4 глава

Мурман снова не спал почти всю ночь. Он то и дело ходил по комнате, раздумывая о сегодняшнем дне и разговоре. Пытался отвлечься: рассматривал шрамы, иногда проводя по ним пальцами, "Откуда они?", — спрашивал он себя, но ответ так и не приходил в голову; также Мурман пытался нарисовать хоть что-нибудь, но ничего не получалось, мысли всегда уходили к сегодняшнему дню. Он уснул лишь под утро. Проснувшись, Мурман заметил, что к нему зашла девушка с подносом и сразу же ушла. Вытирая глаза, мальчишка сел на кровать, взглянув на еду. От чего-то его начало мутить. Проглотив тошноту, он выпил чай. Кашу не хотелось от слова совсем. Та девушка забрала поднос, сегодня она выглядела сонной, похоже, тоже поздно легла. Мурман достал из тумбочки планшет. 16 февраля. Еще три дня. Он тихо всхлипнул, голова начала болеть. Перед глазами все начало расплываться. Мери… Мурман покачал головой. Нет, не стоит об этом думать. Заглянул в профиль Альфреда. Он был оффлайн со вчерашнего дня. Подождав некоторое время, Мурман решился что-нибудь

Ты как?

8:41

Ответа не последовало. Даже через десять минут. Он смотрел в экран, пока тот не погас. Потом снова включал. И еще раз. Еще… В ответ лишь молчание. Мурман откинул планшет подальше от себя. Почему Альфред не отвечает? Случилось что? Хотя он, может, сейчас просто спит или занят чем-то. Мальчик заставил себя перестать думать об этом. Мысли перешли к другим обыденным вещам. К нему зашел Генрих. "Как обычно," — подумал Мурман, уже предполагая причину его визита. — Мурман, нам нужно пройти обследование, — мужчина раскрыл ладонь. Мальчишка не стал сопротивляться, просто подошел и пошел с ним. Шли недолго. Всю дорогу он пытался выследить глазами светло-каштановые волосы посреди толпы сонных детей и врачей. Все, что произошло дальше он не помнил. Воспоминания были туманными и расплывчатыми. Будто все это время Мурман находился во сне. Или, быть может, в своих раздумиях. Очутившись в комнате, он будто проснулся. Во рту чувствовался горьковатый привкус таблеток, он неприятно поморщился. Генрих к тому времени уже ушел по своим делам. ​ Прошло еще немного времени. Мурман от нечего делать снова начал рассматривать комнату. Как обычно — ничего. Решив, что помыться будет хорошей идеей, он нашел в выдвижных ящиках кровати такую же одежду, что и у него. Быстренько приняв душ и переодевшись, Мурман почувствовал себя лучше — мысли перестали его преследовать на некоторое время. Грязную одежду он сложил в корзину для белья. Наконец настало время идти во "Двор". Обед он, хоть и с неохотой, немного поел, так как понимал, что ему стоит хоть чем-нибудь питаться, и то, что без еды у него попросту не будет сил на что-либо. Его снова проводил Генрих. Но в этот раз не пошел с ним. Оставил там одного. Он слышал, как другие дети тихо перешёптывались о чем-то, разглядывая Мурмана. Стало неуютно. Очень. Он ненавидел косые взгляды. Когда Мурман проходил мимо — шепоты затихали. Он смотрел на траву, потому что не знал куда себя деть. Сердце сильно колотилось, хотелось исчезнуть. Почему здесь такая противная атмосфера? Хочу обратно в комнату… Нащупав под рукавами шрамы и браслет, Мурман немного успокоился. Он дошел до какого-то дерева в дальнем углу "Двора" и сел на траву, обхватив колени руками. Мурман посмотрел на ладонь, она дрожала. Наконец, посмотрев на толпу детей, он увидел Альфреда, тот разговаривал с какой-то девочкой. Хотелось подойти, но Мурман боялся. Вдруг сделает что-то не так или прервет важный разговор. Альфред, попрощавшись с ней, отвел взгляд, выискивая кого-то среди других детей. Он мельком посмотрел на Мурмана и сразу же отвел взгляд, убегая в противоположную сторону. В груди защемило. ​ Мурман сначала даже не осознал, что делает — встал с травы, и пошел быстрым шагом за ним, позабыв про планшет. Бежал недолго. Альфред толкнул дверь, которую было невозможно заметить, она буквально сливалась со стеной. Они вышли в темный и холодный коридор. Он заметил, как Альфред ушел за лестницу, но пойти дальше побоялся. В этом месте было пыльно, возможно, им давно не пользовались. Из рта шли клубочки пара. ​ У Мурмана дрожали руки. Он ненавидел темноту. Собравшись с духом, все же пошел дальше, осторожно и тихо. Бетон под ногами был ледяным. Мурман чуть не вскрикнул, когда его резко затащили в какую-то очень пыльную кладовую, но ему успели зажать рот ладонью. Он более-менее привык к темноте, поэтому рассмотрел в темноте знакомые черты лица. — Тише, — прошептал Альфред, — Это я, — отпустив Мурмана, он отошел на пару шагов. — Ты знал, что я пойду за тобой?.. — проглотив комок в горле, спросил тот. — Ты довольно предсказуемый. Я давно хотел у тебя кое-что спросить. Мурман молча повернулся, вопросительно посмотрев на него. ​ — Когда у тебя день рождения? — 19 февраля… — тихо пролепетал он, отводя взгляд в сторону и сжимая руки. Глаза начали блестеть от слез. — Так скоро, — Альфред заметил его выражение лица и забеспокоился, — Мурман?.. — Пожалуйста, не надо. Я ненавижу этот день. Все, что с ним связано. Она… она умерла. А я. Я даже не помню, что случилось в тот день. Как это случилось. Почему?! — голос сорвался