Глава 9. Укрытие

Гарри молчал, кусая губы под невидимой тканью мантии. Слова Рона и Гермионы были разумны, но в груди все равно горело чувство вины, смешанное с леденящим страхом. «Нора», свадьба, смех Делакуров — всё это теперь казалось сном, оборвавшимся на самом интересном месте. А Патронус Кингсли… «Министерство пало. Скримджер убит». Эта фраза эхом отдавалась в голове, проклиная их на вечные бега. ​Внезапно амулет на груди Гарри, скрытый под футболкой, дернулся, словно живое существо. Это не было тепло, как раньше, — скорее, короткая, тревожная вибрация, похожая на сбой в ритме сердца. Гарри непроизвольно прижал ладонь к груди. «Джинни…» — эта мысль пронзила его, затмевая всё остальное. Если Министерство пало, то её семья, её дом — всё под ударом. ​— Нам нельзя здесь оставаться, — прошептала Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Тотнем-Корт-роуд слишком оживленная улица. Нас могут заметить, даже под мантией. ​— И куда мы пойдем? — спросил Рон, натягивая джинсы. — У нас нет ни плана, ни убежища. ​Гермиона замерла, её рука все еще копошилась в бездонной сумочке. На её лице проступило выражение сосредоточенного страха. ​— Есть одно место, — медленно произнесла она. — Место, о котором Дамблдор говорил, что оно защищено старинными чарами. Место, которое принадлежало… Сириусу. ​Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. Площадь Гриммо, 12. Штаб-квартира Ордена Феникса. Дом, который он ненавидел, но который сейчас мог стать их единственным спасением. ​— Но… Кикимер? — возразил Рон. — И портрет миссис Блэк? И… Снегг? Он ведь Хранитель Тайны, как и все остальные члены Ордена. Он может привести туда Волан-де-Морта! ​— Снегг не знает, что мы знаем об этом месте, — твердо сказала Гермиона. — И Дамблдор, должно быть, предусмотрел защиту от него. К тому же, у нас нет выбора. Нам нужно укрытие, чтобы проверить вещи и решить, что делать дальше. ​Гарри, всё еще невидимый, кивнул, хотя его друзья не могли этого видеть. Вибрация амулета утихла, сменившись тяжелым, тягучим ожиданием. Дом Сириуса… Это было возвращение в прошлое, но сейчас оно казалось единственным путем в будущее.