Часть 26. Субботнее тепло в кругу семьи.

Глава 26. Субботнее тепло в кругу семьи. Суббота, 30 сентября. Гермиона проснулась, но глаза ещё не открыла. Она лежала головой на груди Драко, обнимая его за талию, их обнажённые тела переплелись после потрясающей ночи. Такое бывало крайне редко — обычно в их спальню мог зайти Эд, но сейчас дверь была заперта, и если бы он вдруг постучал, они успели бы быстро одеться. Драко крепко обнимал её во сне, прижимая к себе. Одна его рука лежала у неё на талии, другая запуталась в её коротких волосах. В его объятиях было невероятно тепло, уютно, спокойно. Гермиона медленно открыла глаза и посмотрела на окно. Утро было пасмурным, в окна барабанил дождь. Несмотря на отвратительную погоду, она улыбалась. Приподняла голову немного вверх и уткнулась носом в шею Драко, вдыхая его запах — яблоко, мята, что-то древесное, такое родное. — М-м-м, — протянул Драко, сжимая её в объятиях ещё крепче. — Доброе утро, моё солнышко. — Доброе утро, мой снежок, — ответила ему Гермиона. — Утро сегодня не очень, да? Дождь, — Драко приоткрыл один глаз и посмотрел на окно. — Да, пасмурное, — согласилась она. — А сколько времени? — зевая, спросил Драко и потянулся к тумбочке за своими часами. На часах время было 10:20 утра. — М-м-м, мы хорошо поспали. Ты выспалась, сердечко? Или можем ещё поспать чуть-чуть? — Да нет, я выспалась. К тому же мы в доме родителей, как-то неудобно долго спать, да и вообще пора вставать, одеваться, — говорила Гермиона. Драко только прижал её крепче к себе. — Не хочется вставать, хочется поваляться. Я бы лежал с тобой так всю жизнь, — он гладил её спину, плечи, руки, взял её за руку, переплёл их пальцы и начал целовать каждый палец, медленно, с наслаждением, задерживаясь губами на подушечках. Гермиона надавила ему на плечи, укладывая его на кровать, и легла сверху, вытягиваясь всем телом. Положила одну свою руку на другую, на его груди, на руки положила подбородок, продолжая смотреть на него. Их глаза встретились, и в этом взгляде было всё — нежность, игривость, любовь. — Слушай, — вдруг сказала она, и в её глазах загорелся любопытный огонёк. — А сколько у тебя было женщин? Ну, в смысле… в постели? Драко очень сильно удивился и приподнял бровь. — Зачем тебе это? — спросил он, и в его голосе слышалось искреннее недоумение. — Это какой-то тест? Если да, то я его, кажется, проваливаю, потому что не понимаю, к чему ты ведёшь. — Нет, не тест, — она пожала плечами, но её губы тронула лёгкая улыбка. — Просто интересно стало. Ты такой… опытный. Я подумала, может, у тебя их были десятки. — Всего две, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты. В том баре, шесть лет назад. Ты была моей первой женщиной. С тобой я лишился девственности. Потом была Кейт, с которой я встречался в Санкт-Петербурге, и теперь снова ты. Вот и вся моя «коллекция». Гермионе с трудом в это верилось. — Две? — переспросила она. — Но ты такой… такой… — Какой? — он усмехнулся. — Ну давай, скажи. — Красивый, уверенный в себе, харизматичный. От тебя девушки должны быть без ума. Я думала, у тебя были десятки женщин. Или хотя бы пять-шесть. — Я далеко не бабник, — Драко провёл пальцами по её щеке, очерчивая линию скулы. — Я могу спать только с теми женщинами, к которым хоть что-то чувствовал. К Кейт поначалу были чувства, но потом быстро всё прошло. А к тебе, Гермиона, у меня не просто чувства. Я очень сильно тебя люблю. Ты — любовь всей моей жизни. Ты и Эд. Она молчала, переваривая услышанное. В её глазах читалось и удивление, и что-то ещё — глубокая, тёплая нежность. — Знаешь, — продолжил он, — я искал ту девушку из бара. Скарлетт. Искал несколько месяцев. Возвращался в тот бар снова и снова, всматривался в лица, надеялся на чудо. Но потом сдался и попытался себя убедить в том, что это был сон. И сам в это в какой-то момент поверил. А сейчас я безумно счастлив, что та девушка из сна и бара оказалась вполне реальной. И у меня с ней есть прекрасный сын. И я надеюсь, что когда-нибудь у нас будет ещё много детей. Я хочу слышать, как наш дом наполняется детским смехом. Хочу видеть, как ты снова беременна. Хочу держать нашего малыша на руках. Гермиона улыбнулась и поцеловала его в ямочку на подбородке. — А у тебя? — спросил он, переворачивая их так, что теперь она оказалась под ним. — Сколько у тебя было мужчин? — Первым был ты, — ответила она, глядя ему в глаза. — Тогда, в баре. Потом Джейсон. И сейчас снова ты. Мне было далеко не до романов. Я растила сына, строила бизнес, пыталась выжить. У меня просто не было времени и сил на кого-то ещё. — Значит, я был твоим первым мужчиной, а ты — моей первой женщиной, — подытожил Драко. Он тяжело вздохнул. — Жалко, что нас развела тогда судьба. Мы могли бы быть первыми и единственными друг у друга. Никаких Кейт, никаких Джейсонов. Только ты и я. — Мы и так единственные друг у друга, — она коснулась его щеки, провела пальцами по скуле. — Просто мы должны были пройти эти испытания, чтобы повзрослеть, стать другими людьми. К тому же я не могла тогда рассказать тебе о ребёнке, да и мы были под гнётом общества, чистокровные, маглорождённые, ты сам тогда придерживался этих взглядов. Было больно. Но сейчас всё иначе. Мы вместе. У нас есть Эд. У нас есть семья. И это главное. — Ты права, — он поцеловал её в лоб. — А что бы было, если бы ты тогда сказала мне, что ты — это ты? Не Скарлетт, а Гермиона Грейнджер? — Не знаю, — она пожала плечами. — А ты как думаешь? — Я думаю, мы были бы вместе, — он говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Я бы испугался, конечно. Мой отец тогда был совсем другим, мои взгляды были другими. Но я бы не бросил тебя. Мы бы вместе растили сына. Хотя… я тогда был совсем другим. Слабым, сломленным, зависимым от алкоголя. Может, и к лучшему, что всё произошло так, как произошло. Ты вырастила Эда сильным и счастливым, а я смог стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. — Давай не будем думать о том, что было бы, — она обняла его за шею. — Будем просто жить и строить наше будущее. Вместе. — Договорились, — он поцеловал её в нос. — Кстати, о будущем. Как думаешь, сколько у нас будет детей? — О, Мерлин, — она рассмеялась. — Мы ещё даже не поженились, а ты уже о детях! — Я просто планирую, — он улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки. — Трое. Минимум. — Трое? — она сделала вид, что задумалась. — Ну, не знаю. Это же сколько пелёнок, бессонных ночей, криков… А если у них у всех будет твой характер? Я с одним-то иногда с ума схожу, а тут трое! — Зато сколько любви, — он чмокнул её в губы. — И вообще, мой характер — это не недостаток, это особенность. — Ты просто хочешь целую хоккейную команду, — она хихикнула. — Вообще-то для хоккейной команды нужно минимум шесть, — он поиграл бровями. — Но я согласен на компромисс. Трое. Или четверо. — Ты невозможен! — она начала щекотать его, и он, смеясь, перехватил её руки. — И ты меня любишь, — он поцеловал её в шею, туда, где бился пульс. — Люблю, — она притянула его ближе. — Больше, чем люблю. — И я тебя, — прошептал он, целуя её в губы. Поцелуй был медленным, нежным, полным обещаний. Его язык скользнул в её рот, и она ответила, запуская пальцы в его волосы. Они целовались долго, пока кислород не закончился. Он оторвался первым, тяжело дыша. — Так, — сказал он, отстраняясь. — Если мы продолжим, то никогда не