Поражение

Принцесса Железный Веер могла лишь наблюдать за жестокой битвой Царя Быков и Царя Обезьян. Когда-то побратимы и близкие товарищи, сейчас они — враги, готовые стереть друг друга в порошок. Но несмотря на это, Принцесса не могла себе представить, что у Сунь Укуна в глазах может быть такое презрение. Она знала, что Укун быстро забывает доброе и долго помнит плохое, но оказалось, что для него теперь вся семья Быков не демоны… А просто-напросто что-то похожее на грязь! Но когда-то она также смотрела на него с небесных высот. Никто не знает, как повернётся жизнь, но одно точно — всё меняется, и никогда не стоит уповать на то, что тот, кто был внизу, не поднимется выше тебя. Сунь Укун глубоко вздохнул. Пока он смотрел куда-то вдаль, украшение из перьев феникса беспечно болталось за его спиной. Выйдя из этой битвы победителем, он, однако, продолжал сжимать в руках воткнутый в гору посох. Пожертвовать своим любимым оружием, с которым связано не просто одно приключение, а целая жизнь — настоящая жертва. Принцесса и не задумывалась, что Обезьяна может думать о чём-то помимо этого, и это хоть немного, но утешало. Невольные слёзы бессилия уже скользнули по её щекам и упали на землю. Она не привыкла сдаваться, но разум в её голове кричал намного громче гнева — нужно уходить, зарыться как можно глубже, чтобы однажды, когда Ред Сан возмужает, прийти и отомстить Царю Обезьян. А может быть ей удастся найти какой-нибудь способ вытащить Царя Быков, и тогда Сунь Укун, не имея оружия, окажется в невыгодном положении. Она представляла себе это счастливое мгновение, и мечта дожить до него помогла ей встать с колен. Вдруг Принцесса почувствовала колючий взгляд на себе, а затем и чьë-то присутствие совсем близко, за спиной. К ней тянулась мохнатая рука, но вовремя поднятый веер заставил Сунь Укуна отступить. Он был обескуражен её реакцией, будто совсем не понимал, за что она с ним так обошлась. Большим пальцем Укун провёл по царапине на щеке и снова протянул руку. — Принцесса! — воскликнул он. Но она уже спасалась бегством с этого проклятого места, совсем позабыв, что может телепортироваться с помощью ветра. Глупенькая… Она то в порванном платье, на подол которого то и дело наступали её ноги, а Укун в обуви, позволяющей ходить по облакам… Догнать её для этой проклятой Обезьяны — щёлкнуть пальцами и разок подпрыгнуть в небо. Принцесса чувствовала, как он пытается схватиться за чёрные волосы, но в последний миг они выскальзывают… Однако стоило ему лишь чуть-чуть ускориться, как он смог обхватить её талию и повалить на землю. Крепко прижимая демоницу к себе, Сунь Укун упал с облака, развернувшись так, чтобы Принцесса приземлилась на него, но после этого он ловко вылез из-под неё и прижал лопатками к земле. — Успокойся! Я не причиню тебе вреда! Как будто после всего, что он сделал, в такое можно поверить… Принцесса не долго смотрела в эти жестокие глаза, в которых, казалось, разом пропало всё наследие наставника Сюаньцзана. Она высвободила ноги и, заставив Укуна сдвинуться чуть вперёд, крепко обхватила и сжала его хвост. Лицо Царя Обезьян тут же изменилось, но не от злости, скорее от боли. Сунь Укун крепко держал её руки, в то время как Принцесса продолжала сдавливать ногами его хвост и тянуть назад, будто всерьёз собиралась его оторвать. — Я же говорил тебе, что никогда больше не трону! Почему ты не помнишь?! — продолжал кричать Укун, однако мысли Принцессы были слишком далеко. ***— Будь ты проклят! — это всё, что она смогла сказать перед тем, как сознание покинуло её. Сунь Укун держал в руках её веер и уже направлялся к дверям. Ничего здесь нельзя было поделать, Принцесса сама отказалась пропускать Танского монаха через горы. Тогда он обернулся мелким насекомым, залетел ей в рот и бился о стенки живота, измучив «невестку» чуть ли не до смерти. Такова была его природа, и большое время должно было пройти, чтобы её усмирить. Однако не всегда сам Сунь Укун был от этого счастлив. Он знал Принцессу ещё с тех пор, когда она жила на небесах, а он работал конюхом. Нередко ему приходилось наблюдать за тем, как она направляется к кому-нибудь в гости и становится причиной весёлого пира, на