился, его взгляд на секунду задержался на подруге сестры. — Выглядишь паршиво, Сухён. Тебя что, зомби покусали? — Просто устала, Мартин, — тихо ответила она. — Пошли ко мне, — Рин быстро схватила Су за руку, мечтая сбежать из этой кухни, где воздух, казалось, был наэлектризован присутствием Гонхо. В комнате Рин пахло персиковым освежителем и старыми книгами. Сухён сразу упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. — Он не пишет, Рин, — глухо донеслось из подушки. — Мы поспорили утром из-за того, что он не может пойти со мной в кино в субботу. Сказал, что у него «семейные дела». — Су… — Рин села рядом, мягко коснувшись её плеча. — Ты же понимаешь, что «семейные дела» это его жена. Ты знала, на что шла. Сухён резко села, её глаза блестели. — Я знаю! Знаю, что это неправильно. Но когда он смотрит на меня в классе… мне кажется, что всё остальное неважно. Я чувствую, что это любовь. Понимаешь? Рин вздохнула. Ей хотелось поддержать подругу, но сама она сейчас чувствовала себя как на минном поле. — Давай просто посидим в тишине. Или давай я посмотрю твою домашку… — А ты? — Су вытерла глаза и прищурилась. — Что там с Гонхо? Весь ужин он на тебя так смотрел… Словно ты у него в долгах. Рин подавилась воздухом. — Ничего! Просто он придурок. Пошли лучше есть, пока эти троглодиты всё не сожрали. Когда девушки вернулись на кухню, парни уже оккупировали стол. Сонхён заботливо пододвинул Рин тарелку с рисом. — Ешь, а то Мартин уже покушается на твою порцию. — Рин-а сегодня очень щедрая, — вдруг вставил Гонхо, аккуратно палочками выбирая кусочек мяса. — Она готова делиться не только едой, но и… очень личными мыслями. Правда, Рин? Мартин нахмурился, переводя взгляд с друга на сестру. — Гонхо, ты опять её доводишь? Кончай этот свой ебнутый режим. Рин, если он тебя обижает, скажи мне, я его приставкой уебу. — Всё нормально, Мартин, — Рин старалась смотреть только в свою тарелку. — Он просто бредит. — Я не брежу, — Гонхо слегка наклонился вперёд, и его колено «случайно» коснулось колена Рин под столом. Она дернулась, едва не перевернув стакан с водой. — Просто сегодня был такой… внимательный день. Все такие заботливые. Он выделил слово «внимательный» именно так, как она написала в том роковом сообщении. Сонхён, ничего не подозревая, кивнул: — Да, сегодня в школе было на удивление спокойно. — Ага, спокойно, — хмыкнул Гонхо, глядя прямо в глаза Рин. — Тишь да гладь. Только кошки иногда скребутся не в ту дверь. Мартин подозрительно прищурился: — Слышь, философ, ешь давай. А то я тебя сейчас сам за дверь выставлю. И вообще, почему ты сегодня в её сторону так часто дышишь?  Гонхо поднял руки в примирительном жесте, но его улыбка стала ещё шире. — Всё, молчу-молчу. Просто еда очень вкусная. Рин, передай соль? Она у тебя прямо под рукой. Рин потянулась за солонкой, и в этот момент их пальцы соприкоснулись. Гонхо не отпустил солонку сразу, он задержал её на долю секунды дольше необходимого, пристально глядя на неё. Его взгляд был горячим и насмешливым одновременно. — Спасибо, — прошептал он. — Очень… мило с твоей стороны. Рин буквально вылетела из-за стола под предлогом, что ей нужно принести ещё салфеток. В коридоре она прижалась лбом к прохладной стене. Сердце колотилось как сумасшедшее. Этот гад издевался над ней прямо на глазах у брата и парня, который ей, вроде как, нравился. Но самое ужасное было в том, что она не чувствовала только ярость. В этом страхе разоблачения было что-то ещё – странное, покалывающее напряжение, которое заставляло её возвращаться на кухню снова и снова. Гостиная Паков превратилась в филиал киберспортивной арены. Свет был выключен, и только неоновое сияние огромного телевизора выхватывало из темноты три фигуры на диване. Мартин, сжимая геймпад так, будто от этого зависела его жизнь, что-то яростно выкрикивал, пытаясь обойти Сонхёна в виртуальной гонке. Сонхён, как всегда, сохранял олимпийское спокойствие, лишь изредка бросая короткие команды. А Гонхо… Гонхо сидел, развалившись в кресле, закинув ногу на подлокотник. Он играл лениво, одной рукой, но умудрялся держаться в лидерах. Его взгляд периодически соскальзывал с экрана в сторону кухни, откуда доносился звон тарелок и негромкие девичьи голоса. На кухне царила атмосфера «послевкусия». Рин, закатав рукава своего огромного чёрного худи до локтей, стояла у раковины. Её тонкие запястья были покрыты белой пеной, а карамельные волосы, собранные в небрежный пучок, то и дело норовили выбиться на лицо. Сухён стояла рядом с полотенцем, принимая чистые тарелки. — Ты сегодня какая-то особенно яростная, — заметила Сухён, принимая очередную тарелку, которую Рин оттерла так, что та едва не скрипнула. — Если ты продолжишь так тереть, на этой керамике сотрётся глазурь. — Просто… — Рин выдохнула, смывая пену с рук. — Просто бесит. Бесит, что они вечно тут. Бесит, что Гонхо ведет себя