выйдем из этой спальни. И наши родители будут гадать, чем это мы там занимаемся до полудня. — А кто сказал, что я хочу выходить? — она улыбнулась. — Мне и здесь хорошо. — У нас впереди весь день, — он поцеловал её в кончик носа. — И вся ночь. А сейчас — давай всё-таки вставать. У нас гости сегодня. — Ладно, — она вздохнула. — Но сначала… Она не закончила фразу. Вместо этого она поцеловала его — глубоко, страстно, притягивая к себе. Драко перевернул её к себе боком, прислоняя её спиной к своей груди, и начал целовать в мочку уха, шею. Его левая рука просунулась под её телом и легла на левую грудь, а правая рука — на правую, проводя пальцами по нежной коже, сжимая, массируя, прокручивая, пощипывая соски. Гермиона застонала, выгибаясь, прижимаясь к нему плотнее. — Твоя грудь — это моё наваждение, — прошептал он ей в ухо, покусывая мочку. — Яблочки мои сладкие. Я могу ласкать их бесконечно. — Драко… — выдохнула она, чувствуя, как его пальцы играют с её сосками, то сжимая их, то оттягивая, то прокручивая между пальцами, то обводя круговыми движениями. Он согнул её правую ногу в колене и начал трахать её пальцами правой руки — глубоко, ритмично, сильно. Его указательный и средний пальцы скользнули внутрь, а большой палец начал массировать клитор круговыми движениями, то надавливая, то едва касаясь. При этом он не останавливаясь массировал левой рукой её левую грудь и целовал ухо, проводя языком по ушной раковине, засовывая язык внутрь, имитируя то, что он делал пальцами. Гермиона выгибалась, стонала, вцепляясь в его бёдра, чувствуя, как напряжение нарастает. — О-о-о… — стонала она. — Драко… пожалуйста… — Что, маленькая? — шептал он, ускоряя движения пальцев. — Что ты хочешь? Скажи мне. — Я хочу… я сейчас… — она задыхалась, чувствуя, как напряжение внизу живота становится невыносимым. — Нет, — он замедлился, не давая ей кончить. — Я хочу довести тебя до сквирта. Хочу видеть, как ты теряешь контроль. — Драко… — она всхлипывала, царапая его бёдра ногтями. Он снова ускорился, входя в неё тремя пальцами, сгибая их, массируя стенки, одновременно сильно и быстро стимулируя клитор большим пальцем. Его левая рука продолжала сжимать её грудь, пощипывая сосок. Он целовал её шею, посасывая, покусывая, оставляя следы, которые потом она замаскирует тональником. Она чувствовала, как её мышцы сжимаются вокруг его пальцев, как нарастает та самая знакомая волна, которая предшествовала сквирту. Живот скручивало в тугой узел, дыхание перехватывало, перед глазами плыли круги. Ей казалось, что она вот-вот взорвётся. — Я сейчас… — выдохнула она. — Я… Драко… — Кончай, Львёнок, — прошептал он ей в ухо. — Кончай для меня. Я хочу чувствовать, как ты течёшь. И её прорвало. Она кончила с криком, содрогаясь всем телом. Из неё хлынула горячая, прозрачная жидкость — сквирт, обильный, мощный, — заливая его руку и простыни. Он продолжал двигать пальцами, продлевая её удовольствие, пока её тело не перестало дрожать, пока последние капли не стекли по его пальцам. — Ты… — она не могла говорить, тяжело дыша. Её тело всё ещё дрожало. — Тш-ш-ш, — он поцеловал её в плечо. — Я ещё не закончил. Он вытащил пальцы, слизал с них её влагу, не сводя с неё глаз, и заменил их своим членом. Медленно, сантиметр за сантиметром, он вошёл в неё сбоку, кладя её ногу себе на бедро. Она всё ещё была мокрой после сквирта, и его член скользнул внутрь с лёгкостью, но при этом её стенки сжимались вокруг него так туго, что он застонал. — Чёрт, какая же ты узкая, — прошептал он, начиная двигаться. — Такая тёплая. Моя. Только моя. Он двигался медленно, глубоко, и она подстроилась под его ритм, прижимаясь к нему всем телом. Его правая рука повернула её голову к себе, и они страстно, глубоко целовались. Его язык исследовал её рот, сталкиваясь с её языком, и она отвечала ему с той же страстью. Затем его правая рука медленно опустилась вниз и легла на правую грудь. Теперь он массировал её груди обеими руками, сжимая, пощипывая соски в такт своим движениям. Гермиона своей правой рукой держала его голову, зарываясь пальцами в его волосы, скребя ногтями кожу головы, и он мурлыкал от удовольствия. — Ты чувствуешь, как я люблю тебя? — прошептал он, ускоряясь. — Да-а-а… — простонала она. — Я чувствую… Боже, Драко… Я чувствую каждый твой сантиметр внутри меня… Ты такой твёрдый… такой горячий… — Ты вся дрожишь, — шептал он, вколачиваясь в неё всё быстрее. — Твои стоны — лучшая музыка. Я хочу слышать их всегда. Я хочу, чтобы ты стонала для меня каждую ночь. — Драко… я… я сейчас… — она всхлипывала, чувствуя, как нарастает новая волна удовольствия. — Со мной, — прошептал он. — Кончай со мной, Львёнок. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня. Хочу кончить вместе с тобой. Она кончила первой, выкрикивая его имя, содрогаясь всем телом. Её мышцы сжали его член с такой силой, что он зарычал и кончил следом, изливаясь глубоко в неё. Они лежали так несколько секунд, тяжело дыша, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Затем они приняли душ, нежно, с любовью намыливая друг друга, целуясь, обнимаясь, смеясь. Драко аккуратно, нежно вытер её полотенцем, закутывая, как в кокон, и целуя в лоб, в веки, в нос. Сам обмотал полотенце вокруг бёдер. Он вошёл в спальню, призывая Рикки, чтобы тот принёс их домашнюю одежду. Гермиона в это время чистила зубы — откуда ни возьмись в ванной стояли две зубные щётки. Драко сказал, что родители всё предусмотрели. Рикки принёс им одежду. Драко спросил у него, как дела дома, а Гермиона попросила Рикки, чтобы тот трансгрессировал сюда Симбу. — Драко, а родители не будут против? — спросила она, когда Рикки исчез. Драко широко улыбнулся, обнял её за талию: — Родители любят животных. Против точно не будут. Гермиона надела чёрные штаны из вискозы, серую майку и свой любимый серый домашний кардиган. Драко одел свой любимый спортивный костюм. — В вашей семье, наверное, принято завтракать красиво одетыми, а не в спортивном? — спросила Гермиона, поправляя кардиган. — Раньше было так, до войны. Этикет и всё такое. Сейчас уже давно такого нет, все одеты как удобно, тем более это завтрак, — ответил Драко. Они вышли из спальни, держась за руки. В коридоре, напротив их спальни, была дверь в комнату Эдварда. Они решили заглянуть. Открыв дверь, Гермиона ахнула, увидев комнату. Стены были окрашены в морском стиле: на одной стене был нарисован огромный пиратский корабль с чёрными парусами и пиратским черепом на флаге, на другой — карта сокровищ с компасом и сундуками, полными золотых монет. Потолок был выкрашен в тёмно-синий цвет с мерцающими звёздами, а кровать была в форме пиратской шхуны с деревянными бортиками и канатами. На полках стояли модели кораблей, глобус, книги о приключениях, а в углу висел гамак, в который можно было забраться и читать. Вся комната была оформлена с такой любовью и вниманием к деталям, что Гермиона прижала руку ко рту. — Драко, это… это потрясающе, — прошептала она. — Твои родители так постарались. — Я же говорил, что они его уже обожают, — Драко улыбнулся, обнимая её за плечи. — И это только начало. Они его зацелуют и задарят подарками так, что мы будем его ревновать. Эд спал на животе, обняв подушку, его платиновые кудри были взъерошенными. Он выглядел таким счастливым, таким умиротворённым в своей новой комнате, что Гермиона не стала его будить. Они спустились вниз, в