Часть 14

Капитано официально оставался в замке, но в других покоях, до свадьбы. Его отсутствие было необычно для императрицы. Она рассматриваю в зеркале едва заметную выпуклость на животе, когда вдруг в комнату вошла мать. Не смотря на скорую попытку прикрыться, та всё заметила и прикрыла рот рукой, застыв в дверном проеме. В комнате воцарилась тишина. Затем она сделала медленный, осторожный шаг вперед и закрыла за собой дверь. – Это… его? В её голосе - только беспокойство, глубокое и искреннее. Императрица не успела ответить, как мать добавила: – Ты боишься? Императрица кивнула. Мать сделала глубокий дрожащий вдох и подошла ближе. Она не стала ругать, не отстранилась. Вместо этого она протянула руку, дрожащими пальцами касаясь щеки дочери, словно та всё ещё была её маленькой девочкой. – Тогда это правда. Ты… носишь ребёнка короля Севера. - Пауза. - И моего внука. Её взгляд опустился на живот императрицы. – Я не буду притворяться, что понимаю этого человека… или как он проник в твоё сердце. - Она подняла глаза – сияющие от непролитых слёз. - Но если ты любишь его… и если этого ребёнка ждут… то и я тоже. Императрица кивнула. – Его ждут. Мать кивнула в ответ. – Тогда я благословлю тебя. И поддержу тебя. Но скажи мне одну вещь… – Да? Улыбка матери сменилась чем-то серьёзным. – Он делает тебя счастливой? Он хорошо к тебе относится? – Относится ко мне как к королеве. - Улыбнулась императрица, вспоминая о касании Капитано. Медленная понимающая улыбка расцвела на лице матери. – Хорошо. Мать поцеловала её в лоб как в детстве. – Тогда пусть мир сгорит от скандала. Пусть двор шепчет сколько угодно. Ты носишь в себе больше, чем ребенка, моя дочь. Ты носишь в себе новое будущее. - Её глаза сверкнули озорством. - А если он когда-нибудь посмеет обращаться с тобой хуже? Я сама отравлю его вино. – Мам, не вздумай - Засмеялась императрица, взмахнув рукой. Та скрестила руки на груди. – Пусть не испытывает меня. Я хранила флакончик с тех пор, как он впервые ступил на эту землю. Но… я вижу это в твоих глазах сейчас. Свет. Я не видела его с тех пор, как произошло нападение. Просто пообещай мне, что будешь осторожна. Прежде чем императрица успела ответить, мать развернулась к двери, задерживаясь лишь на мгновение. – И Юэ?… Скажи этому дьяволу с серебряными глазами, чтобы он пришёл поужинать с нами сегодня вечером. Если он будет членом семьи… пусть терпит мою стряпню, как и все остальные. – Мама? - Окликнула императрица, сжимая руки. - Может быть… Не говори папе… О моем состоянии. У него и так достаточно стресса. Та замерла, положив руку на дверной косяк. На лице отпечаталась мягкая улыбка. – Согласна. Пока что… этот малыш останется между нами. Можно я ещё кое о чём спрошу? – Конечно. Она полностью развернулась, голос понизился. – Когда он смотрит на тебя… что ты видишь? Не “что он говорит”, не “что он делает”, а “что ты видишь?”. Словно она пыталась понять человека, который похитил её дочь, но не как завоевателя… а как нечто большее. – Человека, который контролирует ситуацию. Мать обдумала ответ, затем кивнула. – Да… Это было очевидно с самого начала. Он – человек власти, человек, который хочет большего. Этого нельзя отрицать. - Её взгляд смягчился. - А что, когда он смотрит на тебя? Когда он наедине с тобой? Как он тогда выглядит? Императрица мягко улыбнулась. – Как человек на коленях. – Значит, он нашел то, ради чего стоит преклонить колени. Твой отец смотрел на меня так же, - прошептала она. - Не когда он носил корону… а когда я болела, и он думал, что я не переживу лихорадку. Если Капитано продолжит преклонять колени… если он будет дрожать, просто держа тебя за руку… Тогда не бойся его. Бойся мира, который осмелится встать между вами. Дверь закрылась за ней. Императрица осталась стоять с рукой на животе и надеждой в сердце.