Глава: 39

Лондон, Великобритания 17 декабря 1943 года За те две недели, что прошли с момента возвращения Коммандос со второго задания, Изабель почти не виделась ни со Стивом, ни с Баки, ни с кем-либо еще из отряда, если не считать мимолетных встреч, коротких фраз на бегу да дежурных приветствий и прощаний. В глубине души она понимала, что и сама немного избегала Стива и Баки. Их предпоследний разговор со Стивом касался их самих и их отношений, и в итоге всё осталось в подвешенном состоянии. Это не было неловкостью в чистом виде, скорее чувством незавершенности, и ни один из них не знал, как возобновить общение, не превращая его в нечто вымученное. К тому же между ними всё еще висело напряжение после той стычки в коридоре сразу по прибытии на базу, когда Изабель дала Стиву резкий отпор, а полковник Филлипс прикрыл её. Тот случай оставил на душе горький осадок. Сколько она себя помнила, они со Стивом никогда не ссорились по-настоящему. Они всегда ладили, если не считать редких перепалок и взаимных поддразниваний. От мысли, что Стив злится на неё, а она на него, становилось не по себе. Казалось, весь её мир сошел со своей оси. Впрочем, она знала, что Стив не сердился на неё по-настоящему, а если и сердился, то это ненадолго. Больше всего на свете он просто боялся — за неё, за её безопасность, за всё то, что могло пойти не так. Она не могла винить его за этот страх, но и мириться с ним не желала. Страх порой толкает людей на странные поступки, делает их излишне эмоциональными и вспыльчивыми, а Стиву и без того порой было трудно совладать со своими чувствами. С тех пор Изабель то и дело сталкивалась со Стивом и Баки в самых разных уголках базы, но ни у кого не было времени на долгие разговоры. Стив и Баки с головой ушли в планирование атак на Гидру и постижение армейской науки, на некоторых из этих совещаний присутствовала и сама Изабель. Она же, в свою очередь, разрывалась между работой с Говардом и помощью сестре Кэролайн в лазарете, когда случались производственные травмы. Встретившись с ней в пустом коридоре возле лаборатории, Стив выглядел смущенным и робким, должно быть, сказывался осадок от их последних бесед. Он попытался заговорить, и она тоже открыла было рот, но подошедшая Пегги увела его за собой, напомнив, что он опаздывает на важное собрание. Еще дважды они пересекались наедине, и каждый раз кто-то звал Стива, напоминая о жестком графике. Стив бросал на нее извиняющийся взгляд и уходил, снова оставляя её одну в коридоре. Баки же, напротив, был куда более расположен к общению. Он никуда не торопился и, казалось, ни в грош не ставил риск опоздать на очередную встречу. В одну из пятниц, около полудня, он заявился в лабораторию, балансируя тремя подносами с обедом — для себя, Изабель и Говарда. Он по-хозяйски устроился в пустующем кресле Изабель, пододвинул второе для неё, а поднос Старка оставил на его рабочем столе. Изабель присела рядом с Баки, внимательно глядя на брата. — У тебя разве нет сегодня собрания? — Спросила она. — Кажется, я слышала, что вы должны встретиться для планирования следующей миссии. — Должны, но не для этого. Будем обсуждать... динамику внутри отряда. Не страшно, если я припозднюсь, — туманно ответил Баки, отмахнувшись, мол, не бери в голову. — Наверняка это важно, — возразила Изабель, но развивать тему не стала, погрузившись в свои мысли. Несмотря на наличие разведданных, в ближайшем графике Коммандос не значилось никаких вылазок. У Изабель крепло подозрение, что вылеты откладываются именно из-за бесконечных споров о том, стоит ли допускать её к участию в операциях, и именно это, без сомнения, было главной темой сегодняшнего