столовую. Там уже сидели Люциус, Нарцисса и Меда. — Доброе утро, сынок! Доброе утро, доченька! — сказал Люциус, откладывая газету. — Доброе утро, детки, — произнесла Нарцисса с тёплой улыбкой. — С добрым утром, дорогие, — добавила Андромеда. — Доброе утро, — хором сказали Драко и Гермиона. — Садитесь скорее завтракать. А Эдик ещё спит? — спросила Нарцисса. — Да, по выходным он всегда долго спит. Да и когда в школу, чаще всего мы его будим, но иногда он встаёт сам. А на выходных пусть отсыпается, мне жалко его будить. Мне нравится, как ты его назвала — Эдик, — говорила и хихикнула Гермиона. — Ой, — Нарцисса смутилась, прижав руку к щеке. — Я даже не подумала. А вдруг ему не понравится? Вдруг он решит, что это слишком по-детски? — Мам, — Драко взял её за руку, — ему понравится. И вообще, это так мило. Ты же его бабушка, ты имеешь право называть его ласково. — Правда, мам, — поддержала Гермиона. — Ему понравится. Он у нас мальчик добрый. И если что, он сам скажет. Он у нас честный. — Ну, если вы так говорите… — Нарцисса улыбнулась, и её глаза заблестели. — Тогда я буду его так называть. — Кстати, мам, пап, — обратилась Гермиона, — вы не против, если Рикки сейчас трансгрессирует сюда нашу собаку, Симбу? Он хаски, ему всегда грустно, когда он остаётся дома один. — Конечно, мы не против, дочь. Я так понимаю, это лучший друг Эда? — спросил Люциус. — Да, они неразлучны. Эд его обожает, и Симба его тоже. Они даже спят вместе. — А Тедди тоже ещё спит? — спросил Драко. — Да, он тоже у нас соня, ты же знаешь, — ответила Меда. Гермиона и Драко кивнули. — Так, ну что хватит разговоров, пора завтракать! — скомандовала Нарцисса. Стол ломился от еды: блинчики с творогом и ягодами, вафельки с шоколадным сиропом, воздушный омлет с сыром и зеленью, тарелка с бутербродами с лососем, авокадо и сливочным сыром, фруктовая нарезка, и прямо посередине стола — большой сырный пирог. Драко ухаживал за Гермионой: налил ей её любимый кофе, себе — двойной эспрессо. — Итак, что тебе положить? — спросил он, беря в руки тарелку. Гермиона задумалась, разглядывая всё это великолепие, но её взгляд упал на сырный пирог. Он выглядел точно так же, как тот, что Драко ел в кофейне в день их встречи. — О, сырного пирога, пожалуйста, — с широкой улыбкой произнесла она. Драко положил ей в тарелку кусочек. Гермиона взяла вилку, попробовала и зажмурилась от удовольствия. Вкус был великолепным — нежным, сливочным, с хрустящей корочкой. Заметив взгляд Нарциссы, она спросила: — Ты чего, мам? — Тебе нравится? Вкусно? — с надеждой спросила Нарцисса, теребя край скатерти. — Да, очень! Невероятно вкусный пирог! Я такого пирога в своей жизни уже давно не ела. — Спасибо, мне очень приятно, — ответила Нарцисса, и её щёки порозовели. — Это ты готовила? — удивилась Гермиона. — Да. — Ого! Это очень-очень вкусно! Спасибо, мам, — сказала Гермиона, и Нарцисса просияла. — Теперь я понимаю, откуда у Драко талант к готовке. — Вообще-то я научился готовить у домовиков, а не у мамы, — усмехнулся Драко. — Но пирог у неё действительно гениальный. Лучше, чем у меня. Они продолжили завтракать, и Андромеда спросила: — А Гарри сегодня придёт? — Да, они должны сегодня прийти, но это будет не раньше чем часам к двум, ведь Пенси беременна и долго спит, — ответила Гермиона. В этот момент в столовую вошёл Тедди — с фиолетовыми волосами, как у мамы, сонный, но уже улыбающийся. — Доброе утро, — пробормотал он, садясь за стол. — Доброе утро, Тедди, — ответили все хором. — А дядя Гарри сегодня придёт? — спросил он, с надеждой глядя на взрослых. — Придёт, Тедди, но чуть позже, — ответила Гермиона. — Придётся немножко потерпеть. — Я потерплю, — вздохнул Тедди. — Я уже много лет терплю. Бабушка говорит, что терпение — это добродетель. За столом повисла тишина, а потом Люциус мягко сказал: — Сегодня ты его увидишь, Тедди. Обещаю. Тедди кивнул и принялся за блинчики. — Миона, — Люциус отпил кофе, — расскажи нам, что дальше будет в твоей четвёртой книге. Я прочитал первые главы, и мне не терпится узнать! — О, да! — поддержала Нарцисса. — Расскажи, пожалуйста! — Ну, хорошо, — Гермиона отложила вилку. — Итак, вы помните, что Дерека Малфорда обвиняют в убийстве его друга и партнёра по бизнесу. Он сбегает в Нью-Йорк и начинает своё собственное расследование, и ему на помощь приезжает команда «Тайна» — Скарлетт, Грэг и Пенелопа. — Да, это мы помним, — кивнул Люциус. — И что дальше? — Дальше они начинают расследование. Оказывается, что убийство — это лишь вершина айсберга. За ним стоит целая сеть коррупции, связанная с контрабандой артефактов. Дерек случайно узнал об этом, и его партнёра убрали, чтобы заткнуть ему рот. А Дерека подставили. — И как они расследуют? — спросила Меда. — Ну, Скарлетт, как руководитель агентства, берёт на себя аналитическую работу — изучает документы, финансовые отчёты, связи. Грэг, как бывший полицейский, работает с уликами, опрашивает свидетелей. А Пенелопа, как специалист по связям с общественностью, добывает информацию через свои контакты. И конечно, Дерек и Скарлетт начинают сближаться. Но подробностей не ждите — иначе читать будет неинтересно. — Ты нас дразнишь! — воскликнула Нарцисса. — Немного, — Гермиона рассмеялась. — Но я и так уже много рассказала. Остальное — секрет. Все за столом уже почти доели свой завтрак, сидели, общались и попивали кто чай, кто кофе, когда в столовую зашёл сонный, зевающий Эдвард с взъерошенными платиновыми волосами. Драко, увидев сына, широко улыбнулся и обратился к Люциусу, Нарциссе и Андромеде, говоря тихо, но Гермиона и Тедди тоже слышали: — А вот сейчас и будет знаменитый ритуал, традиция пробуждения. Только, чур, не пугайтесь — это очень мило. Эд подошёл к Гермионе, потянул ручки к ней. — Мамочка, возьми меня на ручки, — пробормотал Эдвард. Гермиона взяла сына на руки и посадила себе на колени. — Мамочка, можно я ещё немножко посплю у тебя на ручках? — попросил Эд. — Конечно, — ответила Гермиона. Эдвард положил свою голову ей на грудь и обнял руками за талию. Гермиона гладила его по спинке и по волосам, малыш снова задремал. — Пусть ещё немножко поспит, — объяснила Гермиона всем присутствующим и положила свою голову на плечо Драко. Андромеда, Нарцисса и Люциус смотрели на них, улыбаясь. Люциус, сидевший рядом во главе стола, тихо спросил: — А можно мне погладить его по головке? — Конечно, можно, пап, — ответила Миона. — А мне можно? — спросила Нарцисса. — Ну что за вопросы, конечно, мам. Только не будите его, — попросила Миона. Нарцисса и Люциус аккуратно и нежно гладили внука по взъерошенным платиновым волосам. Малыш даже не шевелился, только вздыхал во сне. — Кажется, он ещё больше уснул, — сказал Драко. Гермиона кивнула, широко улыбаясь, и поцеловала Драко в щёку. Нарцисса вернулась на своё место, садясь на стул, Люциус откинулся на свой. Прошло ещё полчаса, и Гермиона начала потихоньку будить сына. — Тигрёночек мой, просыпайся, — говорила она нежно, одной рукой взъерошивая его волосы, другой начиная легонечко щекотать по животику. Эд немного хихикнул. — Это кто у меня такой сонный? Мой тигрёнок? — спросила Гермиона, целуя Эда в лоб. — Да-а-а, — зевая и потягиваясь, протянул Эдвард. — А у кого такие красивые пухлые щёчки? У моего рождественского чуда? — спрашивала Гермиона, целуя обе его щёчки. Эдвард хихикнул, обнял маму за шею и снова сказал: — Да-а-а. — А у кого