Присоединяйся к нам, малыш…

Присоединяйся к нам, малыш…

«Кто-то нёс меня. То ли страшно, то ли больно — я не понимал. В голове отзывались звуки медленных тяжёлых шагов, будто металлом по камню. Страшно. Больно. Казалось, вдруг то моя кость сломалась, то ли я поломался полностью. Я помню. Я устал. Я точно помню, за чем я сюда пришёл — мне надо найти для Мидаль… Эх… Мидальског II сокровища и… несметные сокровища… Да… Мысли путаются и слова переплетаются... сокровища.. Скорее всего там будут кубки, монеты, горы монет. Золотые, жёлтые, жёлтенькие монетки! Эх, сейчас бы слопать целую гору блинов, блинчиков, таких же жёлтых и румяных, как мои…», — думал в бреду герой, которого на руках нёс тот самый маг. Маг, идущий с серьёзным лицом, скрывал от своих учеников, находившихся поодаль его, которые решили столпиться около каменной плиты-стола и протискивались между собою, толпились и даже боролись за места увидеть первыми то, что сейчас произойдёт; Маг скрывал настоятельно что-то от своих учеников, хотя это было бессмысленно. Все ученики боролись, стягивая с друг друга такие же длинные балахоны или одеяния, что носил и главный серьёзный маг, только они носили всё в красном цвете. Казалось, если смотреть на эту комнату с полёта птичьего, то будто в каменном кубике скопилась кроваво-красная кровь, и откуда не возьмись закупоренная, затвердевшая и чёрная капля субстанции испортила всё – маг в чёрном одеянии положил на плиту самого героя.