обсуждения. Всё это казалось ей досадной потерей времени, учитывая, что у них нет вечности в запасе, пока Гидра доводит до ума свои планы по мировому господству. Изабель приняла условия Филлипса, несмотря на их строгость. Она была безмерно благодарна ему за этот шанс, а Коммандос — за то, что они так радушно приняли её в свои ряды. Стив и Баки, однако, всё еще были крайне недовольны переменами в составе отряда и, без сомнения, продолжали гнуть свою линию. То, что Баки заскучал на собрании и не горел желанием на нем присутствовать, могло означать одно из двух: либо он просто устал от бесконечных споров, либо его подослали, чтобы он еще раз попытался её отговорить, прежде чем он вернется с докладом. Она понимала, что дело даже не в том, что она женщина, хотя именно в этом она видела свою слабую сторону, пока Пегги не открыла ей глаза. К счастью, такие, как Пегги Картер, уже прорубили окно для женщин в эту сферу, заставив потесниться мужчин, застрявших в своих патриархальных убеждениях. Всё сводилось лишь к одному: она была их семьей, и они не хотели, чтобы она попала под обстрел. И хотя логика их была ясна, Изабель это приводило в ярость. Ей приходилось раз за разом смотреть, как они уходят навстречу опасности. Ей было позволено томиться в ожидании, но когда роли поменялись, они оказались к этому не готовы. И всё же она не могла слишком долго злиться, ведь она получила желаемое, хотели того Стив с Баки или нет. Формально она была частью команды. Формально она была одной из Воющих Коммандос, пусть даже ей и не предстояло идти в атаку. Она твердо решила настоять на своем, войти в их тесный круг и закрепиться там так прочно, чтобы её невозможно было оттуда вытеснить. Бывших Коммандос не бывает, и она не позволит никому лишить её этого звания. В конце концов, на левом рукаве боевой формы, которую ей выдала Пегги, уже красовалась нашивка с крылатым символом, и она не собирается её отпарывать. Баки успел расправиться с половиной порции, прежде чем они снова заговорили. — Как ты себя чувствуешь? — Тихо спросила Изабель, чтобы изобретатель, бормотавший что-то себе под нос за столом, их не услышал. — Норм, — буркнул Баки с набитым ртом. Изабель вопросительно выгнула бровь, и он, прожевав, решил дать более взвешенный ответ, — потихоньку прихожу в себя. — Кошмары прекратились? — Тихо спросила Изабель. Тревога за брата всё еще не отпускала её. Она не находила себе места, думая о том, как он восстанавливается после плена и той инъекции сыворотки. Порой она засиживалась допоздна, прислушиваясь к звукам за стеной и ожидая криков или плача, которые раньше доносились из комнаты Стива и Баки, но в последние недели в ответ ей была лишь тишина, изредка прерываемая легким храпом. Это приносило облегчение, но в то же время заставляло гадать, не скрывает ли Баки свою боль, боясь показаться обузой или просто стыдясь своей слабости? — Не думаю, что они когда-нибудь прекратятся, Иззи, — серьезно ответил Баки.  — Но всё остальное прошло. Дрожь, тошнота... Кажется, я начинаю понимать, как с этим справляться. — Это хорошо, — искренне отозвалась Изабель. — А сыворотка?.. — Всё еще внутри, я полагаю. — Я имею в виду побочные эффекты, — уточнила Изабель, легонько ткнув брата в плечо, чтобы тот не отвлекался. — Думаю, всё так же, как и раньше. Чувствую себя сильнее, и клянусь, я становлюсь мощнее, даже не прикасаясь к штанге. Могу вылакать содержимое целого бара, прежде чем хоть немного захмелею. Соображаю быстрее, лучше усваиваю информацию. И вечно хочу есть... В общем, всё как обычно, — закончил Баки, пожав плечами. — Мне кажется, беспокоиться стоит не из-за действия сыворотки, а из-за того, если оно