такие красивые серые глазки? Ну-ка, открой, покажи мне свои красивые глазки, — улыбалась и нежно целовала его в каждое веко Гермиона. Гермиона начала щекотать его пяточки. Эдвард хихикал и наконец открыл глаза. — У меня, — ответил Эд. — А в кого у тебя такие красивые серые глазки? — спросила Гермиона, начиная щекотать сына за подмышки. Эдвард уже вовсю хохотал, пытаясь отбиться, но у него ничего не получалось. — В папочку и дедушку! — продолжая хохотать, ответил Эдвард. Он ещё сильнее обнял Гермиону за шею. — Мамочка, а поцелуй меня, как раньше, как ёжики целуются, помнишь? — попросил Эд. Гермиона и Эдвард прислонились друг другу носами и потёрлись. Они оба хихикали. За столом Люциус, Нарцисса, Андромеда, Тедди и Драко с нежными улыбками и умилением наблюдали за ними. По щекам Нарциссы текли слёзы, а Люциус пытался их скрыть. Потом Эдвард посмотрел на Драко. — Папочка, а теперь твоя очередь, поподкидывай меня! — попросил Эдвард, протягивая к нему руки. Драко встал со стула, взял сына из рук Гермионы и начал подбрасывать. — Кто у нас самый меткий нападающий? — спросил Драко, подбрасывая Эда. — Я-я-я! — хихикая, сказал Эд. — Кто у нас самый быстрый на льду? — Я-я-я! — А кто будет самым юным капитаном «Рейнджерс»? — Я-я-я! — прокричал Эдвард. — А кто сегодня будет строить замок из лего с Тедди и Симбой? — Я! Я буду строить самый высокий замок! Гермиона повернулась к Нарциссе и Андромеде и сказала: — Это потрясающе и мило, но у меня каждый раз замирает сердце. Затем Эд попросил Драко: — Папа, опусти меня, пожалуйста. Драко опустил Эда на пол, и он направился к Нарциссе. — Бабушка, теперь ты возьми меня на ручки! Нарцисса с широкой улыбкой подхватила внука и посадила себе на колени. Драко сел на своё место рядом с Гермионой, они переглянулись, улыбаясь друг другу. — Бабушка, а у тебя есть конфеты? — спросил Эд. — Эдвард Филипп Малфой, это что за попрошайничество?! — возмутилась Гермиона. В тот момент, когда Гермиона назвала полное имя Эда, особенно фамилию, Драко смотрел на неё с гордостью и огромной любовью. Люциус смотрел на неё мягко, нежно, по-отечески улыбаясь. Нарцисса распахнула глаза, в них светилось столько счастья, что и словами невозможно передать. — А что здесь такого, мама? Все мои одноклассники в школе говорят, что у их бабушек всегда есть вкусняшки, — возразил Эд. За столом послышались хихиканье с разных сторон. — И только из-за этого надо любить бабушку? Только из-за того, что у неё есть вкусняшки? — продолжая возмущаться, спросила Гермиона. — Да нет, бабушку я и так люблю, даже если у неё не будет вкусняшек, — Эд повернул голову к Нарциссе. — Но ведь у тебя есть вкусняшки? Все за столом уже в голос расхохотались. Нарцисса вытащила из кармана одну конфетку. — Ну конечно, мой маленький сластёна, у меня всегда для тебя есть конфеты, — сказала Нарцисса. — Эдвард, только одну, и не вздумай больше клянчить! — немного строгим голосом сказала Гермиона. — Хорошо, мамочка. Спасибо, бабушка! — Эд развернул конфету и отправил её в рот. — Не за что, сластёна. Запомни: у меня всегда для тебя есть вкусняшки, — Нарцисса поцеловала его в макушку. — Мам! — в один голос воскликнули Драко и Гермиона, но Драко взял её за руку под столом и продолжил: — Пожалуйста, мам, не балуй его слишком сильно. — Ну хорошо, хорошо, — веселясь, улыбаясь, ответила Нарцисса. Эдвард повернулся к Люциусу и потянул к нему руки. — Дедушка, теперь твоя очередь, возьми меня на ручки! Люциус с ещё более широкой улыбкой и глазами, полными счастья, взял внука на руки, посадил к себе на колени. — Деда, а когда мы с тобой пойдём на игру «Рейнджерс»? — Уже завтра! Я купил билеты. Пойдём ты и я, и папа с мамой, — ответил Люциус. — Ура-а-а-а! Мы пойдём на игру! А Тедди пойдёт с нами? — спросил Эд. — О, Эд, я не очень люблю хоккей, я очень сильно люблю футбол, — ответил Тедди. — Но когда будут твои игры, я обязательно буду болеть за тебя. — Правда? — обрадовался Эд. — Конечно! Ты же мой троюродный брат! — А можно я когда-нибудь тоже пойду с тобой на футбол? — Конечно! — Тедди просиял. — Я как раз хочу на следующей неделе пойти на стадион с бабушкой. Пойдёшь с нами? — Пойду! — Эд подпрыгнул на коленях у Люциуса. — Деда, а ты пойдёшь? — С удовольствием, мой чемпион, — ответил Люциус. — Я, знаешь ли, и футбол тоже люблю. Не так сильно, как хоккей, но люблю. — А в футболе тоже есть нападающие? — спросил Эд. — Есть, — кивнул Люциус. — Только они называются форвардами. Они забивают голы. — Как я! — гордо заявил Эд. — Именно, — Люциус поцеловал его в макушку. — Ты у нас будущий чемпион. И в хоккее, и в футболе, и вообще везде. Гермиона сидела, опустив голову Драко на плечо и переплетя пальцы с его пальцами. Она была безумно счастлива. Она уткнулась ему носом в шею, вдыхая его запах. Он уткнулся носом в её волосы, вдыхая её запах. — Теперь мы настоящая семья. Я так счастлива. Я очень-очень тебя люблю. Нет, я больше чем люблю, — прошептала Гермиона. — Спасибо, что ты появилась в моей жизни. Без тебя и Эдварда она была пуста — и у меня, и у мамы, и у отца. Я тебя тоже больше чем люблю, — прошептал он в ответ. Эдвард позавтракал. Ему очень сильно понравился бабушкин сырный пирог, и они с Гермионой вместе уплетали его за обе щёки. — Вот видишь, мама, даже ты любишь бабушкины вкусняшки! Получается, бабушка и тебя балует! — заметил Эд. За столом раздался весёлый смех. — Во-первых, сколько раз я тебе говорила: не разговаривать с набитым ртом? Это неприлично, некрасиво и невоспитанно. Ты же у меня воспитанный мальчик? — Гермиона строго посмотрела на сына. Эдвард кивнул. После завтрака все переместились в уютную гостиную. Дождь давно закончился, но на улице всё равно было пасмурно и холодно, поэтому было решено остаться дома. Эд и Тедди играли с Симбой, которого трансгрессировал Рикки. Гермиона, Меда и Нарцисса расположились на диване, Драко сидел в кресле справа, а Люциус в кресле слева. — Знаете, — начала Нарцисса, — я до сих пор не могу поверить, что у нас теперь такая большая семья. Ещё месяц назад мы и представить не могли, что будем сидеть здесь все вместе. Что у нас будет дочь, внук, что мы будем смеяться за одним столом. — Да, — согласилась Андромеда. — Судьба порой преподносит невероятные сюрпризы. Я никогда не думала, что Люциус Малфой будет читать сказки внуку. — Я сам не думал, — усмехнулся Люциус. — Но вот он я. Читаю. И мне это нравится. — Лучший сюрприз в моей жизни — это вы, — сказала Гермиона, и Драко сжал её руку. — А лучший сюрприз в моей жизни — это ты, — добавил Драко, глядя на неё. — И наш сын. — О, перестаньте, вы меня сейчас заставите плакать! — воскликнула Нарцисса, и все засмеялись. — А я вот что хочу спросить, — Меда отпила чай. — Как вы, маглорождённая и чистокровный, вообще смогли найти общий язык? В школе вы же терпеть друг друга не могли. — Это длинная история, — Гермиона переглянулась с Драко. — Если коротко — война меняет людей. И да, я его терпеть не могла. Но он был… другим. Я всегда это знала. Внутри, под этой маской высокомерия. — А я её любил, — просто сказал Драко. — Ещё со школы. Просто боялся признаться даже самому себе. Думал, что это невозможно. А теперь она здесь, со мной. — И теперь вы вместе, — подытожила Андромеда. — Судьба. — Именно, — кивнул Драко и поцеловал Гермиону в висок. * * * Раздался звонок в дверь. Драко пошёл открывать. На пороге стояли