17 Глава

Мы вышли из отдела почти без слов. Воздух на улице был тёплый, тяжёлый — августовский, пропитанный выхлопами и асфальтом, он лип к коже, мешал дышать. Я шла вперёд, не оглядываясь, но спиной чувствовала его присутствие — тяжёлое, напряжённое, как будто он не просто рядом, а где-то слишком близко внутри. Он не отставал. Конечно. Машина ждала у входа. Валера уже сидел за рулём, Оля рядом. Я потянулась к задней двери, но в последний момент справа хлопнуло — Женя сел вперёд, не спрашивая, не объясняя, просто занял место, как будто так и должно быть. Как будто у него нет другого варианта, кроме как быть рядом. Я тихо выдохнула и забралась сзади. — Поехали, — сказал он коротко. Валера не стал уточнять. Машина тронулась, и в салоне сразу стало тесно — не от людей, от молчания. Оно было живым, вязким, давило на грудь. Я достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, огонёк дрогнул — как и пальцы. Улицы за окном проплывали мимо, но я их почти не видела. В голове крутилась только одна мысль — какой мне придётся стать. И от неё поднималась тихая, липкая тошнота. Когда машина остановилась, я вышла первой. Нужно было двигаться — быстро, без пауз, без мыслей. Но шаги за спиной догнали сразу. — Я с вами. Я обернулась. — Не надо. — Надо. — Жень... Он посмотрел так, что спорить расхотелось. Не из-за давления — просто в этом взгляде уже было решение. — Ладно, — сказала я. Валера остался в машине. Мы поднялись молча, в лифте даже не смотрели друг на друга. Я открыла дверь, вошла первой, бросила сумку в коридоре. Квартира встретила пустотой и тишиной — той самой, от которой становится слишком громко внутри. Он закрыл за нами дверь негромко, но от этого звук показался резче. Воздух будто сразу стал плотнее. — Я на балкон, — тихо сказала Оля и исчезла, даже не глядя на нас. И стало совсем тихо. Я прошла к шкафу, не оглядываясь. Открыла. Рука сама нашла нужное — чёрное платье, знакомое до отвращения. Я взяла его и замерла, сжимая ткань пальцами, будто могла передумать. — Ты серьёзно? — его голос прозвучал глуше обычного. — Да. В нём я была... когда мы начали встречаться и когда спали в первый раз. Я даже не повернулась, но почувствовала, как он подошёл ближе. Не услышала — почувствовала. Воздух изменился. — Кать... — Жень, не надо. — Я ничего не говорю. — Вот и хорошо. Я начала расстёгивать рубашку. Пальцы слушались плохо, цеплялись за пуговицы. Он отвернулся резко, почти грубо, будто это стоило ему усилия. И это почему-то задело сильнее, чем если бы он смотрел. Я переоделась молча. Не торопясь, хотя внутри всё требовало быстрее, быстрее, закончить это. Платье легло на тело, как чужая кожа. Точно. Чужая. Я посмотрела в зеркало — и на секунду потерялась. Это была не я. Это была она. Та, которую он любил. Та, которой я больше не хотела быть. — Пиздец... — тихо выдохнул Женя. Я обернулась. Он смотрел. И в этом взгляде было слишком много — злость, страх, боль, что-то тёмное, неуправляемое. Он шагнул ко мне резко. Без паузы. Схватил за талию и притянул к себе так, что я не успела вдохнуть. Его руки были крепкими, напряжёнными, как будто он держал не меня — держал контроль, который ускользал. — Я не вывезу это, — глухо сказал он. И поцеловал. Не мягко. Не осторожно. Слишком резко, слишком глубоко — как будто он не целовал, а пытался доказать, что имеет право. Его губы были горячими, жадными, почти злыми, и в этом было столько боли, что у меня внутри всё сжалось. Я замерла на секунду, а потом ответила. Потому что