Глава 2. Падение. Часть 2

Очнулась Джессика уже в больнице. Это была частная клиника, иначе и быть не могло, палата класса люкс, больше напоминавшая номер дорогого отеля. Белые стены, белый потолок, запах антисептика и свежих цветов. Рядом кто-то был и держал ее за руку. Она слегка скосила взгляд и заметила отца. Он сидел в кресле рядом с её кроватью, и на его лице, впервые за много лет, был настоящий страх. — Папа... — Голос Джессики был хриплым. — Тише, принцесса — прошептал он, подаваясь вперед и накрывая её ладонь — Не говори. Всё будет хорошо. Я найду лучших врачей в мире. Обещаю, мы всё исправим. И словно в подтверждение его слов, дверь в палату распахнулась, и внутрь вошёл доктор Ричардсон, лучший нейрохирург Нью-Йорка. Это был высокий, седой мужчина с усталыми глазами и густыми, вечно хмурым бровями. Он присел на край кровати и заговорил без всяких предисловий: — Мисс Смит, я должен быть с вами честен. У вас компрессионный перелом позвоночника на уровне второго и третьего поясничных позвонков. Спинной мозг повреждён. Это означает полный паралич нижней части тела — Он выдержал паузу, наблюдая как ужас понимания накрывает её с головой — Шансов на восстановление нет. Вы не сможете ходить. Никогда. Слово «никогда» ударило её под дых сильнее того самого, проклятого столба. Она видела много фильмов, и примерно понимала что значат слова доктора. Но... такое происходило только в кино. Такое могло случиться с кем угодно, но только не с ней. Это не могло быть правдой. Просто не могло, потому что... Потому что не могло. Принять? Смириться? О чем вообще говорит этот тупой врач? Что значит смириться? У неё был влиятельный отец, были деньги, разве они не могут её просто вылечить, зачем пугают? Но увы... Медицина оказалась не всесильной. Диагноз был категоричен, однако ни Джессика, ни её отец не собирались так легко сдаваться. По крайней мере в самом начале. Следующие месяцы превратились в бесконечный круговорот перелетов. Роберт Смит, надеясь на чудо, возил дочь по самым передовым клиникам планеты. Швейцария — клиника в Цюрихе. Германия — институт в Берлине. Израиль — больница в Тель-Авиве. Южная Корея. Япония. Он оплачивал лучших специалистов мира, которые осматривали Джессику, изучали снимки, проводили тесты, и качали головами. — Мистер Смит, принимая во внимание сложность травмы, я должен сказать: чудес не бывает, — сухо резюмировал немецкий профессор. ​— Будь здесь хоть малейший шанс на успех, я бы немедленно взялся за операцию, но его нет, — вторил ему израильский коллега. Шансов действительно не осталось. К тому же параллельно с медицинской драмой разыгрывалась ещё и юридическая. Марк Уилер, под давлением адвокатов Роберта Смита и угрозой серьёзных юридических последствий, взял на себя всю вину за инцидент с Сарой Паркер. Парень признался полиции, что это он в пьяном угаре ударил девушку вазой во время ссоры. Сара выжила, отделавшись сотрясением мозга и трещиной черепа. Роберт заплатил семье Паркеров сумму с шестью нулями, и они не стали подавать в суд и задавать лишних вопросов. Джессику никто ни в чём не обвинял. Официальная версия гласила, что она попала в аварию из-за лопнувшей покрышки и потери управления. Но какая разница, какая версия звучала в полицейских документах, если она была прикована к кровати. Навсегда. Три года спустя. Три долгих года Джессика провела в этой проклятой кровати в своей комнате особняка на Манхэттене. Отец давно уже опустил руки, осознав что его дочь останется калекой навсегда. Но по крайней мере он попытался обеспечить ей максимальные комфорт. Та же специальная ортопедическая кровать стоимостью дороже автомобиля, матрас с эффектом памяти за двадцать тысяч долларов, система электрорегулировки, которая позволяла менять положение одним нажатием кнопки. Всё лучшее, что можно было купить за деньги. Но деньги не могли вернуть ей ноги. Окружённая роскошной мебелью и бордовым бархатом штор, она целыми днями пялилась в плазменную панель на стене. Её руки еще слушались, она могла держать предметы, печатать на планшете, переключать каналы пультом, и даже держать стакан с водой. Но вот всё остальное требовало помощи. Слишком сильно её руки ослабели без нагрузок, а мышцы атрофировались. Что бы ей было легче, отец нанял для неё целый штат прислуги. Сиделки, медсёстры, уборщицы, повара. Их было много но, большинство не выдерживало и месяца. Ведь Джессика нашла новое развлечение в своей изувеченной жизни — издеваться над своими слугами. Нелепые капризы, оскорбления, унижения, все