Гарри и Пенси — оба счастливые, раскрасневшиеся от прогулки. — Привет, Поттеры! — поприветствовал их Драко. — Приветик, братик! — Пенси обняла Драко, насколько позволял живот. — Привет, Драко, — сказал Гарри. — Привет, Гарри, — Драко и Гарри обнялись по-мужски, похлопав друг друга по спине. К ним вышла Гермиона, обняла обоих. — Привет, Пенс! Привет, Гарри! Из гостиной выбежал Эд с криками: — Привет, папа Гарри! Привет, тётя Пенси! Гарри сразу же схватил его на руки. — Привет, наш рождественский подарок! — сказал Гарри. — Привет, чудо! А ну-ка, быстренько целуй любимую тётушку! — с широкой улыбкой наказала Пенси, показывая пальцем на свою щёку. За всем этим с улыбками наблюдали Люциус и Нарцисса, а Андромеда стояла, держа за руку Тедди, и по её щекам текли слёзы. Она очень любила Гарри, он для неё всегда был как сын. Все эти годы она скучала по нему и думала, как же он сейчас живёт, их освободитель, их герой, ребёнок, которому выпало столько испытаний. Но сейчас она увидела уже не того мальчика-сироту в круглых очках, а взрослого мужчину, чуть ниже её любимого племянника Драко, с щетиной, с беременной женой, без очков, но с теми же ярко-зелёными, добрыми и справедливыми глазами. И когда Меда увидела, что Гарри перевёл взгляд на неё, она не выдержала, отпустила руку Тедди и бросилась обнимать ещё одного своего любимого мальчика. — О, Гарри! — обняла его Андромеда, содрогаясь всем телом и уткнувшись ему в плечо. — Мой мальчик. — Меда, я искал тебя, вас с Тедди. Прости, прости, что бросил. Прости, прости меня, пожалуйста, что оставил тебя и своего крестника, — говорил Гарри, обнимая её в ответ. — Перестань, мой мальчик, — говорила Меда, взяв его обеими руками за щёки. — Всё хорошо, мальчик мой. Я ведь понимаю, что и тебе после войны было очень тяжело. И Драко нам рассказал, что было с Гермионой, и показал воспоминания. Вы столько пережили, столько боли испытали, столько трудностей преодолели. Конечно, психика ни у кого не выдержит, а вы тогда были детьми. Но я горжусь тобой, мой мальчик. Ты и Гермиону смог вытащить, и сам выжил. И только посмотри на себя, — Андромеда взяла его за обе руки, осматривая с ног до головы. — Какой ты стал сильный, красивый мужчина, глава своей семьи. Боже, у тебя теперь своя семья, — Андромеда перевела взгляд на Пенси, а потом снова на него. — Я горжусь тобой, мальчик. И наконец теперь мы вместе, ты здесь, — она снова крепко обняла его, а он её. Когда они отстранились, Гарри перевёл своё внимание на Тедди. — Тедди, ну здравствуй, крестник. Какой ты уже большой. Я помню тебя ещё совсем маленьким, — Гарри присел на корточки, чтобы быть с ребёнком на одном уровне. — Здравствуйте, дядя Гарри, — поздоровался Тедди, подходя к Гарри. — Ты так вырос! — Гарри смотрел на него с восхищением. — Я столько о тебе думал все эти годы. У меня даже фотография твоя есть, ещё с тех пор, когда тебе было примерно полгода. — Правда? — удивился Тедди. — Правда, — Гарри улыбнулся. — Я всегда носил её с собой. Вот здесь, — он похлопал по нагрудному карману куртки. — Ты и твои родители. Я хотел, чтобы ты знал: я никогда о тебе не забывал. Тедди вдруг бросился к Гарри и обнял его за шею. — Я тоже тебя помню, дядя Гарри, — прошептал он. — Бабушка мне показывала фотографии. И рассказывала, как ты меня качал на руках, когда я был маленький. — Я тебя качал, — голос Гарри дрогнул. — И обещаю, что теперь буду рядом. После общения с Тедди к Гарри подошли Нарцисса и Люциус. — Гарри, — начал Люциус, и его голос был серьёзным, почти торжественным. — Я хочу извиниться перед тобой. За всё. За моё поведение, за мои поступки, за то, что я был на стороне зла. За то, что не защитил тебя, когда мог. За то, что из-за меня ты потерял стольких близких. Прости меня, Гарри. Гарри посмотрел на него — на человека, который когда-то был его врагом, который пытался убить его и его друзей, который служил Волан-де-Морту. Теперь перед ним стоял совсем другой человек: сломленный, раскаявшийся, постаревший, но в то же время обновлённый. — Я прощаю вас, мистер Малфой, — тихо сказал Гарри. — Я давно вас простил. Ещё на том суде. Вы изменились. И я это вижу. — Спасибо, — прошептал Люциус и протянул руку. Гарри пожал её. Нарцисса подошла к Гарри и обняла его. — Спасибо тебе, — прошептала она. — За всё, что ты сделал. За моего сына. — И вам спасибо, миссис Малфой, — тихо ответил Гарри, обнимая её в ответ. — За то, что вы сделали для меня. Если бы не вы, меня бы убили по-настоящему. Я никогда этого не забуду. Он помнил. Тот момент в Запретном лесу, когда Нарцисса солгала Волан-де-Морту, чтобы спасти своего сына. Она наклонилась над ним, спросила: «Он жив?» — и Гарри кивнул. Она знала, что он жив, но ей на тот момент было важно только одно: жив ли её сын. И Гарри был благодарен ей за эту ложь, которая спасла его. — Ты спас моего сына, — прошептала Нарцисса. — Я спасла тебя. Мы в расчёте. — Мы не в расчёте, — Гарри покачал головой. — Мы просто помогли друг другу. Как и должно быть. Они отстранились, и Нарцисса перевела взгляд на Пенси. — Ох, здравствуй, дорогая! Какой у тебя месяц? — спросила она. — Десятого октября будет седьмой. Здравствуйте, Нарцисса, Люциус, — Пенси улыбнулась. — Так, ну идёмте за стол, там и поговорите! — скомандовал Драко. Все расселись за столом, обедали. Нарцисса и Андромеда спрашивали Пенси и Гарри, кого они ждут — мальчика или девочку. Те рассказали, что мальчика и назовут в честь отца и крёстного отца Гарри: Джеймс Сириус Поттер, по совместительству двоюродного брата Нарциссы и Андромеды. — Сириус, — прошептала Андромеда. — Какое прекрасное имя. Он был бы счастлив. — Он был бы лучшим двоюродным дедушкой, — добавила Нарцисса. После обеда все переместились в гостиную. Тедди и Эдвард играли в Xbox, Симба лежал у камина. Гермиона, Нарцисса, Андромеда и Пенси расположились на диване, Люциус — в одном кресле, Драко — в другом. Тауэр переместил ещё одно кресло для Гарри. Мужчины пили коньяк Люциуса, который ему подарила Гермиона, женщины — вино, а Пенси — сок. — Ну, Гарри, рассказывай, — сказал Люциус, отпивая коньяк. — Как твоя работа? Гермиона говорила, ты преподаёшь и ездишь на раскопки. — Да, — Гарри кивнул. — Я преподаю историю в институте и иногда езжу на раскопки. Недавно вернулся из Египта. Нашли гробницу, представляете? Неразграбленную! — Потрясающе! — воскликнула Андромеда. — И что там было? — Саркофаг, покрытый золотом, статуи, драгоценности, — Гарри оживился, рассказывая. — Мы две недели только расчищали вход. А когда наконец попали внутрь… Это невероятное чувство — прикоснуться к истории. Там были настенные росписи, которые сохранились в идеальном состоянии. Мы нашли мумию в нетронутом саркофаге, а рядом с ней — кувшины с вином, которому три тысячи лет. — А студенты? — спросил Драко. — Не бесят? — Есть парочка, — Гарри усмехнулся. — Один написал в эссе, что пирамиды построили инопланетяне. — Что?! — хором воскликнули все. — Именно, — Гарри рассмеялся. — Я спросил его, какие у него доказательства. Он ответил: «Ну, посмотрите на них! Люди не могли такое построить!» — И что ты ему поставил? — спросила Меда. — «D». Сказал, что если он найдёт инопланетянина и приведёт его на экзамен, я поставлю «A». Все засмеялись. Разговор перешёл к хоккею. Люциус сказал, что взял билеты на завтрашнюю игру «Рейнджерс». Как выяснилось, Гарри тоже купил билеты, но он не