который его никогда не приглашали. Это неимоверно злило, но познакомившись поближе, Укун неожиданно осознал, что не так уж Принцесса и ужасна. По крайней мере, она смогла разглядеть в нём не только беспутную обезьяну. Встретив её на земле в качестве подруги побратима, он сначала удивился и рассердился, но затем довольно быстро изменил своё мнение и уже сам устраивал на своей горе гуляния в её честь. Без всякого напускного величия, Сунь Укун иногда называл Принцессу «дорогой сестрой», хотя сама она отмахивалась от этого своим волшебным веером. Всё-таки Царь Обезьян был чересчур развязным, слишком много себе позволял, а она была Принцессой, выросшей в среде, где строго чтили правила и порядки. Возможно, по этой причине ей и приглянулся Царь Быков — глубоко в душе он мягкий и добрый, не связанный устоями по рукам и ногам… Сунь Укун положил веер у стены и вернулся к Принцессе. Опустившись на колени, он приподнял верхнюю часть её тела. Словно ночь чёрные волосы струились вниз, её ослабевшая рука была бледна и не сопротивлялась, пока лежала в его собственной. Одни ресницы продолжали дрожать, выдавая, что Принцесса снова чувствует боль и скоро очнётся. Сунь Укун почувствовал укол страшной силы: странное ощущение зародилось в его душе уже давно, но он никогда не давал ему распуститься в колючий цветок… А пока он сражался с самим собой и не решался что-либо предпринять, Принцесса распахнула глаза. Увидев его, она, конечно же, снова напридумывала гадостей — Сунь Укун даже смог прочитать что-то из её монолога по потерявшим яркий цвет губам. — Прости меня, — искренне ответил Укун, но достучаться так и не смог. Тогда он осторожно взял еë на руки и поднял над полом. Долго ему пришлось искать кровать, а когда наконец удалось, и он уложил её со всей аккуратностью, на которую был способен, она уже пришла в себя настолько, чтобы приподняться на локтях. — Куда ты уходишь? — вдруг спросила она. — Я найду для тебя какое-нибудь лекарство и вернусь. — Убить меня собираешься?! Знай, у тебя осталось совсем мало времени, ведь Царь Быков… — Он не скоро придёт, я в курсе. Сунь Укун успел узнать, что Царь Быков разругался со своей будущей женой и уже долгое время не появлялся дома. Принцессе Железный Веер оставалось лишь сохранять невозмутимый вид. По крайней мере, сильно стараться. — Мне жаль. Я больше не буду сражаться с тобой, никогда. Что бы не случилось. Принцесса успела только удивиться. Сунь Укун уже оказался рядом и хитро улыбнулся, как ни в чём не бывало. — А может быть бросишь его и всё это, как думаешь? Наставник даже разрешит тебе идти с нами! Мы столько дней не ели нормальной еды! Сунь Укун шутил так лишь потому, что к Принцессе возвращались силы. Он правда принёс ей кое-какие лекарства, ведь немного разбирался в травах, но не смог оставаться долго — вдруг вернулся Царь Быков, призвавший его к ответу за издевательства над любимой женщиной… ***Сунь Укун в последний раз взглянул на свой посох, заточивший Царя Быков на многие годы, и скрылся с людских глаз. В легендах его походку описали как лёгкую и вместе с тем величественную, что доспехи на нём блестели золотом, а хвост покачивался из стороны в сторону, выдавая хорошее настроение хозяина. Однако, всё было несколько иначе: Царь Обезьян шёл с опущенной головой. В мыслях его тогда прокручивался их последний разговор: — Вы сможете спокойно жить у меня с Ред Саном! Его я тоже никогда не трону! — Но мы ведь демоны! Ты убиваешь таких сотнями! — Хватит уже! Выслушай! Мне совсем не важно, кто вы! — Нет! Ты всегда считал себя выше остальных, и если кто-то даже немного обижал тебя, никогда не стыдился распускать кулаки! Ни за что я не поверю такому, как ты! Его «названная сестра» была на грани, да и он еле сдерживался, чтобы не наговорить или сделать лишнего. В конце концов, пришлось признать, что как бы искренен он не был, всё-таки именно он заточил Царя Быков под горой. Однако он не знал о том, что смотря ему вслед, Принцесса Железный Веер тоже жалела, что так и не поблагодарила его за доброту. Как бы он ни был ей противен, Царь Обезьян оберегал еë. А что до всех обид — у него зачастую не было выбора. Он стал героем, а она — демоном.