это могло хоть немного, но утешить её. И к удивлению Джессики, и не смотря на все её усилия, среди бесконечной текучки кадров нашлась одна, кто продержалась дольше всех. Это была невысокая женщина за пятьдесят, с усталым лицом и натруженными руками. Два года она работала без нареканий, терпя все её капризы. Даже Роберт кажется заметил её упорство и платил ей втрое больше обычной ставки сиделки. А еще, у Марты были двое детей и муж, который никак не мог найти нормальную работу. Ей нужны были деньги. И потому, Марта терпела. День за днём, неделю за неделей, терпела истерики и капризы. Помогала справлять естественные нужды — подставляла судно, меняла подгузники, если Джессика не успевала позвать. Мыла её, кормила, переворачивала каждые два часа, чтобы не было пролежней, и молчала стискивая зубы, когда очередная гадость вылетала из мерзкого рта искалеченной богачки. Но даже её терпение имело предел. Это случилось в обычный пятничный вечер. Джессика лежала в кровати, уткнувшись в планшет, лениво скроля какой-то текст на экране. На плазме в этот момент транслировался какой-то документальный фильм, но она его не смотрела. В данный момент она листала литературный портал. Перелистывая всякие фанфики, девушка подбирала себе чтиво на вечер, в основном всякую дрянь про попаданцев. Попаданцы. Эти чёртовы попаданцы были везде. Истории о людях, которые умирали и просыпались в других мирах, с читами, системами, или суперспособностями. Они получали второй шанс, новую жизнь, или даже новое тело. Джессика страшно завидовала даже этим вымышленным персонажам. Каждое утро она открывала глаза в надежде, что прошлой ночью ей просто приснился кошмар, и никакой аварии не было. Что сейчас она встанет, спокойно пройдётся по комнате, и почувствует пол под ногами. Но увы, каждое утро она все так же просыпалась в своём проклятом теле, по прежнему прикованная к постели. — Задолбало, — прошептала Джессика и швырнула планшет в стену. Получилось слабо. Мышцы рук настолько ослабли, что планшет просто шлёпнулся на ковёр. — Марта! Дверь приоткрылась, впуская сиделку. — Да, госпожа? — Подними планшет. Марта подняла планшет, протёрла экран салфеткой, и аккуратно положила на кровать. — Теперь воды. Хочу пить. — Сейчас. Марта принесла стакан с водой, и поднесла к губам Джессики. Та сделала глоток и скривилась. — Слишком холодная! Хочешь что бы я горло простудила? Принеси потеплее! — Сейчас, — Марта ушла, и вернулась через минуту с тёплой водой. — Фу! Теперь слишком горячая! — Джессика оттолкнула стакан. — Ты специально издеваешься? Принеси лучше апельсиновый сок. — Хорошо, госпожа. — Стой! — Джессика остановила её. — Сначала судно. Хочу в туалет. Марта молча кивнула. Она принесла специальный прибор, и помогла Джессике. Пока девушка справляла нужду, ей стало скучно, и она заговорила. — Марта, у тебя ведь муж есть? Марта напряглась, но ответила: — Да, госпожа. — Он тебя бьёт? — Нет. — Жаль. — Джессика усмехнулась. — Значит, тюфяк. Наверное, и в постели никакой. Сколько у него? Сантиметров, я имею в виду. Марта стиснула зубы, продолжая помогать Джессике. — Я предпочту не отвечать на этот вопрос, госпожа. — Ха! — Джессика расхохоталась. — Значит, маленький. Я так и думала. Знаешь, Марта, у моих парней всё было по-другому. Вот Дилан например, у него девятнадцать сантиметров было. Настоящий жеребец. А Марк... — Она закрыла глаза, улыбаясь. — У Марка было семнадцать. Но он лучший, что у меня был. Как он меня трахал... Твой муж так не умеет. Даже рядом не стоял. Марта молчала. Её руки дрожали, а челюсть была сжата так сильно, что начала болеть. — Госпожа, вы закончили? — Да. Марта забрала судно, и собралась выходить из комнаты. — Подожди, Марта. — Джессика посмотрела на неё с каким-то странным, предвкушающим интересом. — А знаешь, у меня есть идея. Найди себе нормального мужика. Я даже могу помочь. У меня есть знакомый — Крис. Помнишь, я показывала тебе его фото? — Джессика улыбнулась. — Он любит зрелых женщин. Отымеет тебя как следует. И ты забудешь про своего неудачника. Считай, что это моя благодарность за твой труд. Так... Где тут был его номер... Дзинь! Металлическое судно выпало из рук Марты, ударившись о пол. Женщина стояла молча, глядя на Джессику каким-то нечитаемым взглядом. В комнате повисла тяжелая тишина. Однако длилась она не долго. Взгляд сиделки, всегда тусклый и покорный, словно прояснился, и в нем появилось что-то страшное. То, чего там раньше не было за все эти два года. — Э... Марта? — Улыбка