Часть 7

Прошло еще несколько месяцев, и от человеческой природы в Юки не осталось ничего, кроме внешней оболочки, да и та претерпела пугающие изменения. Он перестал сидеть, как человек, предпочитая замирать в тени тронного зала в грациозной, но напряженной позе хищного зверя. Утрата человечности Его движения стали текучими и бесшумными. Юки больше не использовал руки для бытовых нужд — он подчинялся инстинктам. Если Эсдес бросала ему кусок мяса, он ловил его зубами в воздухе. Его кожа приобрела фарфоровую бледность и стала ледяной на ощупь, а дыхание превратилось в едва заметный морозный пар. Сапфировые волосы, ставшие невероятно длинными, окутывали его тело, как плащ из ночного неба. Смертоносная дрессировка Эсдес превратила его обучение в кровавую игру. Она выпускала против него десятки элитных заключенных или опасных монстров. Юки не использовал печати и не выкрикивал названий техник. По одному движению пальца Эсдес он превращал зал в ледяной ад: Из его пор вырывались ледяные иглы, прошивающие врагов насквозь. Он научился замораживать кровь противников одним лишь взглядом своих вертикальных зрачков. Его скорость была такова, что он казался лишь синей вспышкой, оставляющей за собой только обледенелые трупы. Высшая награда Самым важным элементом дрессировки была тактильная близость. Юки жил ради тех моментов, когда Эсдес подзывала его к себе после боя. Когда он, покрытый инеем и кровью врагов, подползал к её трону, Эсдес медленно запускала пальцы в его густые сапфировые волосы. Она почесывала его за ухом и медленно проводила ладонью по всей длине его шелковистых прядей, распутывая узлы. Для Юки это было высшим экстазом. В эти секунды его ледяное сердце начинало биться ровнее, а из горла вырывался странный, вибрирующий звук, похожий на довольное урчание крупного хищника. Он терся головой о её ладонь, ловя каждое мимолетное движение её пальцев. Ради этого ощущения он был готов разорвать на части любого бога или демона. — Мой идеальный инструмент, — шептала Эсдес, перебирая его синие волосы. — Ты больше не помнишь тепла солнца, верно? Тебе нужно только моё. Юки лишь прикрывал свои хищные глаза, полностью растворяясь в ласке своей Госпожи. Он был абсолютным оружием, лишенным памяти, речи и души. Заснеженные пики гор напоминали Эсдес её родину, но для Юки это была естественная среда обитания, созданная её волей. В этом первобытном холоде он окончательно перестал походить на человека. Охота в вечных льдах Эсдес не вела его на цепи — теперь в этом не было нужды. Юки следовал за ней тенью, передвигаясь на четырех конечностях с пугающей грацией. Его длинные сапфировые волосы волочились по снегу, оставляя за собой ледяной след. — Юки, там, — Эсдес указала на стаю огромных горных хищников, скрытых в метели. — Принеси мне вожака. Но не повреди шкуру. Юки замер. Его вертикальные зрачки сузились, фиксируя цель. Он не использовал техник, не выкрикивал команд. В одно мгновение он растворился в метели, став частью бури. Секунду спустя послышался лишь хруст льда и короткий предсмертный хрип. Когда Юки вернулся, он тащил за собой тушу огромного зверя, замороженную изнутри так мгновенно, что кровь даже не успела просочиться наружу. Он положил добычу у ног Госпожи и замер, тяжело дыша морозным паром. Его лицо было бледным, как сама смерть, а взгляд — абсолютно преданным. Эсдес удовлетворенно кивнула. Она присела на поваленный ледяной ствол и поманила его пальцем. Юки мгновенно подполз, утыкаясь головой в её колени. Его сапфировые волосы разметались по снегу, контрастируя с белизной гор. Эсдес медленно, почти нежно, запустила руку в его густую шевелюру. Она начала плавно поглаживать его по голове, перебирая пальцами пряди у самых корней, там, где кожа была наиболее чувствительной. Юки издал тихий, вибрирующий звук, похожий на мурчание дикого кота. Он зажмурился, подставляя голову под её ладонь, ловя каждое движение. Для него в этот момент не существовало ни холода гор, ни убийства, которое он только что совершил. Весь мир сжался до ощущения её пальцев в его волосах. — Хороший мальчик, — прошептала она, продолжая ласку. — Ты охотишься лучше любого зверя. Мой идеальный, верный Юки. Она почесала его за ухом, и Юки непроизвольно вздрогнул от удовольствия, сильнее прижимаясь к её ногам. Он был готов вечно сидеть в этих льдах, лишь бы эта рука никогда не исчезала.