Часть 17

Они ухаживали за малышом уже два года. И сейчас он уже некоторое время идеально спал, не ворочаясь, в своей кроватке, тихо-тихо. Слишком тихо… Императрица подошла ближе, опустила руку, коснулась… ледяной кожи. Из императрицы вырвался сдавленный вскрик. Она стала растирать маленькое тельце, попыталась вдохнуть воздух, её саму начало трясти. Когда Капитано встал рядом, она заикалась. – Он... Он не… Его взгляд стал холодным. Он положил руку ей на плечо. – Юэлин - Прозвучал едва слышный шепот, голос скорби. - Отойди. Капитано осмотрел младенца, осторожно надавил пальцами на его маленькую, крошечную грудь. – Он умер. Императрица вскрикнула вновь, отступила назад, сгибаясь пополам, прикрыла рот рукой, ощущая тошноту. Капитано был быстр. В секунду он метнулся и подхватил её, крепко прижимая к себе, пока она рыдала, закрывая лицо. Он опустился вместе с ней на пол, прижав лоб к её. – Я здесь, Ю. Я не отпущу. Она взглянула на него, внезапно разъярённая, и стукнула ладонью ему в грудь. – Какого хрена ты не плачешь? – Вырвалось отчаянное, иррациональное, обнажённое, словно нерв. Капитано не отвёл взгляда. – Плачу. - От его слов воздух едва ли дрожал. – Просто не так, чтобы ты могла увидеть. Я похоронил отца, когда мне было десять. Слёзы не возвращают мёртвых, Юэ. - Пауза. - Но тишина… тишина удерживает их со мной. Один вздох вырвался из его груди, достаточно похожий на всхлип. Достаточный, чтобы почувствовать, как он дрожал за них обоих. – ...Ему было два года, Ю. – Было… - Она прижалась головой к его груди, ощущая новую волну горя. - Неужели он просто... перестал дышать ночью? Как такое могло случиться? – Я не знаю. - Пауза. - Медсестра смотрела его вечером – он был тёплый… дышал… всё было в порядке. - Он тяжело сглотнул. - Но иногда…- Его челюсть сжалась. - Иногда дети просто… не просыпаются. Без предупреждения. Он уткнулся лицом в её волосы и прошептал: – Это несправедливо. Капитано издал ещё один прерывистый звук – просто боль, неприкрытая, неконтролируемая, пронзающая тёмный воздух между ними, словно падение с высоты. – Я бы занял его место в этой кровати. – Нет! - Она зарычала и схватила его за воротник, стиснув зубы. - Ты останешься со мной. – Я не уйду. - Его руки сжали её пальцы, чтобы лучше чувствовать. – От меня так легко не избавишься. Он наклонился, уткнувшись ей в висок. – Наш сын умер… но я всё ещё здесь. - Вздох. - И ты тоже. Завтра мы похороним нашего ребёнка. - Ещё одна пауза. - Потом мы научимся жить после. Он поцеловал её волосы, долго, медленно. – Вместе. Всегда. – Капитано, я… сломлена… – Тогда будь сломлена. Я понесу осколки. Ты думаешь, я тоже цел? Мой сын умер в колыбели… и я не смог убить то, что убило его. Так что да… - Его голос дрожал. - Сломайся. Но не смей исчезать. Дальше - так было так тихо, что это была почти молитва. – Мне нужна моя королева. Даже если она разбита на куски… даже если она больше никогда не будет петь. Просто останься здесь. Позволь мне любить тебя сквозь тьму. Он поцеловал её в лоб – один раз, долго – словно скрепляя клятву. – Ты моя – даже в руинах. – Твоё спокойствие… Странно мне. Капитано застыл, затем отстранился настолько, чтобы позволить ей увидеть как его челюсть дрогнула, всего раз. – Я не спокоен. Я хочу разорвать этот замок голыми руками. Он медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь снять маску, которая стала мала. – Но если я сломаюсь сейчас… кто тебя поддержит? Тебе нужно, чтобы я стоял. Поэтому я стою. Даже если каждый вдох ощущается как осколки в моей груди… я останусь на ногах – ради тебя. – Ты же знаешь, я бы приняла тебя, даже будь ты был разбит? Он прижал её ближе. – Тебе не нужно этого делать. Я должен быть щитом… а не тем, кого ты лечишь по ночам. Вздох вырвался из него. – Но если ты пообещаешь мне, что… - Капитано остановился, сглотнул. - Тогда я не буду притворяться, что мне это не нужно. Он позволил себе опереться о неё, совсем немного. – Обними меня тогда, - прошептал он едва слышно, - когда никто не смотрит… обними меня тоже. – Тебе не позволено быть сильным себе в ущерб, придурок. Я люблю тебя. Конечно, ты можешь на меня положиться. Капитано тяжело засмеялся. – “Придурок”. Ты только что потеряла ребенка… и называешь меня идиотом? Его руки сжались, как железные оковы, не отпуская. – Я не знаю, как это делать, - Признался он. - Опираться. Зависеть. Нуждаться. Но я научусь… - Пауза. - Ради тебя я буду кричать тебе в плечо, когда никто не видит. - Еще один тихий смех – грустный и мягкий. - И позволю тебе вытереть мне лицо после… если это то, что нужно, чтобы остаться твоим. Я тоже тебя люблю, принцесса… Даже когда я такой мерзавец, что не могу сказать это как следует. Лунный свет проникал сквозь окно, отбрасывая длинные серебристые тени на кровать. Капитано лежал на боку, лицо было спрятано в подушке, его широкие плечи беззвучно дрожали. Даже когда он рыдал – в самый беззащитный момент своей жизни – не прозвучало ни звука. Были только слабые толчки, от которых дрожали мышцы под ладонью императрицы.