Глава 6

Я перевела взгляд с тетради на Рому и обратно, удивленно раскрыв рот. В моей голове крутилось кучла мыслей: он чувствует себя таким же, поэтому принес показать мне скетчбук; он хочет отплатить мне так за мой дневник или же он просто решил похвастаться своими рисунками. Что бы то ни было - это очень странно. Он разве умеет рисовать? Нет, безусловно, он умеет строить макеты, чертить схемы и создавать чертежи, но рисунки? Что там может быть? Ну, например, веселые собачки, радостные цветочки или убийства? К чему он принес скетчбук? Хочет показать, какой он талантливый? Нет, это бред, зачем ему такое делать. Я окончательно запуталась. — Ты рисуешь? Почему я только сейчас об этом узнаю? - я сжала губы в тонкую линию и расстроенно покосилась на него. — У меня получается довольно.. - он почесал затылок, — скверно, поэтому я не рассказывал. Мне было стыдно. Ну все, это последняя капля. Он и правда принес показать свой скетчбук, чтобы мне не было стыдно за то, что я показала дневник. Это полный позор. Искрящиеся огоньки любопыства в моих глазах начали медленно тухнуть, сменяясь липкой тяжестью и злобой. Зачем так унижать меня? Мало было того, что я разревелась у него на плече, как маленькая девочка? — Зачем ты его принес? - прозвучало сильно грубее, чем я планировала, потому что сдержаться у меня не вышло. — Показать.. тебе... - Рома насторожено наблюдал за мной, совсем не понимая смены моего настроения, — Неделю назад ты просила спроектировать обложку для твоей книги, я нарисовал пару вариантов. Я видела, как потухла его улыбка, как глаза начали излучать грусть, а руки сжали ткань свитера сильнее прежнего. Черт, я снова его обидела. Тишина. Липкая и неприятная. Она заполнила всю комнату. Я молчала, потому что боялась снова нагрубить, а Рома просто не хотел меня тревожить. Я уверена, он совершенно не понял моего резкого ответа. Не понял, что я подумала, будто он решил показать мне чертов скетчбук из жалости. Вдруг, я обрадуюсь любому его жесту внимания, ведь я такая жалкая! Боже.. Я подняла руки и принялась массировать виски, в попытке хоть немного переключиться с этой темы. Через пару секунд я подпрыгнула на месте от внезапного прикосновения. Рома решил поддержать меня и положил руку мне на колено. Мой удивленный взгляд столкнулся с его не менее ошарашенным. Он резко убрал руку. — Прости, я не хотел тебя пугать. Я кивнула и протянула ему руку, сжимая его ладонь. Рома смотрел, куда угодно, только не на меня: на булочки, на чай, в окно. В голове снова зазвенело. Я начала прокручивать наш диалог снова и снова, но мне становилось все хуже. Он ведь и правда не хвастался, не унижал, не показывал мне свои рисунки, чтобы я почувствовала себя маленькой и никчемной. Он просто сделал то, что я просила - нарисовал для меня обложку. Черт.. — Василиса, - он провел большим пальцем по моей руке, которой я его сжимала, — Я не хотел тебя обидеть. Если тебе перестала нравится идея с обложкой, то можем сделать что-то другое. Последняя фраза была сказана таким глухим тоном, будто он находился минимум в десяти метрах под водой. Рома аккуратно вытащил свои руки из моих и взял скетчбук. — Мы можем просто забыть про это. - развернулся он, чтобы кинуть его к пакету, который лежал на стуле. Я резко остановила его. — Нет, не надо. Ром, я.. - мой голос стал настолько тихим, что ему приходилось прислушиваться, — я просто... прости... Я делала огромные паузы, чтобы преодолеть подступающие к горлу слезы и снова не разреветься при нем. — Я не знаю, что на меня на нашло, прости... Он смотрел на меня так внимательно, будто пытался вскрыть мою черепную коробку своим взглядом, как ножом. Он совершенно не двигался. — Ты хотел показать мне свои рисунки, а я.. - громкий выдох, — Я просто испугалась, что ты жалеешь меня... или смеешься надо мной... я.. - мне не удалось подавить