Часть 1

Авария отставила неизгладимый след. И не только на его руках — на всей жизни сразу. Лишенный возможности спасать людей, делая то, что нравится, доктор был вынужден отправиться в странствие, которое привело его в Камар-Тадж. Храм хранил в себе чудеса столь невероятные, что человеку науки как он пришлось долго и упорно ломать себя, свое мышление и все укоренившиеся стереотипы, чтобы открыть свой разум и постичь иную науку, названную магией и несущую за собой как исцеление, так и разрушения. Прошло не так уж много времени, прежде чем Стивен лишился своей главной опоры — учителя, что открыла ему столь увлекательный и хрупкий мир волшебства. Эта потеря, как и множество открытий, что понесла за собой прошедшая битва, подтолкнули мага к тому решению, что он принял несколькими часами позже. Глаз Агомото, могущественный и таинственный артефакт с камнем бесконечности внутри, висел на его шее и вновь открывал бывшему нейрохирургу невиданные возможности. Он не вполне осознавал, что делает. Да и как можно осознать нечто настолько фантастическое, что походило на безумие? Своеобразный браслет засветился вокруг его руки, показывая, что момент зациклен, и разорвать это чудотворное кольцо мог только сам маг. Если бы он только знал, к чему приведет подобное решение. Разумеется, разговор с Дормаму в первую же попытку прояснил его сознание, пусть и не полностью. Окончательно пробудила разум Стивена Стрэнджа первая смерть. Болезненная, как и большинство последующих, она заставила его испугаться. В самом деле испугаться. И, кажется, если бы не те факты, что его любимая была где-то там, на Земле, его учитель пожертвовала жизнью чтобы не допустить непоправимого, а он сам отныне являлся Верховным Чародеем, он наверняка разорвал бы кольцо и покинул это место, оставляя позади необходимость бороться и кого-то защищать. Смерть за смертью, попытка за попыткой. За все эти годы, являвшиеся мучительной пыткой, он умер множеством различных смертей, ощутил в своем теле те мышцы, кости, органы, о которых знал, но которых никогда ранее не чувствовал и не хотел бы почувствовать. Он изведал столько видов боли, что не счесть, однако сдаться, вопреки сознанию, кричавшему ему о необходимости спастись, не мог. Руки начали дрожать где-то после третьей или четвертой смерти. Он помнил лишь, что они были быстрыми и что каждый раз после «пробуждения» он согревал свое сердце мыслью, что все скоро закончится и он сможет вернуться на землю, где залечит несуществующие раны и, после непродолжительного отдыха, возьмется за свои новые обязанности. О, как же он был глуп и наивен. Надеялся, что такое чудовище как Дормамму, живущий вечность в своем темном мире, сдастся через десяток попыток. Он мучил его годами, истязал его тело всеми возможными способами, пытался проникнуть в его сознание, применял различные пытки. Дрожь пробегала по телу каждый раз, стоило Стрэнджу понять, что враг наносит смертельный удар. Он не уворачивался, не защищался. Знал, что это неэффективно. Он перестал бояться где-то после двухсотого раза. Инстинкт самосохранения затих, до его тела и разума наконец дошло, что смерти не будет — впереди лишь длительная проверка на прочность, напоминающая ему тот день, когда он мог умереть по-настоящему. В той аварии, где он потерял руки, он чувствовал себя никак. Ему повезло, он почти сразу потерял сознание от удара и страдал больше от последствий, чем от самой аварии. В этот раз такой роскоши как потеря сознания у него не было. Пришлось терпеть бесконечный поток ругани, давления чужой ауры и смертей. Его собственных смертей. Надо же, оказывается умирать вовсе не страшно. Иногда даже приятно. Когда кажется, что ты уже не выдерживаешь, что вот-вот сломаешься и сам разрушишь собственный план, смерть выступает в роли спасителя. На несколько мгновений, которые можно назвать истинным блаженством, она забирает тебя из этого мира, даруя столь желанную передышку и позволяя прервать происходящий кошмар. Ох, как же он не хотел туда идти. Ему хотелось спрятаться, хотелось обхитрить Дормамму, хотелось повлиять на его сознание и поскорее закончить со всем этим. Но, вопреки собственным ожиданиям, он не был достаточно силен, чтобы справиться со столь мощным и опытным противником, использующим магию так же легко, как человек использует свои конечности. Приходилось выходить и каждый раз, снова и снова, предлагать Дормамму «договориться». Тот же, раз за разом, убивал его. Это была своеобразная игра. Стивен даже старался играть в нее, пытаясь предугадать, как он умрет на этот раз. Быстро ли? Мучительно ли? Каким будет способ убийства? Что Дормамму скажет при этом? Благо, в любой игре есть конец. И в этой в том числе. Одержав победу в этой битве, Стивен вернулся в восстановленный храм и, оказавшись в своей старой комнате, не смог сделать ничего, кроме как упасть на колени и безвольно опустить голову, абсолютно выпотрошенный и истомленный этой битвой, не имеющий сил даже на слезы, что помогли бы снять избыточный стресс. После этого пришли кошмары. Он просыпался в холодном поту или ощущая себя словно в горящей печи, кричал или задыхался. Неизменным было лишь одно. Боль он чувствовал. Всю ту боль, что ощутил во время своей миссии по спасению земли. Каждый раз ему снились разные смерти, коих накопилось больше полутора тысяч. И каждый раз та боль, что он ощущал во сне, преследовала его весь последующий день. В первые дни справляться было тяжело. Затем он перестал бояться того, во что эта боль может обернуться. А год спустя он к ней почти привык. Главным спасением от пагубных мыслей и желаний была работа, поэтому доктор Стрэндж, ныне — Верховный Маг, углубился в дела, путешествуя между измерениями и спасая жизни дальше, все продолжая и продолжая набирать лишний груз на свои плечи. Сегодня был один из таких дней, когда он отправился в другое измерение для проверки возможной угрозы. Сильный всплеск черной магии произошел в измерении, что представляло собой прошлое его планеты, однако с немного иными порядками и отношением к магии.