не ответить было невозможно. Он притянул ещё ближе, почти вдавливая в себя, будто хотел стереть это платье, стереть прошлое, стереть саму мысль о том, что кто-то другой может ко мне прикоснуться. — Ты в этом к нему пойдёшь... — выдохнул он в губы. — Я вообще не хочу, шо б ты шла туда. Это было не требование, это была невозможность это принять. Я молчала. — Ты моя, — сказал он тихо. — Поняла? Не грубо. Не резко. Но так, что внутри всё перевернулось. Я отстранилась на сантиметр, тяжело дыша. — Жень... Он смотрел так, будто сам себя держит за горло. — Если он к тебе притронется... — голос стал ниже, почти шёпотом, — я его разорву. В этих словах не было угрозы. Только факт. Я сглотнула. — Тогда тебе нужно, чтобы я вернулась живой. Это его остановило. Он замер, будто его выдернули из этого состояния. Руки медленно разжались, но не сразу — будто пальцы не хотели отпускать. Он сделал шаг назад, провёл ладонью по лицу, как будто пытался стереть всё, что только что произошло. — Тебе пора, у вас ещё два часа на подготовку... — сказала я ровно, хотя внутри всё уже трещало по швам. Он кивнул. Коротко. Пошёл к двери, но на секунду задержался, будто хотел обернуться, не обернулся и вышел. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя его тепло на коже, его запах, его руки — как будто он всё ещё здесь. — Кать... — тихо позвала Оля, возвращаясь с балкона. Я обернулась. Она посмотрела на меня — и всё поняла. Ничего не спросила. Снаружи хлопнула дверь машины. Женя сел внутрь резко, почти зло, захлопнул дверь сильнее, чем нужно, сразу закурил. — Валер, ща план немного подкорректировать надо, Кате не слова, — сказал он глухо. Валера глянул в зеркало, коротко кивнул и тронул машину. Женя смотрел в окно. Но напряжение от него было таким, что казалось — если сейчас кто-то скажет лишнее слово, всё взорвётся. И чем ближе они подъезжали к отделу, тем яснее становилось одно: Это давно уже не просто операция. Для него — точно. Кафе оказалось именно таким, как нужно — тёплым, полутёмным, с мягким жёлтым светом ламп и негромким гулом голосов, в котором легко раствориться. Музыка едва слышно тянулась где-то на фоне, официанты двигались почти бесшумно, и всё это создавало ощущение обычного вечера. Слишком обычного для того, что должно было произойти. Мы с Олей вошли спокойно, без спешки, как будто действительно просто решили встретиться после работы. Я шла чуть впереди, чувствуя на себе короткие, оценивающие взгляды. Это было даже кстати. Я должна была быть заметной. Такой, какой он меня запомнил. Я выбрала столик ближе к окну, чтобы меня было видно с улицы. Села, откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу — расслабленно, уверенно. Не следователь. Женщина. Оля устроилась напротив, поставила сумку на колени, но я видела, как напряжены её пальцы. — Кать… — тихо начала она. Я посмотрела на неё спокойно, почти лениво. — Расслабься. — Ты серьёзно сейчас? — Абсолютно. Официантка подошла быстро. Я даже не открыла меню. — Вино. Красное. Оля повторила за мной, не глядя. Когда девушка ушла, тишина между нами на секунду стала плотнее. — Ты уверена, что он… — начала Оля. — Он здесь, — тихо перебила я. Она замерла. — Ты его видишь? — Нет, у меня чуйка. Я провела пальцами по краю бокала, будто просто занята чем-то, и в этот момент внутри всё стало холодным и чётким. Игра началась. Мы говорили о пустяках — нарочно громче, чем обычно. Я смеялась, делала глотки вина, позволяла голосу чуть смягчиться, движениям — стать