и слезы покатились по щекам, Мурман вытирал слёзы, продолжая что-то говорить, — А сегодня ты молчал… Я думал ты не хочешь общаться с таким как я… Думал, что сделал что-то не так, — он замолчал, уже не пытаясь остановить слёзы. Альфред сначала растерянно смотрел на него, а потом молча обнял. Так неожиданно и приятно. Мурман обнял в ответ, даже не поняв этого. Прошло немного времени, Альфреду удалось немного успокоить его. Они молча стояли напротив друг друга. Мурману было стыдно смотреть в его глаза. Он никогда не плакал перед кем-то. А Альфред напротив смотрел на него. — Извини, мне не стоило плакать… — Мурман, — перебил он, — Мы все здесь дети. Мы имеем право на слезы и эмоции, почему ты извиняешься? Это нормально… — Альфред погрустнел, что же сделали с Мурманом в прошлом, раз уж он боялся показывать свои эмоции другим. Снова тишина. Было очень холодно, но при этом тепло на душе. Впервые за долгое время, он смог выговориться другому человеку и его не оттолкнули. Не проигнорировали. Не наругали. Даже обняли. На губах вдруг появилась растерянная улыбка. — Ты слишком добрый, — Мурман взглянул на него. Альфред попытался улыбнуться, но не получилось. — Я хотел извиниться за сегодняшнее. Прости, что проигнорировал тебя, даже не предупредив. Просто… я не хотел, чтобы ты тоже получил наказание. Мне сказали, чтобы я не разговаривал с тобой, ведь я плохо на тебя влияю, — он замолчал, виновато глядя в его глаза, — Но я ослушался. Я не знаю чем, но ты, — Альфред пощелкал пальцами в воздухе, подбирая нужное слово, — притягиваешь? В смысле, ты интересный и умный, хоть и довольно предсказуемый. Мне не хочется прерывать наше общение. ​ Снова тишина. Но не такая, как раньше. Более приятная и спокойная. Они молча смотрели друг на друга, ведь понимали — слов не нужно. Все, что им сейчас нужно это побыть рядом, даже если в тишине. Но, к сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Нельзя здесь долго задерживаться. Охранники могут заметить, что они отсутствуют. Они пошли обратно и, когда уже были рядом с дверью, Альфред заговорил. — На самом деле, я привел сюда не просто так. Здесь нет камер и сотрудники стационара сюда не ходят, — он слегка улыбнулся, обняв его напоследок, — Иди первый. Если увидят, что я с тобой, то могут наказать. Мурман лишь молча кивнул и попрощался с Альфредом. За дверью были те же дети, но они почему-то даже не среагировали на эту дверь. Подойдя к тому самому дереву, где он оставил планшет, Мурман осел на траву. На губах играла еле заметная улыбка. Так прошло три дня. Утром, как обычно, приходил Генрих, спрашивал о самочувствии и уходил. А после обеда во "Дворе" он встречался с Альфредом на том самом месте. Они разговаривали, приводя в порядок ту кладовку. Хотелось создать что-то вроде уютной базы, о которой никто не знает, кроме их самих. 19 февраля он проснулся с кошмаром. Тот самый сон с участием Мери. Настроение особо не было. К нему зашла девушка с подносом. Мурман взглянул на нее и удивился. На подносе была все та же каша и чай, но также было маленькое пирожное со свечкой. — В стационаре есть традиция — угощать именинников пирожным, — она тепло улыбнулась. — Спасибо, но не стоило. Я не хочу праздновать свой день рождения… — Тебе уже тринадцать. Не стоит вешать нос, — девушка потрепала его волосы и ушла. В груди ныло. В горле встал ком. Почему именно этот день? Не хочу. Он помотал головой, не сейчас. Нельзя об этом думать. Поев немного каши, Мурман взял пирожное. Никогда не пробовал что-то сладкое. Откусив немного, он слегка улыбнулся. Никогда раньше они с Мери не праздновали свой день рождения, просто знали, что он есть и когда. А здесь. В стационаре, незнакомые люди поздравили его и даже угостили сладким. Вот бы она была рядом. Он оставил половинку пирожного, сунув в кармашек. После обеда Генрих снова проводил его во "Двор". Мурман посидел немного и пошел на то самое место. Внутри никого не было, поэтому он ждал, сидя на стуле. В кладовке стало уютнее, чем было — стол, настольная лампа, которая все еще работает. И несколько стульев с мягкими сиденьями и спинкой. В ящике было еще несколько мелочей: плюшевые и пластиковые игрушки, разные карандаши, листочки. Альфред пришел через минут пять. Поговорив немного, Мурман вспомнил про кое-что. ​ — Это тебе. Спасибо… за все, — он робко протянул половину пирожного ему. Мурман благодарил его за дружбу, общение, редкие объятия, за поддержку, за помощь. За все. Альфред удивился. — И тебе спасибо, — снова улыбнувшись, он принял лакомство из его рук, — Ты точно не будешь? — Да. Не беспокойся. Альфред помолчал еще немного, ожидая, что тот передумает, но потом все же начал потихоньку уплетать его. Они разошлись уже к концу свободного времени. В комнате, уже после ужина, Мурман упал на кровать. "Мери бы сегодня исполнилось столько же, сколько и мне," — он смотрел в потолок и грустно улыбнулся. — Надеюсь, тебе там лучше, чем было раньше… — тихо прошептал мальчик, обняв мягкую подушку. ​ Так и закончился его день — тихо и мирно. Он раньше боялся своего дня рождения, а сейчас, когда рядом есть тот, кто поддержит, немного успокоился. Мурман уснул быстро.