вдруг прекратится, — заметила Изабель с задумчивым видом. — Будем наблюдать, обещаю. — Знаю, — отозвался Баки, отодвигая пустую тарелку и залпом допивая апельсиновый сок. Какое-то время они сидели молча. Изабель медленно доедала свой обед, наблюдая за Говардом, который что-то неистово черкал в блокноте, не переставая бормотать себе под нос научные термины. Она наслаждалась этими минутами покоя, пусть даже это был всего лишь обед в стенах лаборатории. Было по-настоящему хорошо, до тех пор, пока Баки не завел разговор о том, ради чего, как она и подозревала, он сюда пришел. — Иззи, вообще-то есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить. Изабель медленно подняла на него глаза и перестала жевать. Проглотив обед, она с любопытством склонила голову набок. — Уж не о той ли динамике внутри отряда, которую вы должны были обсуждать на сегодняшнем собрании? — Невинно осведомилась она, чуть расширив глаза. Баки слегка прищурился, он прекрасно понимал, что она видит его насквозь. — О ней, — признал он. — И это была не только идея Стива, поговорить с тобой, потому что ты и сама знаешь, что я с ним согласен. — Вы оба выразились предельно ясно, — ответила Изабель, продолжая разыгрывать невинность с легкой улыбкой на губах. Баки заерзал на стуле, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Я пришел, чтобы отговорить тебя от решения вступить в ряды Коммандос, — объявил он. — Вот как? Что ж, это было не столько мое решение, сколько предложение Филлипса, на которое я согласилась. Впрочем, я слышала, вы с ним этот вопрос уже обсуждали. — Да, обсуждали. — Я остаюсь здесь, в Лондоне, и домой не вернусь. Я вступаю в отряд Воющих Коммандос в качестве второго медика и не собираюсь сидеть тут сложа руки, дожидаясь вашего возвращения. Это я сказала Стиву и то же самое повторю тебе. Это мое решение, и я от него не отступлю, — отрезала Изабель, скрестив руки на груди. Она была уверена, что Баки и Стив в сговоре и просто пытаются измором заставить её передумать. — Появление на передовой вместе с нами это слишком опасно для тебя! Это рискованно! Это совершенно ни к чему! — В отчаянии воскликнул Баки. — Ты прекрасно знаешь, на что я согласилась и какие условия поставил Филлипс. Я не полезу в самое пекло. Я буду ждать в стороне на случай, если вам понадобится моя помощь. На случай — это ключевое слово. Если вы будете вести себя осторожно и никто не поймает пулю, я вам, возможно, и вовсе не пригожусь. — Это не шутки, Изабель, — сурово произнес Баки, сверля сестру тяжелым взглядом. — А когда я говорила, что шучу? Я предельно серьезна. Вы можете ни разу ко мне не обратиться, и это будет замечательно. Но если я вам все же понадоблюсь, я буду рядом. Мне куда проще спасти одного из вас, находясь в пятидесяти ярдах, чем в пятистах милях или еще дальше, — парировала Изабель, не отводя глаз. Баки еще какое-то время сердито смотрел на нее, с досадой сжав челюсти так, что послышался хруст. — Не в пятидесяти, — наконец выдавил он. — В двухстах, как минимум. Изабель замерла. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, это была капитуляция. Баки сдавался, признавая её частью отряда. Она улыбнулась ему, без тени злорадства, лишь с облегчением и благодарностью. — Что ж, тогда тебе лучше пойти на собрание и объявить им об этом, — сказала она. Баки кивнул, выдавил в ответ натянутую улыбку и вышел из лаборатории, забрав пустые подносы. Как только его шаги стихли, а фигура скрылась из виду, Изабель шумно выдохнула и откинулась на спинку кресла, закрыв лицо руками. Она всегда умела постоять за себя в споре, но это вовсе не значило, что подобные столкновения доставляли ей удовольствие.