медленно сползала с лица Джессики. — Ты чего? Подними судно. Я же пошутила. Марта! Женщина двинулась к кровати. В её глазах горела такая решимость сделать что-то нехорошее, что Джессике стало страшно. — Марта, стой! Что ты делаешь? Я же не серьёзно! Мар... Сиделка нависла над Джессикой, и её натруженные пальцы вдруг сомкнулись на горле девушки, сжимаясь с невероятной силой. Джессика попыталась вдохнуть, но ничего не получилось. Тогда её слабые руки поднялись, и попытались оттолкнуть Марту, царапая её запястья, но всё было бесполезно, у неё просто не было сил оказать хоть малейшее сопротивление. — Ненавижу, — шептала Марта, сжимая горло всё сильнее. Её лицо было совсем близко, искажённое яростью и чем-то похожим на освобождение — Как же я тебя ненавижу, мерзкая, гнилая тварь. Два года. Два года она молча терпела бесконечные унижения, оскорбления, и капризы этой зазнавшейся искалеченной дряни. А ведь никто до неё не выдерживал больше месяца. Но у Марты были дети, муж, и долбанный кредит, который нужно было гасить. Ей отчаянно нужны были деньги. И она терпела. Но это — последнее, что сказала Джессика — стало той самой каплей, переполнившей чашу её терпения. Лёгкие Джессики горели от нехватки воздуха. Зрение плыло, а лицо Марты расплывалось в красно-чёрной пелене. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Умираю. Опять». *** Взрыв огня в груди заставил её вынырнуть из небытия. Джессика судорожно вдохнула, и тут же закашлялась, захлёбываясь воздухом. Воздух обжигал горло, а лёгкие болезненно раздувались. Перед глазами стояла мутная пелена, всё расплывалось, и плыло, но вскоре зрение начало по немного проясняться. Сначала она почувствовала под собой что-то твёрдое, гладкое и холодное. Пол? Джессика опустила руку, и коснулась холодной поверхности. Она попыталась опереться на руку, чтобы подняться... И замерла. Она чувствовала пол. Не только ладонями, а и всем телом: ногами, ягодицами, спиной. Джессика попыталась пошевелить пальцами ног, и они пошевелились. Она согнула правое колено, и оно согнулось. Напрягла мышцы бедер, и почувствовала, как они работают. Из её горла вырвался истерический, дрожащий, полубезумный смех. Джессика откинулась на спину, раскинув руки в стороны, чувствуя каждый сантиметр своего тела. Каждую мышцу, каждое прикосновение холодного пола. Она могла двигаться, шевелить пальцами, и у неё снова были ноги. НОГИ! Смех становился громче, переходя в истерику. — Ты что, больная? — резкий молодой голос раздался откуда-то сверху. — И хорош пиздой светить. Прикройся хоть чем-нибудь. Джессика мгновенно замолчала. Она резко села, оглядываясь по сторонам. Но первым делом, конечно же посмотрела на себя, и замерла снова. Она была полностью голая, а первое что бросилось в глаза — грудь. Она почему то стала больше. Намного больше. Раньше у неё был крепкий второй размер, а сейчас перед ней был третий, почти четвёртый. Что за хрень? Она огляделась. Обстановка вокруг, на первый взгляд напоминала обычную квартиру. Просторная, пустая комната с белыми стенами и высоким потолком. Деревянный паркет медового оттенка покрывал пол, отражая лунный свет из больших окон. Окна занимали почти всю стену справа. За стеклом виднелись другие здания, обычный городской пейзаж. Слева — несколько дверей, а в углу комнаты сидел парень. Молодой — лет шестнадцати, семнадцати, азиат в чёрных джинсах и тёмной рубашке. Китаец или японец, Джессика не особо различала их. Он смотрел на неё с презрением и каким-то нехорошим предвкушением в глазах. — А что, не нравится? — Джессика ухмыльнулась, возвращаясь к привычной роли. Три года в кровати не убили её характер. — Лови момент, мелкий. Когда ещё голую бабу увидишь? — Пф. — Парень фыркнул, усмехнувшись криво и неприятно. — Ты лучше о себе подумай. Сейчас Ганц начнёт всякий сброд набирать. Посмотрим, что ты тогда запоёшь. — Ганц? — Джессика хотела съязвить ещё что-то, но слова застряли у неё в горле. Потому что следующее, что она увидела, проследив за взглядом парня что сейчас смотрел ей за спину, было оно. Посреди этой обычной, хоть и пустоватой комнаты стоял чёрный шар. Огромный, полтора метра в диаметре, идеально круглый. Он был точно такой же, как в манге. Буквально один в один. Джессика медленно перевела взгляд на парня, и присмотрелась. Из-под воротника его рубашки виднелся край чего-то чёрного, облегающего, как вторая кожа. Чёрный костюм? — Ты... — Голос Джессики дрогнул. Впервые за много лет она почувствовала страх. Или восторг? — Это реально? Это Ганц?