всхлип, — не важно... Рома выдохнул: шумно и длинно. Настолько, что я не поняла, вложил он в это свое разочарование во мне или облегчение. К чему тут думать? Конечно, он разочаровался во мне. — Дура, - это было сказано без злости, почти ласково, — Я бы никогда так не сделал. Я снова всхлипнула и закрыла рот рукой, поднимая на него взгляд. В моих глазах стояли слезы, одна из них сорвалась и потекла по щеке. Рома протянул ко мне руку, стирая ее. — Покажи, - я кивнула на скетчбук, глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста... Мой голос был очень тихий и слабый, как будто все силы я вложила в извинения. Рома помедлил, я видела, как его пальцы сжимали скетчбук, а глаза лихорадочно метались, рассматривая его. Он передумал доверять мне свои рисунки? Решил, что я не достойна этого из-за своих истерик? — Только не смейся. — он открыл его и я выдохнула, сама не замечая, как задерживала дыхание. Он раскрыл его где-то посередине. На странице красовались наброски карандашом: заброшенный реактор с саркофагом и веточки свечения вокруг него. Все выглядело так фотореалистично, земля была будто пропитана этой всей радиацией, этой атмосферой гибели. — Это только набросок, я хотел передать ощущение, ну, знаешь, - его голос сквозил неуверенностью, никогда не слышала такого от него, — когда тихо настолько, что слышно, как радиация скрипит на зубах... Я молчала. Это очень подходило для сюжета моей книги: альтернативное развитие событий популярного ранее сериала "Чернобыль: зона отчуждения". Я посмотрела на Рому, он кусал губы и выглядел так, словно, впервые показывает свой рисунок родителям и боится осуждения. — Листай дальше. - сказал он из-за того, что я слишком долго молчала. Я перевернула страницу. На ней был красочный и яркий набросок девушки: она стояла на крыше, волосы ее развевал ветер, руки были раскинуты. На фоне были заметны огни города, капли дождя и мягкий, почти невесомый закат. Девушка стояла к нам спиной, голова была чуть наклонена, в ней угадывалось что-то неуловимо знакомое. — Это.. - Начала я и сразу замолчала, потому что Рома меня перебил. Зачем он дал время рассмотреть мне это рисунок, но не дал себе времени все объяснить? — Потом. Смотри, - он листнул сразу на три-четыре листа вперед, — Это тоже для обложки, я сделал несколько вариантов. Рисунки были такие красивые, в них угадывался его стиль: немного небрежный и узнаваемый. На одном из рисунков была нарисована атомная станция сильно издалека, как будто это фотография на старую пленку, потертая и надорванная. На другом был нарисован человек, который идет в тьму саркофага, к тому, кто протягивает ему оттуда руку. — Ром.. это очень... - Я замолчала, подбирая слова, — красиво, безумно красиво. Ты так точно передал все, что я тебе говорила... — Я не знал, как можно объединить все, что ты мне говорила. Радиация, Чернобыль, любовь.. - он снова почесал затылок и провел рукоц по волосам, обновляя беспорядок, — А потом понял, что любовь - как радиация, проникает в кожу и остается с тобой навсегда. — Это очень красиво и глубоко.. - Я посмотрела на него, его лицо выдавало максимальное напряжение. — Правда? — Правда. Я снова посмотрела на рисунок и аккуратно провела по нему пальцами. Я боялась нарушить эту картину, но так хотела ощутить каждую линию. — Я не знала, что ты так умеешь.. — Василиса, я сам не знал, - Он наконец-то улыбнулся и посмотрел на свой рисунок, — Я просто слушал твой рассказ про книгу и представлял все это в голове, не мог успокоиться, пока не перенес это все на бумагу. Я улыбнулась и мягко забрала у него из рук скетчбук. Перевернув несколько страниц, я остановилась на том самом рисунке девушки. Девушка все так же стояла на краю крыши и смотрела на огни города и угасающий закат. Как я не заметила в первый раз - ее волосы отдавали темно-синим оттенком. — Рома.. Это я?...