как хозяин жизни. Бесит, что Мартин позволяет им съедать всё, что лежит в холодильнике дольше пяти минут. Сухён замолчала, аккуратно вытирая бокал. Она задумчиво посмотрела на спины парней в гостиной, видимые через широкий проем. — Слушай, Рин… — Су понизила голос до доверительного шепота. — Мы ведь дружим вечность. И эти двое, друзья Мартина, торчат у вас дома чуть ли не с начальной школы. Неужели за все эти годы… ну, неужели ты реально ничего не чувствовала ни к одному из них? Совсем-совсем? Рин, которая в этот момент как раз сделала глоток воды из стакана, замерла. Вода пошла не в то горло. Она согнулась пополам, заходясь в надрывном кашле, расплескивая пену по всей раковине. — Ты… ты что несёшь?! — прохрипела она, когда к ней вернулась способность говорить. Лицо её стало пунцовым, а глаза округлились. — Чон Сухён! Ты перегрелась на своих уроках литературы? Ты их видела вообще? Это же… это же просто дополнение к дивану! Я их за людей-то не всегда воспринимаю, не то что за парней! — Ну, Сонхён-то точно не мебель, — Сухён хмыкнула, поглядывая на широкие плечи Ома. — Он красивый. Спортивный. И к тебе всегда относится как к принцессе. — Сонхён – это другое! — Рин быстро отвернулась к посуде, лихорадочно перемывая уже чистую вилку. — Он… он добрый. Он нормальный. Но в целом, нет! Ни за что. Они для меня как… как старые тапки Мартина. Родные, но вонючие и бесполезные. Сухён прислонилась к столешнице, задумчиво глядя в сторону гостиной. Её взгляд остановился на Гонхо, который в этот момент как раз что-то едко прокомментировал, вызвав взрыв хохота у Мартина. — А я вот думаю, — протянула Су, — что ты бы чертовски хорошо смотрелась с Гонхо. Рин едва не выронила тарелку. Она медленно повернула голову к подруге, и в её взгляде читался искренний ужас, смешанный с негодованием. — С кем?! С Гонхо?! Су, ты сегодня точно что-то не то съела. Почему именно с этим лисом? Он же… он же невыносимый! Он вредный, он постоянно язвит, он… он Ан Гонхо! Это же диагноз! Бе.. — Именно поэтому, — спокойно ответила Сухён. — Вы оба колючие. Оба любите подкалывать. У вас даже вайб похожий, такие «себе на уме». В этом есть какая-то химия, понимаешь? Как в тех книгах, где герои сначала хотят друг друга прибить. А потом страстн…. — Какая химия? Это токсичные отходы, а не химия! — Рин всплеснула руками, разбрызгивая мыльную воду. — Если уж на то пошло, то я и Сонхён… разве мы не смотримся гармоничнее? Он спокойный, я… ну, я тоже могу быть нормальной. Мы как будто дополняем друг друга. А Гонхо.. это просто катастрофа, идущая на двух ногах. Она так увлеклась своей тирадой, что не заметила, как звуки игры в гостиной затихли. В проёме кухни показался Мартин. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо не предвещало ничего хорошего. В руках он держал кухонную тряпку, которую, видимо, прихватил по дороге. — Гармонично смотрелись бы, значит? — голос Мартина прозвучал как гром среди ясного неба. Рин подпрыгнула на месте, едва не задев локтем Сухён. — Мартин! Ты что, подслушивал?! — выкрикнула она, чувствуя, как краска стыда заливает шею. — Я не подслушивал, ты орала на всю квартиру, — Мартин сделал шаг вперёд и снайперским движением зашвырнул тряпку прямо в Рин. Та мокрой тряпкой шлепнулась ей на плечо. — Слышь, Миллисент, сходи-ка в ванную и помой язык с мылом. Желательно хозяйственным. — Эй! — Рин сбросила тряпку, её «кошачьи» глаза метали молнии. — Какие ещё «гармонично смотрелись»? — Мартин подошёл вплотную, возвышаясь над ней своей огромной тенью. — Сонхён тебе не пара, он слишком хороший для такой вредной девчонки, как ты. И вообще, забудь об этом. Вырастешь – тогда и будешь рассуждать, кто с кем смотрится. А пока, мой тарелки и не забивай Сухён голову своими розовыми соплями. Рин открыла рот, чтобы выдать едкий ответ, но тут её взгляд скользнул за спину брата. В коридоре стоял Гонхо. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Он слышал всё. Абсолютно всё. Его взгляд был прикован к Рин, и на этот раз в нём не было привычной насмешки. Там было что-то глубокое, острое и пугающе внимательное. — Мартин прав, — негромко сказал Гонхо, и от его голоса у Рин пошли мурашки по коже. — Мыло тебе не помешает. Особенно после слов о «тапках». Он оттолкнулся от стены и ушёл обратно в гостиную, бросив на ходу: — Сонхён, пошли. Нам пора, а то у некоторых тут слишком разыгралось воображение. Сонхён вышел следом, неловко улыбнувшись девочкам: — Пока, Сорин. Спасибо за ужин. Сухён, до встречи. Когда входная дверь закрылась, на кухне воцарилась гробовая тишина. Сухён виновато посмотрела на подругу. — Прости… я не думала, что они услышат. Рин молчала. Она смотрела на мокрую тряпку на полу и чувствовала, что этот вечер официально стал самым худшим в её жизни. Но в глубине души, где-то за слоями злости и стыда, набатом бился один вопрос: почему Гонхо выглядел таким… задетым?