расстроился, что три билета, которые он купил для Гермионы, Драко и Эда, пропадут. Самое главное, что оказалось — они будут сидеть рядом. Поняли они это, когда сравнили билеты. — Невероятно! — воскликнул Люциус. — Мы сидим в одном ряду! — Это судьба, — улыбнулась Гермиона. Драко рассказал о новом меню, которое он разработал для «Севера», где кухня была европейско-русской. С новыми трюфелями от синьора Риччи он планировал добавить ризотто с белыми трюфелями, пасту с трюфельным маслом и пармезаном, а также капрезе с трюфельной заправкой. — Трюфели мы будем хранить в специальных контейнерах с рисом, чтобы они не теряли влагу, — объяснял он, и его глаза горели тем самым огнём, который появлялся у него, когда он говорил о своей работе. — Ризотто будет готовиться на медленном огне, с добавлением белого вина и пармезана, а трюфель будет натираться прямо перед подачей, чтобы аромат раскрылся максимально. Паста будет с трюфельным маслом, которое мы будем делать сами — настаивать оливковое масло на трюфелях в течение нескольких дней. А капрезе — это классика, но с трюфельной заправкой она заиграет совершенно по-новому. — Звучит восхитительно, — сказала Нарцисса. — Я обязательно приду попробовать. Особенно пасту. — И я, — добавил Люциус. — Давно не был в твоём ресторане. А теперь, когда у нас такая большая семья, надо будет приходить всем вместе. — Буду рад, — Драко улыбнулся. В какой-то момент у Гермионы зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и тяжело вздохнула, нажала на кнопку и прислонила апорат к уху. — Здравствуйте, мистер Дэвис, — она перевела взгляд на Драко, он улыбнулся и закатил глаза. — Мистер Дэвис, сегодня суббота, и я с семьёй. Не хочу заниматься делами и обсуждать дела. — Прошу прощения, мисс Грейнджер, но я просто обязан был позвонить, чтобы узнать, не надумали ли вы ещё с ответом, — раздался голос продюсера. — Нет, мистер Дэвис, я ещё думаю. Поймите, для меня приоритет — семья. У меня есть маленький сын, который не любит, когда я далеко и надолго уезжаю в командировки, а мне наверняка придётся ездить на локации. — Мисс Грейнджер, я понимаю ваши опасения, но уверяю вас, мы готовы пойти на любые уступки. Мы можем организовать съёмки так, чтобы вы могли брать семью с собой, или предоставить вам частный транспорт для поездок домой. Ваша книга — это шедевр, и я уверен, что экранизация будет не менее грандиозной. — Спасибо, мистер Дэвис, но дайте мне ещё немного времени. Я дам ответ в понедельник, как и обещала. — Хорошо, мисс Грейнджер. Я буду ждать. Хороших выходных. — Спасибо, и вам. Гермиона положила трубку, тяжело выдыхая. — Что там такое, Гермиона? — поинтересовалась Пенси. — Снова Дэвис. Ждёт, когда я дам ответ, согласна ли я на экранизацию «Багрового пика». И она рассказала всё. О том, что боится оставлять надолго Эдварда, что он будет безумно скучать, да и она не сможет быть без него и без Драко. Она говорила, что уже и спать без Драко не может, и просто даже представить себе не может, как будет трудно, если ей придётся уезжать на локации. Эдвард, услышав разговор, подбежал к маме. — Мамочка, а куда ты собираешься уехать? — спросил он, забираясь к ней на колени. — Один продюсер хочет снять фильм по моей книге «Багровый пик», — объяснила Гермиона. — И если я соглашусь, мне придётся иногда уезжать на съёмки. — Фильм? — глаза Эда загорелись. — Как круто! Моя мама напишет фильм! — Не напишет, тигрёнок, а напишет сценарий, и по нему снимут фильм. Но для этого мне придётся уезжать. Иногда надолго. Ты же будешь скучать? — Буду, — Эд погрустнел. — Но ведь это твоя работа, мамочка. И это здорово, что твоя книга оживёт на экране! — Ты прав, тигрёнок, — Гермиона поцеловала его в макушку. — Но я не хочу оставлять тебя и папу. — Ты должна согласиться, — твёрдо сказал Драко. — Я поддержу тебя в любом решении. И Эд тоже. — Мы с мамой полностью с тобой согласны, — добавил Люциус. — Ты талантливая писательница, и твоя книга заслуживает экранизации. — И мы справимся с Эдом, — поддержала Нарцисса. — Мы с Люциусом будем возить его в школу, на тренировки. А ты сможешь приезжать домой, когда захочешь. — И не только, — вмешался Гарри. — Миона, тебе не обязательно расставаться с семьёй надолго. У меня есть знакомый волшебник, который специализируется на пространственной магии. Он может изготовить для тебя постоянный порт-ключ, настроенный на твой дом. Где бы ни проходили съёмки — в Лос-Анджелесе, Ванкувере или любой другой точке мира, — ты сможешь в любую секунду активировать ключ и оказаться здесь, дома. А утром вернуться обратно. Для магии нет расстояний. — Правда? — Гермиона посмотрела на Гарри с надеждой. — Но есть одна проблема. Дэвис — магл. Как мы ему объясним, что я внезапно исчезаю с площадки и появляюсь на следующее утро, не пользуясь транспортом? — А тебе и не нужно ничего объяснять, — пожала плечами Пенси. — Скажешь, что у тебя частный вертолёт. Или что ты работаешь по ночам в своём номере и не выходишь. В киноиндустрии все немного сумасшедшие, никто не будет задавать вопросы. У актёров бывают райдеры похлеще твоего. — Или скажи, что это твоё личное условие, которое ты не обсуждаешь, — добавил Драко. — Дэвис уже согласился на все твои требования. Ещё одно его не напугает. А если начнёт спрашивать, просто напомни ему, что ты автор книги и без тебя экранизации не будет. — И то правда, — засмеялась Гермиона. — Значит, решено. Гарри, свяжешься со своим знакомым в понедельник? — Конечно, — кивнул он. — Это даже интересно, — сказал Драко, беря её за руку. — Наши отношения только укрепятся. Мы будем скучать друг по другу, а потом… навёрстывать упущенное. Он поиграл бровями, и все засмеялись. — Мамочка, я буду очень-очень скучать, — Эд обнял её. — Но ведь это твоя работа. И это здорово. Я смогу всем говорить: «Это моя мама написала этот фильм!» Гермиона обняла его крепко. — И я помогу! — воскликнула Пенси. — Ведь я в декрете, мне скучно, а так у меня хоть компания иногда будет. Да, чудо? — Да-а-а, тётя Пенси! — закричал улыбающийся Эд. — Вот видишь, — Драко поцеловал её в висок. — Вся семья тебя поддерживает. Соглашайся. — У меня есть условие, — вдруг сказала Гермиона, поворачиваясь к Драко. — Ты примешь предложение Дэвиса о кулинарном шоу. Если ты примешь его предложение, то и я приму предложение об экранизации. Драко замер. Он не ожидал такого поворота. — Миона, это другое, — начал он. — Я не хочу быть телезвездой. Мне нравится моя работа, моя кухня, мои рестораны. Я не гонюсь за славой. — А я не хочу, чтобы ты отказывался от своего шанса из-за меня, — она смотрела на него серьёзно. — Ты талантливый шеф-повар, и люди должны о тебе узнать. Ты заслуживаешь этого не меньше, чем я. Я, между прочим, тоже не гонюсь за славой. У меня есть всё, что нужно, — любимая работа и семья. Но ты просишь меня согласиться. Значит, и я прошу тебя. Мы либо оба делаем шаг вперёд, либо оба остаёмся на месте. Только вместе. Драко долго смотрел на неё, а потом его губы тронула лёгкая улыбка. — Ты не оставляешь мне выбора, да? — Нет, — она улыбнулась. — Не оставляю. — Я подумаю, — сказал он после долгой паузы. — Но ничего не обещаю. — Вот и хорошо, — она улыбнулась. — Значит, в понедельник я звоню Дэвису и даю согласие. А ты подумаешь. Все радостно загудели. — Но у меня есть ещё одно условие, — добавила Гермиона. — Раз уж мы все здесь, я хочу спросить: кого из актёров