***

— Кто вы? — спросил герой, отстранённо и уставше уронив голову с края плиты, — я буду сражаться с вами, — больше механически кончил он реплику. — Мы все – это культ Арзу, — вторили друг другу серьёзные ученики, на лицах которых проскакивали всё равно нотки и увертюры удивления. — А кто ты? — Это, дети мои, возможно наш новый ученик, — закричал, подняв обе руки, маг. На его лице был шрам, а после того, как он скинул культяпкой капюшон, появилась странной формы голова без единого локона волос. Во время своей речи, где он восхвалял бога Арзу и желал всем своим ученикам смерти (вероятно, это добрая традиция в их секте), главный маг надевал на свою отрезанную руку прибор: чёрная сталь, явно старая и ржавая, и инструмент весь из неё выглядел похожим на пилу. На самом деле, она довольно эффективная: если порезаться от такой пилы, то точно потом любой хирург отрежет тебе пол тела от заражений и проникших бактерий. Маг поднял руку-пилу над головой, и ученики замерли. Красные балахоны колыхались от их прерывистого дыхания, а герой смотрел в каменный потолок, пытаясь сосредоточиться, но перед глазами плыли образы. — Арзу требует жертву, — голос мага прозвучал как скрежет камешка о стекло. — Но Арзу милостив – он позволяет для начала выбрать часть тела. Маг щёлкнул пальцами здоровой руки. Щёлк! И из толпы учеников вытолкнули вперёд нескольких молодых. Они поснимали капюшоны, и герой, несмотря на пелену боли и усталости, начал различать детали лиц. У первого не было уха – только аккуратно заросшая дыра сбоку головы, будто из неё выедали ложкой мозг. Второй, молодой парень, улыбнулся щербатым ртом – у него не было языка! Он мычал и показывал пальцем во рту в пустоту. Третья, та самая девушка с идеальным телом, вдруг, повернувшись на него, показала горло – на деле это была то ли гармошка, то ли собрание спиц и колец у неё под подбородком… — Я… красивее всех… Герой дёрнулся, но ученики прижали его плечи к плите. Кто-то схватил за ноги, за руки – он понимал, что так обычно четвертуют подлецов, но он то не подлец! И коней нет! Не по-христиански! — Ты видишь, дитя, — маг наклонился близко, и герой впервые разглядел его лицо без капюшона: шрам через всю голову, рассечённый нос, а главное, что правый глаз представлял собой мутный шар, который, казалось, смотрел внутрь самого героя. — Арзу забирает то, что ты любишь больше всего. Стань одним из нас – соверши меньшую жертву. — Я… я хочу золото… — прошептал герой, не в силах держать голову. — Монетки… жёлтенькие… — Ты хочешь убрать язык, чтобы не просить треклятое золото? Или уши, чтобы не слышать больше звон монет? Или, может быть, ты хочешь руку, чтобы больше не считать эти монеты? Ногу, чтобы не идти к ним? Герой зажмурился. В голове мелькали образы: отрубленная голова Никоса на поясе, культяпка мага, мать в поле. Ему казалось, что он всё ещё в бреду, что это просто страшный сон перед тем, как отец позовёт его завтракать. — Выбирай, — прозвучало от какого-то ученика. — Н… ничего, — выдохнул герой. — Я ничего не хочу отдавать. Я за сокровищем пришёл! Ученики захихикали. Кто-то всхлипнул от смеха. Девушка закатила глаза и всплеснула руками: — Ой, глупенький… Маг выпрямился. Его лицо стало торжественней некуда. — Вы слышали, дети мои? — обратился он к толпе. — Наш гость пришёл за сокровищем! Хах! Красные балахоны от смеха учеников зашелестели. Кто-то упал на колени, кто-то держался за живот, девушка театрально вытирала несуществующие слёзы. — Здесь нет золота, — маг развёл руками, обводя и прикасаясь к каменным стенам, где единственным украшением были тёмные разводы. — Ни одной монеты. Ни одного кубка. Арзу не нужны глупые блестяшки. Герой похолодел. Он всё потерял. Друзья мертвы, конь, броня потеряна, Никос висит на поясе с отрубленным языком… и всё ради чего? Ради собственной смерти? — Ну вас! — заорал герой, дёргаясь под руками учеников. — Отпустите меня! Я найду другое сокровище! Меня Мидальский II ждёт! Вы вообще знаете, кто я такой?! Я авантюрист, мать вашу, я… Маг поднял руку, и ученики синхронно зажали герою рот кляпом. — Арзу не любит тех, кто отказывается от его дара, — спокойно оповестил всех маг. — Но он любит тех, кто выбирает смерть в муках, жизнь НЕ в служении. Это тоже дар. Дар чести такому случится на наших глазах. Маг кивнул кому-то в стороне. Герой почувствовал, как плита под ним вздрогнула. Сверху, с потолка, начала медленно опускаться другая плита. Идеально ровная и чёрная, с выбитыми на ней письменами на языке, которого герой, к сожалению или к счастью, не знал. — Честь Арзу, — провозгласил архимаг. — Честь быть сдавленным между двумя камнями, как зерно между жерновами. медленно и молча, тварь, ты будешь чувствовать, как твои кости превращаются в муку, а мясо в фарш! Подонок. И только потом, когда от тебя останется ровно столько, чтобы выдавить из тебя кровавый сок — ты примешь во владении в мире мёртвых собственную душу. Божьи жернова медленно, но доберутся до каждого… хах… героя. — Нет, — выдохнул герой, глядя, как плита приближается. — Нет, я… я согласен! Я вступлю! Я буду вашим! Только… ТОЛЬКО НЕ ЭТО! НЕТ!!! Маг улыбнулся. Ученики замерли в ожидании. — Поздно, — старик покачал головой. — Ты отказался от дара выбора. Теперь ты сам станешь нашим даром. Ты глупец, решивший получить всё и сразу! Плита коснулась груди героя. Он закричал. Красные балахоны сгрудились вокруг, ученические лица заворожённо глядели, как камень медленно, сантиметром за сантиметром, опускается. Теперь он, связанный верёвками, действительно напоминал крест и чуть парил над нижней плитой, но уже не на долго… Герой, смотря на плиту, которая была в паре сантиметров от него сверху, видел чёрные силуэты и образы. Вдруг понял: мать ему не приснится. Блины не приснятся. Жёлтые монетки тоже. Будет только камень. Давление. Тишина. Смерть.

Продолжение следует…

Самое интересное продолжение тех, что я писал :)