медленнее, небрежнее. Всё было рассчитано. Всё — для него. Прошло время. Минуты тянулись вязко, но я чувствовала — он где-то рядом, наблюдает, выжидает. Я почти физически ощущала этот взгляд. И тогда я откинулась на спинку стула, закатила глаза и резко изменила тон. — Да ты вообще меня не слышишь! — сказала я громче, чем нужно. Оля на секунду растерялась. Я поймала её взгляд. И она поняла. — Потому что ты несёшь херню, Кать! — ответила она, резко подаваясь вперёд. — Я?! Это ты… — Да ты вообще себя со стороны видела?! Я усмехнулась зло. — Не начинай. — Я начинаю?! Ты… Голоса стали громче. Несколько людей обернулись. Официантка замерла у соседнего столика. Именно это и нужно было. Оля вдруг резко выдохнула, отодвинула стул и встала. — Знаешь что… — сказала она уже громче, раздражённо. — Я, наверное, пойду домой. Приходи, когда успокоишься и придёшь в себя. Я подняла на неё глаза, будто не ожидала. — Серьёзно? — Да. Мне это не нужно, Кать. Разбирайся сама. Она схватила сумку, даже не посмотрев на меня, и быстро направилась к выходу. Дверь хлопнула чуть громче, чем нужно. Я осталась одна. И это ощущение накрыло сразу — как будто в помещении стало больше воздуха, но дышать сложнее. Я медленно выдохнула, взяла бокал, сделала глоток. Не торопясь. Как будто всё именно так и должно быть. Теперь — ключевой момент. Я посидела ещё пару минут. Спокойно. Даже лениво. Дала ему время убедиться, а Оле уйти подальше, чтобы он не заметил куда она ушла. Потом встала. Не резко. Без суеты. Просто взяла сумку и направилась к выходу. На улице было прохладнее. Вечер уже опускался, воздух стал чуть влажным. Я остановилась у входа, достала сигарету, прикурила. Пальцы слушались, но внутри всё было натянуто до предела. Я знала — он рядом. Сделала затяжку. Медленно выдохнула дым. Пошла в сторону парка. Каблуки стучали по асфальту, звук отдавался внутри слишком громко. Я замедлила шаг, будто никуда не спешу. Как будто мне действительно всё равно, куда идти. И в какой-то момент я почувствовала его. Я не обернулась сразу. Сделала ещё пару шагов. Потом остановилась. Медленно повернула голову — как будто случайно. И увидела. Саша стоял в тени, на расстоянии, но этого расстояния не существовало. Я узнала его сразу. По силуэту. По тому, как он смотрел. Он не прятался. Он ждал. Сердце ударило один раз — и успокоилось. Я улыбнулась, той самой улыбкой. — Ну здравствуй… — тихо сказала я. Он сделал шаг вперёд. И в этот момент стало окончательно ясно: он не дал мне дойти. Это стало понятно в тот самый момент, когда он появился не там, где должен был — не в глубине парка, не в тени, куда она его вела. Он вышел раньше, ближе, чем позволял план. Слишком близко. И сразу стало ясно: он не идёт за мной. Он уже впереди. — Катенька… — тихо, почти ласково. У меня внутри всё сжалось. Не страх — узнавание. Ошибка. Я остановилась, медленно повернулась, будто не удивлена, хотя внутри уже рвалось: не так… всё не так… — Быстро ты, — сказала я спокойно. Он улыбнулся — спокойно, уверенно, как будто не я его ловлю, а он меня. — А ты медленно. Шаг. Ещё один. Он не проверял дистанцию — он её уже взял. Я краем глаза попыталась понять, где они. Где Женя. Где Валера. Пусто. Слишком тихо. — Ты даже не спросишь, как я тебя нашёл? — произнёс он, останавливаясь в шаге. — Не интересно. — Врёшь. Я усмехнулась. — Ты всегда думал, что знаешь меня лучше, чем есть. — Знаю, — ответил он. — Ты просто иногда забываешь чья ты. Я выдержала его взгляд. — Тогда напомни. — пауза. Это было намеренно. Он