вы бы хотели видеть на ролях главных персонажей? — О! — Нарцисса оживилась. — Я обожаю эту книгу! Я много думала об этом! — И кто же, по-твоему, должна сыграть Эдит Кушинг? — спросила Гермиона. — Только Миа Васиковска, — твёрдо сказала Нарцисса. — Она идеально подходит: хрупкая, умная, с глубокими глазами. Я видела её в нескольких независимых картинах — она потрясающая актриса. — Я согласен с Цисси, — кивнул Люциус. — А на роль Люсиль Шарп я бы предложил Джессику Честейн. Она умеет играть холодных, расчётливых женщин. Она снималась в нескольких телесериалах и независимом кино, и у неё невероятный талант перевоплощения. — О да, — поддержала Андромеда. — Она великолепна. — А Томас Шарп? — спросила Гермиона. — Кто бы мог сыграть загадочного баронета? — Актёр должен быть высоким, аристократичным, с тёмными волосами и пронзительным взглядом, — рассуждала Нарцисса. — Может быть, Кристиан Бейл? — Нет, — покачал головой Гарри. — Он слишком… жёсткий. Томас Шарп — он же должен быть обаятельным, чтобы в него можно было влюбиться, но в то же время с тёмной стороной. — Джонатан Рис-Майерс? — предложила Пенси. — Хороший вариант, — задумалась Гермиона. — Но он, кажется, больше подходит для роли злодея. — А что насчёт Тома Хиддлстона? — вдруг сказал Драко. Все замолчали и посмотрели на него. — Том Хиддлстон, — повторила Гермиона. — Высокий, аристократичный, с тёмными волосами, умеет играть и обаяние, и тьму… — Именно, — подтвердил Драко. — И у него уже есть опыт в театре. Он играл в постановках Шекспира в Лондоне. Я читал о нём в «Таймс». — Это идеально, — прошептала Нарцисса. — Миа Васиковска, Джессика Честейн и Том Хиддлстон. Представляете этот актёрский состав? — Представляю, — Гермиона улыбалась. — Главное, чтобы они согласились. Это пока только наши пожелания, но я обязательно предложу их Дэвису. — Значит, решено, — сказал Драко. — В понедельник звонишь Дэвису и предлагаешь этих актёров. — И ещё, — добавила Гермиона. — Раз уж вы все такие активные, то будете моими консультантами. Мам — ты большая поклонница книги, будешь помогать со сценарием. Папа и Драко — вы тоже поклонники, но видите книгу немного по-другому, будете вносить свои предложения. — С удовольствием! — хором ответили они. Время подошло к ужину. Все заняли свои места за большим столом в столовой. Ужинали, периодически продолжая обсуждать экранизацию, хоккей, работу Гарри, новое меню Драко. Разговоры текли плавно, перетекая с одной темы на другую, и в воздухе царила та особенная атмосфера, которая бывает только в кругу семьи. К девяти вечера Гарри и Пенси собрались в свой домик, который им отдал Драко. Они попрощались со всеми, обнимаясь и обещая завтра встретиться. Андромеда уложила Тедди. Драко и Гермиона уже хотели укладывать Эдварда, но, зайдя в его комнату, увидели, как по одну сторону рядом с ним лежит Нарцисса, с другой стороны — Люциус, который читал книгу сказок. Нарцисса, заметив их, начала махать им рукой, мол, идите, мы справимся. Но Драко и Гермиона всё же зашли в комнату, поцеловали сына в лоб и щёчки, желая доброй ночи, и ушли в свою спальню. Драко сделал ванну с пеной, зажёг свечи, поставив их по бортам большой ванны-джакузи. Они лежали в ванне вместе, Гермиона между его ног, прислонённая спиной к его груди, и обсуждали весь сегодняшний день. — Сегодня был потрясающий день, — сказала она, откидывая голову ему на плечо. — Столько всего произошло. Гарри и Пенси, твои родители, Меда, Тедди, разговоры о книге, об экранизации… — Да, — он поцеловал её в висок. — Я даже не ожидал, что всё пройдёт так хорошо. — Твои родители изменились. Особенно твой отец. Когда он извинялся перед Гарри, у меня слёзы на глаза навернулись. — Он действительно изменился, — Драко погладил её по плечу. — Я сам до сих пор иногда не верю. Но это так. Он стал другим человеком. — А знаешь, — продолжила Гермиона, поворачивая голову к нему, — я смотрела на Нарциссу и Гарри, когда они обнимались, и думала об одной истории. Ты ведь не знаешь, что именно произошло тогда, в Запретном лесу? — Ну, — Драко нахмурился, — я знаю, что она проверила, жив ли он, и солгала. — Да, — Гермиона кивнула. — Но знаешь, Гарри рассказывал мне подробности. Когда Волан-де-Морт ударил по нему смертельным заклинанием, Гарри на самом деле не умер — он просто оказался в некоем подобии лимба, между жизнью и смертью. Он мог вернуться, если бы захотел. И он вернулся. А когда Нарцисса наклонилась над ним, чтобы проверить, мёртв ли он, Гарри был жив, но притворялся мёртвым. Она спросила его шёпотом: «Драко жив?» — и Гарри едва заметно кивнул. И тогда она встала и объявила Волан-де-Морту, что Гарри Поттер мёртв, зная, что он жив. Она рисковала всем — своей жизнью, жизнью твоего отца, своей собственной, — чтобы спасти тебя. И попутно спасла Гарри. Драко долго молчал, переваривая услышанное. — Я не знал, — тихо сказал он. — То есть знал, что она солгала, но не знал подробностей. Она никогда не рассказывала. — Я думаю, она не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым, — Гермиона взяла его за руку. — Но я подумала, что ты должен знать. Твоя мама — невероятно смелая женщина. — Да, — прошептал он. — Я знаю. — Она всегда была добрее отца, — сказал Драко. — Но даже она изменилась. Стала более открытой, более тёплой. И это благодаря тебе. И Эду. Вы подарили им смысл жизни. — Не только мы, — она повернула голову и поцеловала его в подбородок. — Ты тоже. — А теперь об экранизации, — Драко начал массировать её плечи. — Ты уже решила, что скажешь Дэвису? — Да, — она кивнула. — Я соглашусь. Но на своих условиях. Полный контроль над сценарием, утверждение актёров, участие в съёмках. И возможность в любой момент возвращаться домой с помощью порт-ключа, который организует Гарри. Дэвису я скажу, что у меня есть частный транспорт и это моё личное условие, которое не обсуждается. А если он начнёт задавать лишние вопросы — сошлюсь на райдер. В Голливуде и не такое видали. — Это разумно, — он поцеловал её в макушку. — Я горжусь тобой. — А ты не боишься? — спросила она. — Что меня не будет рядом? — Боюсь, — честно признался он. — Но я знаю, что это твой шанс. И я не имею права тебя держать. К тому же, как я уже говорил, наши отношения от этого только укрепятся. Мы будем скучать друг по другу. А когда ты будешь возвращаться… — он многозначительно поиграл бровями. — Ты неисправим, — она засмеялась. — Но ты меня любишь, — он поцеловал её в шею. Он целовал её периодически — шею, плечи, уши, засовывая язык в ушные раковины, иногда покусывая мочку уха. Его левая ладонь накрывала её правую грудь, а его правая ладонь накрывала её левую грудь, массируя, иногда пощипывая соски, покручивая их, оттягивая. Его правая рука поползла вниз, левой он продолжал массировать её груди — то правую, то левую. Правой рукой он добрался до её промежности, помассировал немного клитор, раздвигая влажные складки, и вошёл в неё двумя пальцами, сгибая их внутри, массируя стенки. Затем начал ещё быстрее и жёстче трахать её пальцами, выгибая их внутри неё, задевая каждую чувствительную точку. Её соки текли по его пальцам, смешиваясь с водой, и он чувствовал, как она дрожит, как её тело выгибается навстречу его руке. — Драко… — простонала она, выгибаясь. — О боже… твои пальцы… они такие глубокие… я чувствую каждый твой миллиметр… — Ты такая мокрая, — прошептал он ей в ухо, и его горячее