***

После того как вопрос с Баки был улажен, оставался Стив. Проблема заключалась не только в его неспособности принять её как часть команды, Изабель надеялась, что Баки сумеет его переубедить, но и в той невидимой нити, что тянулась между ними, ожидая, когда её наконец завяжут узлом. Речь шла о той ночи на крыше, об их танце в лучах заходящего солнца и поцелуе, столь бесцеремонно прерванном нуждами очередной миссии. Воспоминание о том, как она осталась стоять на холодной крыше, кутаясь в его куртку и дожидаясь возвращения Стива, теперь было омрачено. Идеальное воссоединение, которое она рисовала в своем воображении, пока он был на задании, пошло прахом из-за её вмешательства в саму операцию, того самого вмешательства, против которого Стив так яростно выступал и которое стало камнем преткновения в их отношениях. Эта нить... Изабель отчаянно хотела распутать все узлы и покончить с недосказанностью, и это лишь подстегивало её желание встретиться со Стивом, несмотря на риск того, что он снова примется её отговаривать. После разговора с Баки её уверенность в себе заметно возросла. Изабель честно пыталась поговорить со Стивом. Несколько раз она порывалась сбежать из лаборатории, оставив свои новые обязанности, но Говард оказался безумным трудоголиком, который едва находил время на сон и еду, не говоря уже о беседах с друзьями. Изобретатель проводил в лабораториях почти каждую секунду и как бы невзначай ожидал, что Изабель будет рядом, хотя он и уважал её график сна, на котором она настояла с самого начала их сотрудничества. Изабель надеялась, что когда она начнет плотнее работать с Коммандос, ей позволят реже бывать взаперти, особенно если им со Старком удастся совершить прорыв в расшифровке формулы сыворотки, чего до сих пор так и не произошло. Несколько раз Изабель всё же находила в себе силы и время, чтобы разыскать Стива, но он вечно был занят. То застревал на совещаниях и конференциях, то снимался для кинохроники или рекламных роликов, а то и вовсе спал без задних ног у себя в комнате после долгого и изнурительного дня. В конце концов Изабель до смерти надоело, что часовой раз за разом разворачивает её перед закрытыми дверями конференц-зала. Накануне своего дня рождения, уже поздним вечером, она отправилась к комнате Стива и Баки в надежде, что Стив еще не спит и они смогут поговорить, или хотя бы прогуляться, невзирая на погоду. Ей уже было просто жизненно необходимо пообщаться с ним. И дело было даже не в выяснении отношений, а в том, что она отчаянно по нему скучала. Ей не слишком хотелось признаваться в этом даже самой себе, но без него она чувствовала себя так, словно лишилась какой-то важной части души. Не иметь возможности заговорить с ним, видеть его лишь мельком — это становилось почти невыносимым. Когда Изабель тихо постучала, стараясь не разбудить остальных обитателей здания, дверь открыл Баки. Было еще не слишком поздно, но всё же стрелки перевалили за девять, а в армии это время считалось глубокой ночью, учитывая, что многим приходилось вскакивать в несусветную рань. Баки выглядел заспанным и изможденным, волосы, примятые подушкой, нелепо топорщились в разные стороны. — Иззи? — Спросил он, потирая лицо ладонью. — Ты чего здесь? — Я... я не хотела тебя будить, — пробормотала Изабель, уже готовая отказаться от своей затеи. — Всё нормально, я не спал, — заверил её Баки и тут же зевнул, хотя весь его вид говорил об обратном. — Ты ведь со Стивом пришла поговорить, да? — Он прислонился к дверному косяку, сонно глядя на неё. — Ну, да. Просто устала ждать, вот и подумала, что смогу застать его здесь, — ответила она, пытаясь заглянуть в комнату через плечо брата. Баки хмуро обернулся, являя её взору Стива. Тот спал на кровати и даже похрапывал. Он был во всей амуниции, включая ботинки, казалось, Стив уснул прямо на ходу и просто рухнул на матрас. Изабель не удивилась бы, окажись это правдой. — Хочешь, я запущу в него подушкой и разбужу? — Совершенно серьезно предложил Баки, уже подбирая с пола одну из скинутых с кровати подушек. — Нет, не надо, — поспешно шепнула Изабель. Она шагнула в комнату, перехватила подушку из рук Баки и пристроила её на туалетный столик. — Не буду его будить, он измотан. Подожду, когда он освободится и придет в сознание, — добавила она, пятясь к выходу. — Но вы же, считай, неделю не разговаривали! Я его и сам-то почти не вижу, но он мне, в отличие от тебя, не возлюбленный, — возразил Баки. — Послушай, это подождет, — отрезала Изабель. — Мы оба знаем, что это не так, — Баки хитро ухмыльнулся. — Сделай одолжение, стукнись этой подушкой сам, — бросила Изабель и, самодовольно махнув рукой на прощание, скрылась в коридоре. Она услышала, как за её спиной закрылась дверь, и как на мгновение сбился храп Стива, среагировавшего на шум, но вскоре его мерное сопение возобновилось. Следом донесся приглушенный звук, это Баки плюхнулся на свою кровать, и вскоре из-за двери послышался уже его собственный храп. Покачав головой, Изабель дошла до своей комнаты. Внутри было пусто. Пегги всё еще работала внизу над бог весть какими важными бумагами. Готовясь ко сну и чувствуя, как накатывает свинцовая усталость, Изабель мысленно зачеркнула еще один день, прожитый без единого звука голоса Стива.