чуть прищурился. — Сама просишь? — А ты всё ещё спрашиваешь? Он усмехнулся и протянул руку. Коснулся моего запястья — мягко, почти осторожно. Я не дёрнулась. Хотя внутри уже шло обратное отсчёт. Где они… Где, блять, они… Он был слишком близко, и я уже знала этот момент — тот самый, после которого он всегда делал следующий шаг. — Пойдём, — сказал он тихо. — Куда? — Здесь не место для разговоров. Я сделала вид, что думаю. Кивнула. — Пойдём. Мы пошли рядом. Он чуть впереди, я — в полшага сзади. Как раньше. Как он любил. Но он упрямо шёл не туда, куда мне было нужно. Группа слишком далеко. Паника начинала накатывать, но я старалась ей не поддаваться. Я специально сбавила шаг. Давай… ещё чуть-чуть… ещё… — Ты изменилась, — сказал он вдруг. — Ты тоже. — Нет. Я усмехнулась, он остановился. Я — тоже. Он повернулся ко мне. — Соскучилась? — тихо. — Нет. В следующую секунду он притянул меня к себе — резко, слишком резко. Губы — на губах. Не поцелуй. Захват. С привычной, отработанной уверенностью, как будто это не впервые, как будто это уже было тысячу раз. Внутри всё вздрогнуло. Тело на секунду отозвалось памятью — той самой, от которой я пыталась избавиться. Но это и был его расчёт. Я дёрнулась — едва. И этого хватило. Сначала — тепло. Потом — странная тяжесть. Его рука соскользнула с запястья вверх, к плечу, и на долю секунды что-то острое, почти незаметное коснулось кожи. Слишком быстро. Слишком точно. Всё пошло по пизде. Я отстранилась. — Ты… — голос подвёл. Он уже смотрел иначе. Не ласково, холодно. — Тихо, — сказал он. Мир начал плыть — сначала чуть-чуть, потом сильнее. Я попыталась шагнуть назад, но ноги не послушались. Где они… Женя… чёрт… Я успела только вдохнуть глубже, как будто это могло помочь, но воздух стал тяжёлым, вязким. Он поймал меня, когда я начала заваливаться. Не дал упасть. — Вот так, — тихо. Я попыталась сфокусироваться. Его лицо расплывалось, только глаза оставались чёткими — и в них не было ничего живого. Я поняла. Ему не нужно, чтобы я была в сознании сейчас. Последнее, что я увидела, — движение, тень и голос. — Стоять! Женя. Слишком далеко. Слишком поздно. Я попыталась повернуть голову — не получилось. Тело уже не слушалось. Саша чуть крепче прижал меня к себе, разворачивая. — Поздно, — сказал он почти спокойно.— Я ж говорил... — тихо, почти с насмешкой. — Ты всё портишь, Кать. Мир почти провалился. Женя вылетел из тени, как с цепи сорванный. — Стоять, блять! Но он уже видел — слишком хорошо видел. Как она оседает. Как он её держит. Как всё идёт не по плану. Не по какому, блять, плану. Саша даже не дёрнулся. Только посмотрел — коротко, оценил — и сделал шаг назад, в сторону, в темноту. — Не подходи, — бросил он. — Ты же умный мужик... - тихо добавил он. — Не делай глупостей. — Отпусти её, - сказал он глухо. Саша усмехнулся. — Не отпущу. Он чуть сильнее прижал меня, и я почувствовала, как его пальцы впиваются в тело. — Ты же не выстрелишь, — спокойно продолжил он. — Ты слишком... заинтересован в её жизни.  Тишина вокруг стала звенящей. Даже город будто замер. Никто не двигался. Женя стоял в нескольких метрах. Пистолет уже был в руке. Направлен прямо на него. — Ну давай, герой... — сказал он спокойно. — Стреляй. — он делает шаг в темноту. Боков уже держал пистолет, выстрелил не думая. Это было последнее, что я услышала прежде чем отключиться окончательно. Поздно. Секунда. Вторая. Пусто и тихо. Он рванул вперёд, туда, где только что был Саша, — никого. Только ночь и тишина. Женя остановился резко, как будто врезался в стену. Дыхание сбилось, руки сжались так, что побелели пальцы. — Сука…проебал… — тихо, почти без звука. Он опустил пистолет и в этот момент понял главное: он не просто сорвал операцию. Он её отдал. Ему.