Пролог

Алексей Волков не сходил с ума. Он это твёрдо знал. Мир сходил с ума вокруг него, а он лишь пытался зафиксировать катастрофу. Двенадцатого марта 1987 года в пространственно-временном континууме города образовался разрыв. Не физический — смысловой. Через него утекали не вещи, а имена, память, связи между людьми. Мир рассыпался на глазах, и никто этого не замечал. Кроме него. Эту дату он вычислил путём сложнейших геодезических расчётов, наложив карты исчезновений, случаев амнезии и внезапных смертей на координатную сетку города. Совпадение было стопроцентным. В точке пересечения 54-й параллели и 37-го меридиана реальность дала трещину. И продолжала сыпаться. Коллеги сначала крутили пальцем у виска, потом перестали замечать, потом вызвали санитаров. Попытки достучаться до властей, объяснить, доказать привели его сначала в кабинет корпоративного психолога, а после «инцидента с макетом» — в шестое отделение областной психиатрической больницы. Здесь, в палате с грифельной стеной, он нашёл последнее пристанище и последнее дело. Он стал Картографом Безумия. Стены покрылись спиралями, линиями, датами, именами, соединёнными в паутину, понятную лишь ему. Он искал ключ, шифр, который починит разлом. Администрация видела безопасный бред, удобный своей сложностью. Он был тихим, погружённым в свои расчёты. Им было удобно. Шли годы. Карты множились, занимая всё пространство стен, переползая на потолок. Алексей почти перестал разговаривать с людьми, обращаясь лишь к своим чертежам. Он стал частью пейзажа палаты номер шесть — такой же привычной, как продавленная койка и вечно капающий кран. Пока однажды ночью не привезли новенького.