дыхание обжигало её кожу. — Такая горячая. Я хочу, чтобы ты кончила. Прямо сейчас. В моих руках. Ты моя, и я хочу видеть, как ты теряешь контроль. Он ускорился, входя тремя пальцами, сгибая их, массируя стенки с такой силой, что она вскрикивала при каждом движении. Одновременно он сильно и быстро стимулировал клитор большим пальцем, описывая круги, надавливая, а затем снова переходя к лёгким, дразнящим касаниям. Его левая рука продолжала сжимать её грудь, пощипывая сосок, оттягивая его, прокручивая между пальцами. Она чувствовала, как её мышцы сжимаются вокруг его пальцев, как нарастает та самая знакомая волна, которая предшествовала сквирту. Её живот сводило судорогой, клитор пульсировал, и она уже не контролировала свои стоны — они переходили в крики. — Я сейчас… — выдохнула она. — Драко… я… я больше не могу… — Кончай, Львёнок, — прошептал он. — Кончай для меня. И она кончила с криком, содрогаясь всем телом. Из неё хлынула горячая, прозрачная жидкость — сквирт, обильный, мощный, — прямо в воду, смешиваясь с пеной. Он чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг его пальцев, выталкивая их, и продолжал двигать ими, продлевая её удовольствие. Драко был безумно собой доволен — он обожал доводить любимую до такого мощного, умопомрачительного оргазма, видеть, как она теряет себя в его руках. Не дав ей опомниться, он заменил свои пальцы членом. Он повернул её в воде, и они перешли в позу «перевёрнутый мост». Драко сидел в ванне, откинувшись на бортик, а Гермиона, опираясь руками о его колени, прогнулась над ним, её спина изогнулась, и он, придерживая её за талию, входил в неё медленно, глубоко, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как её тело принимает его. Вода плескалась вокруг них, свечи мерцали, отбрасывая блики на их мокрую кожу, и каждый толчок отдавался в ней волной удовольствия. Его руки скользили по её спине, по бёдрам, притягивая её ближе, и он ускорялся, входя в неё всё глубже и сильнее. — Тебе нравится? — прошептал он, и его голос дрожал от напряжения. — Да-а-а… — простонала она. — Это так глубоко… я чувствую тебя всего… ты заполняешь меня полностью… — Ты такая гибкая, — говорил он, вколачиваясь в неё. — Такая красивая. Моя. Только моя. — Твоя… — всхлипывала она. — Всегда твоя… Драко… ещё… Он ускорился до предела, вода выплёскивалась через край, свечи дрожали, и она кончила с криком, выгибаясь в его руках. Он кончил следом, изливаясь глубоко в неё, и они замерли в этом положении на несколько секунд, тяжело дыша, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Он гладил её спину, покрывал поцелуями плечи, и они лежали в ванне ещё несколько минут, приходя в себя. — Кстати, — сказала она, когда дыхание восстановилось, — хочу тебя предупредить. Когда мы ходили с Эдом, Гарри и Пенси на матчи «Рейнджерс», я превращаюсь в яростную фанатку. Кричу, вскакиваю, могу даже обозвать судью нехорошим словом. Ты не пугайся завтра. — Я? — Драко усмехнулся. — Ты не видела, как мы с отцом смотрим хоккей. Он орёт громче любого фаната в зале, а я ему вторил. Завтра будет громко. — Значит, мы идеальная пара, — она улыбнулась. Потом Драко подхватил её на руки, выходя из ванны, и, не дав ей опомниться, взял её на вису. Он прижал её спиной к стене, она обхватила его ногами за талию, руками за шею, и он вошёл в неё стоя. Вода стекала по их телам, он держал её крепко, вколачиваясь в неё с силой, и она стонала, царапая его плечи, умоляя не останавливаться. Каждый толчок был мощным, глубоким, он чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг него, как она дрожит. Его губы нашли её грудь, он посасывал сосок, покусывал его, и она вскрикивала, запрокидывая голову. Он трахал её так, будто хотел наверстать каждую секунду, проведённую без неё за эти шесть лет. Её стоны становились громче, ногти впивались в его спину, и она чувствовала приближение оргазма — той самой точки невозврата, когда мир сужается до одного лишь ощущения его внутри. — Ты моя, — шептал он, целуя её шею. — Только моя. Скажи мне. — Твоя… — выдыхала она. — Всегда твоя… Она кончила с громким криком, выгибаясь в его руках, и её оргазм запустил его собственный. Он кончил следом, с рычанием, изливаясь в неё, и они замерли так на несколько секунд. Потом он отнёс её на кровать, осторожно опуская на мягкое покрывало. Свет камина отбрасывал золотистые блики на её обнажённое тело, и он замер на секунду, любуясь ею, проводя пальцами по её коже. — Ты прекрасна, — прошептал он. — А ты — самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, — ответила она, притягивая его к себе. Они начали целоваться — медленно, глубоко, исследуя друг друга. Его язык скользнул в её рот, их языки сплелись, и поцелуй длился долго, полный нежности и страсти одновременно. — Я хочу попробовать кое-что новое, — прошептал он, отстраняясь. — Что именно? — спросила она. — Позу «обратная наездница», — он улыбнулся. — Ты ложишься на меня всем телом, спиной на мою грудь, а я вхожу в тебя сзади. Очень глубокая и чувственная поза. — Давай попробуем, — она кивнула. Он лёг на спину, и она легла сверху, прижимаясь спиной к его груди, вытягиваясь всем телом. Её ягодицы касались его паха, и он медленно, сантиметр за сантиметром, вошёл в неё сзади. Она застонала, чувствуя, как он заполняет её под совершенно новым углом — глубоко, до самого основания, касаясь тех точек, которые раньше оставались незатронутыми. Его руки обняли её, одна легла на грудь, массируя сосок, пощипывая его, другая спустилась вниз, к клитору, начиная ласкать его круговыми движениями. Его губы покрывали поцелуями её шею сзади, плечи, ушко, он покусывал мочку, шептал, какая она красивая, как сильно он её любит. — Боже, Драко… — всхлипывала она. — Я чувствую тебя так глубоко… Ты заполняешь меня всю… Это невероятно… — Ты такая узкая, — шептал он, начиная двигаться, медленно выходя и снова погружаясь. — Такая тёплая. Я чувствую каждое твоё движение… Ты дрожишь, и это сводит меня с ума. — Я не могу… это слишком… слишком хорошо… — она извивалась на нём, чувствуя, как его член скользит внутри неё, как его пальцы ласкают клитор, как его губы целуют её шею. Её собственные руки блуждали по его бёдрам, царапая их, а потом она зарылась пальцами в его волосы. — Не сдерживайся, — прошептал он. — Кончи для меня, Львёнок. Я хочу чувствовать, как ты течёшь, как твоё тело содрогается на мне. Он ускорился, входя в неё быстрее и глубже, его пальцы на клиторе задвигались интенсивнее, и она почувствовала, как оргазм накрывает её — сначала волной тепла внизу живота, потом дрожью, которая распространилась по всему телу, и наконец взрывом, который вырвался криком. Её мышцы сжали его, и он кончил следом, изливаясь глубоко в неё с низким стоном. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша, чувствуя, как их сердца бьются в унисон, всё ещё переплетённые, не желая разрывать контакт. Затем они встали, оделись в пижамы — Гермиона надела шёлковую сорочку цвета слоновой кости, а Драко серые домашние штаны и белую майку. Они легли в кровать, переплетаясь телами. Он обнимал её, прижимая к себе, она уткнулась носом в его шею. — Доброй ночи, Львёнок, — прошептал он. — Доброй ночи, Дракончик, — ответила она. И они уснули, переплетённые, в своём временном убежище, которое стало для них домом. Завтра их ждал новый день — день, полный хоккея, смеха и семейного тепла.