​​​​​​​​​​​​​​​​ Женя стоял там ещё секунду, как будто не мог сдвинуться. Как будто если не сделать ни шага, всё можно вернуть назад. Но перед глазами была только пустота — и от неё внутри начало медленно, тяжело рвать. Подъехала машина. — Жень… — тихо позвал Валера. Он резко вдохнул и сорвался с места, как будто мог догнать уже случившееся. — Периметр перекрыть, быстро! — голос сорвался, но он даже не пытался его сдержать. — Все выходы, дворы, нахуй всё закрыть! Опера двинулись, но уже без той уверенности. Каждый понимал — поздно. Оля выбежала из машины, запнулась, огляделась, и по её лицу сразу стало ясно: она всё поняла. — Где она?.. — тихо, почти шёпотом. — Где Катя? Женя повернулся к ней резко, но не ответил сразу. Провёл рукой по лицу, сжал челюсть. — Забрал… — выдохнул он. — Он её забрал. Тишина ударила. Он отвернулся, сделал пару шагов в сторону, потом обратно — движения резкие, нервные, как будто тело не выдерживало. — Я же говорил… — пробормотал он, почти себе. — Я же, блять, говорил, шо это хуйня, а не план… — он резко ударил ладонью по машине. — Я знал, шо так будет! Знал! Валера подошёл ближе. — Жень, сейчас… — Он вышел раньше! — перебил он, голос сорвался. — А я, блять, не успел! Теперь хуй знает где её искать! — он провёл рукой по волосам, сжал затылок, будто хотел выдавить из головы последние минуты. — Я видел его… — глухо. — Видел, как он к ней идёт… и полез… Он резко выдохнул, почти задыхаясь. Оля стояла рядом, не вмешиваясь. Несколько секунд она просто смотрела на него, потом тихо сказала: — Мы её найдём… Женя коротко усмехнулся. Пусто. — Конечно найдём… — повторил он. — Куда мы, блять, денемся. Оля сглотнула, провела рукой по лицу, будто собирая себя. Женя резко провёл ладонью по лицу. — Сука… Рация зашипела. — Первый, у нас чисто… Женя выхватил её. — Да плевать мне, что у вас чисто! — сорвался он. — Он с ней! Поднимите всё, камеры, дворы, подвалы — всё! — Принял. Он вернул рацию, но руки всё равно дрожали. Он сжал их, пытаясь остановить это, но не получалось. — Я сам её подставил… — тихо сказал он, почти беззвучно. — Сам… Пауза. Он закрыл глаза на секунду. Перед глазами — её лицо, её взгляд, тот момент, когда всё ещё можно было не делать шаг. — Сука… Он резко ударил кулаком по капоту. Уже сильнее. — Я же знал, шо нельзя так… знал… Валера внимательно посмотрел на него. — Жень. Сейчас важно, что дальше. Он медленно поднял голову. Взгляд изменился. — Поднимай всё на него, — сказал он уже жёстко. — Старые адреса, связи, гаражи, съёмные — всё. Мне нужно знать, где он может быть. — Уже делаю. Женя кивнул, развернулся к машине, открыл дверь, но не сел сразу. Остановился. Сжал руль. Сильно, так, что побелели пальцы. — Если с ней что-то… — начал он тихо и замолчал. Потому что дальше было слишком. Он сел, завёл двигатель. И уже почти беззвучно: — Держись, Соколовская… Машина рванула с места. А напряжение так и осталось висеть в воздухе, тяжёлое, как перед бурей. Сознание возвращалось медленно, как будто меня вытаскивали из глубокой воды — рывками, через тяжесть и гул в ушах. Сначала пришёл звук: приглушённый, вязкий, будто через стену. Потом — тело. Тяжёлое, чужое, не слушающееся. Я попыталась вдохнуть глубже, но грудь сжало, воздух вошёл резко, обжигающе, и на секунду показалось, что я просто не справлюсь — что сейчас снова провалюсь обратно. Я открыла глаза. Не темно — полумрак. Сквозь мутное стекло окна тянулся серый, вечерний свет, разбитый ветками деревьев. Где-то тихо поскрипывало дерево, будто от ветра. Запах — пыль, старое дерево, что-то сырое, тяжёлое. Не подвал. Дом. Я поняла это почти сразу. Комната. Я на стуле. И от этого стало только хуже. Память вернулась резко. Парк, его лицо, поцелуй и игла — короткое тепло под кожей. Настолько быстро, что я даже не успела испугаться тогда. А сейчас — успела. Я дёрнулась — и сразу поняла: руки связаны за спиной. Плотно. Верёвка впивалась в запястья, уже натёртые до боли. Ноги тоже стянуты, но слабее — чтобы могла сидеть, но не встать. Я осторожно пошевелила пальцами, проверяя чувствительность, и на секунду прикрыла глаза, собирая себя. Паника поднималась быстро, как волна — накрывала, давила на грудь, перекрывала дыхание, но я задавила её, прижала, как учили — сначала мысль, потом страх. Сначала контроль, потом всё остальное. Я медленно огляделась. Небольшая комната, старый диван, шкаф, стол с облупленной поверхностью. Занавески выцветшие, пожелтевшие от времени. Всё выглядело так, будто здесь давно никто не жил. Как будто это место забыли. И именно поэтому оно идеально. И он. Я аж дёрнулась, не успев сдержать реакцию. Саша сидел напротив, на стуле, чуть откинувшись назад, и смотрел на меня спокойно, почти лениво, как будто ждал именно этого момента. Как будто всё идёт по плану. Его плану. — Очнулась, — сказал он тихо. Голос тот же. До боли знакомый. Тот, который когда-то был близким. И от этого стало холодно внутри. — Быстро ты, — добавил он. — Я думал, подольше полежишь. Я сглотнула, заставляя голос не дрожать. — Ты всегда меня недооцениваешь, слишком уж самоуверенный. Голос вышел хриплым, но ровным. Почти. Он усмехнулся, уголком губ. — А ты всегда делала вид, что тебе это не нравится. Я не ответила сразу. Просто смотрела. Изучала. Фиксировала каждую мелочь: расстояние между нами, его позу, положение рук, выход из комнаты, окна, всё. Потому что сейчас каждая деталь могла стать шансом. Или последней ошибкой. — Где мы? — спросила я наконец. Он усмехнулся, будто ждал именно этого вопроса. — На даче, — спокойно ответил он. — У бабки Морозова. Помнишь такого? — он чуть наклонил голову. — Ключи у него… были. Я взял. У меня внутри что-то холодно щёлкнуло. Илья всё-таки… Мысль мелькнула и тут же ушла, уступая место более важному: где мы, сколько времени прошло, насколько далеко они успели меня увезти. — Ты и сюда его приплёл, — тихо сказала я. — Удобно, — пожал плечами Саша. — Тихо, никто не ищет. Все думают, что старуха давно умерла, дом пустой. А тут… — он обвёл взглядом комнату, — почти уютно. — Я просто позаимствовал ключи… Пауза повисла тяжёлая, липкая. В ней было слишком много всего — прошлого, настоящего, и того, что может случиться дальше. Я чуть повела плечами, стараясь устроиться удобнее, выиграть хоть немного контроля над телом, над ситуацией, над собой. — И что дальше? Он посмотрел на меня внимательнее. Уже не так лениво. — Дальше? — переспросил он, и в голосе появилось что-то мягкое, почти ласковое. — Дальше мы поговорим. Нормально. Без лишних. Он встал. Медленно. Без спешки. И от этого было ещё страшнее. Подошёл ближе. Я инстинктивно напряглась, всё тело сжалось, но я не отстранилась, не дёрнулась — только наблюдала. Если сейчас покажу страх — он его почувствует. А он всегда чувствовал. Он остановился рядом, слишком близко. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание. — Ты же хотела поговорить, — добавил он тихо. Я подняла на него взгляд. — Зачем? — спросила я. — Наконец-то правильный вопрос. — его улыбка стала шире. — Потому что ты моя, — сказал он спокойно. Как факт. У меня внутри всё сжалось так резко, что на секунду стало трудно дышать. Но лицо осталось неподвижным. Я не имела права сейчас ломаться. — Ты всё ещё так думаешь? — спросила я. — Я это знаю. Он присел передо мной на корточки. Слишком близко. Я почувствовала его дыхание у лица и едва удержалась, чтобы не отвести голову. — Ты ушла, — продолжил он тихо. — Думаешь, это что-то меняет? Я выдержала его взгляд, хотя внутри уже поднимался холодный, липкий страх. — Да. Он покачал головой. — Нет. Пауза. Я медленно выдохнула, стараясь не сбиться. — Ты убиваешь женщин, Саша. Он даже не моргнул. — Не всех, они похожи на тебя, — добавил он. — Но это не ты. Холод прошёл по спине, медленно, как лезвие. — И в чём разница? — тихо. Он улыбнулся. — Ты не ломалась до конца. Сердце ударило сильнее, слишком громко, будто он мог это услышать. — А ты всё ещё думаешь, что сломал? Он приблизился ещё на сантиметр. — Думаю, что не закончил. Пауза стала тяжёлой, давящей. Я заставила себя вдохнуть медленно, глубоко, чтобы не показать, как внутри всё начинает дрожать. — Тогда ты ошибся, — сказала я. Он смотрел. Долго. Слишком внимательно. Как будто действительно пытался понять — верю я в это или просто держусь. Потом вдруг протянул руку к моему лицу. Я замерла. Каждая мышца в теле напряглась, но я не дёрнулась. Его пальцы коснулись щеки — почти нежно. И от этого стало хуже всего. Не от боли. От воспоминаний. От того, как это когда-то было иначе. — Ты всё такая же, — тихо сказал он. — Только врёшь лучше. Я сжала зубы, чувствуя, как внутри начинает подниматься злость — спасительная, острая. — А ты всё такой же, — ответила. — Только теперь ещё и трупы за собой оставляешь. И в этот раз он отреагировал. Лёгкое напряжение в челюсти. Почти незаметно. Но я это увидела. Значит, попала. — Вообще, ты молодец, план неплохой, только вот чего ты этим хотела добиться? — Я хотела, чтобы тебя взяли, — сказала спокойно. Он усмехнулся. Но в глазах мелькнуло раздражение. — И где твой герой? — протянул он, снова чуть склонившись ко мне. — Где этот… как его… Боков? Имя прозвучало с явной насмешкой, с привкусом чего-то тёмного, липкого. Я ничего не ответила. Саша усмехнулся шире. — Не успел? — тихо. — Или ты думала, он тебя спасёт? А мне кажется он просто обосрался. Он наклонился ещё ближе, почти касаясь моего лица, и я впервые за всё время почувствовала, как внутри что-то по-настоящему сжалось от страха. — Я видел, как он на тебя смотрит, — добавил он глухо. — Как на свою женщину. У меня внутри что-то дрогнуло, болезненно, но я не дала этому выйти наружу. — А тебя это задело? Он замер. На долю секунды. Но этого хватило. — Ты всегда была моей, — сказал он уже жёстче. — Просто забыла, а ему я покажу это. Я выдержала его взгляд, хотя внутри всё уже было на грани. — Нет, Саша. Я просто вспомнила, кто ты. Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой. Он смотрел на меня уже без улыбки. Потом выпрямился, сделал шаг назад, словно собираясь с чем-то внутри. — Ты думаешь, он придёт? — спросил он вдруг. Я не ответила, потому что если скажу — это будет слабость. Но внутри, глубоко, почти болезненно, звучало одно: Придёт. Женя не из тех, кто не приходит. И мне нужно дожить до этого момента.