Пролог. Турнир

209 г. от З.Э., Эшфорд

Мягкое весеннее солнце заливало луг, заполненный пришедшей на турнир любопытной толпой. Здесь, в павильоне для знати, в тени оранжевого шатра, было прохладно. Дейнора обрадовалась, что последовала совету септы и перед выходом набросила на плечи серебристый плащ, подбитый горностаем. Состоя в свите принца Бейлора Сломи Копьё, сопровождаемая сиром Доннелом из Синего Дола, она прошла к четырём высоким дубовым креслам и заняла своё место слева от дяди. На турнире присутствовали не все из прибывших Таргариенов: принц Мейкар уехал на поиски своих внезапно пропавших сыновей. Справа от Бейлора, пыхтя и краснея лицом, разместился лорд Эшфорд. Рядом с отцом - леди Эшфорд, - Королева Любви и Красоты сегодняшнего турнира. Ей исполняется тринадцать, она выглядит хрупко и слишком уж по-детски, несмотря на попытки семьи и прислуги нарядить её во взрослое, девичье платье. Когда хозяин турнира и королевская семья заняли свои места, лорд Эшфорд подал знак герольду. Затрубили рога, призывая сегодняшних участников выходить на поле. Герольды выкрикивали имена рыцарей, и те подъезжали к павильону, чтобы склонить голову, воздавая честь хозяевам турнира. Принц Бейлор приветствовал рыцарей сдержанной улыбкой или кивком головы. Выдающийся рост делал его центром внимания. Лысый Эшфорд пыхтел, страдая от своего веса даже в прохладе павильона. Крошечная леди Гвин потерялась в своём бледно-жёлтом платье на фоне дубового кресла. Дейнора смотрела на разноцветные гербы, перечисляя про себя участников, и улыбалась тем рыцарям, которые задерживали на ней взгляд. Сир Абеляр Хайтауэр в камзоле цвета серебра и дыма, с каменной башней, увенчанной пламенем, на щите, склонился перед ложей хозяев турнира. - Не окажете мне честь своим знаком внимания, принцесса? - Спросил он, сдерживая серого жеребца на месте. Девушка взглянула на дядю. В глазах Бейлора сверкали огоньки. А может, это были отблески лёгкой короны на чёрных с проседью волосах? - Прошу прощения, сир, но я уже отдала свой венок перед поединком, - ответила она мягко. Принцесса знала о планах поженить их с кузеном, и не противилась им. Рано лишившись отца и матери, она вместе с братом и сестрой перешла под опеку короля Дейрона Доброго и его сыновей. Волей судьбы его сын, принц Бейлор, ощутил взаимную симпатию к девочке. Он с детства часто приближал её к себе на трапезах и мероприятиях, поэтому предложение посетить Эшфорд не стало для неё сюрпризом. *** Однажды Дейнору пригласили в Башню Десницы. Она ожидала увидеть дядю за работой, как обычно, в одиночестве, и искренне удивилась присутствию в башне двух неожиданных персон. Мейкар стоял у стола, скрестив руки на груди, как обычно чем-то недовольный. Вероятно, они с Бейлором что-то вновь задумали, потому что оба выглядели так, будто едва сошлись во мнении после долгого спора. Но второй присутствующий встретил её таким же недоумением, как у неё самой, и Дейнора быстро шагнула к Валарру, разделяя с ним разгорающийся интерес. Не ходя долго вокруг да около, старшие мужчины озвучили молодым людям предложение соединить их в браке. Обмениваясь оценивающе-недоумёнными взглядами, Дейнора и Валарр ответили предварительным согласием. Помолвку ещё не объявили, о ней знали только четверо, но с этого момента старшие принцы старались, чтобы кузены проводили больше времени вместе, надеясь на возникновение между ними если не любви, то дружбы и привязанности. Это заставляло принцессу невольно привыкать к будущему мужу. Прогуливаясь в садах или сидя в беседке у пруда, беседуя о политике, увлечениях и прочитанных книгах, Дейнора пыталась понять мысли Валарра, и, вместе с пониманием, проникалась к нему уважением и привязанностью. Молодой Принц был начитанным, учтивым, внимательным к своей невесте, и Дейноре было очень спокойно с ним. Она щедро одаривала его мягкими улыбками, лёгкими прикосновениями, знаками своего расположения на турнирах, и, конечно же, переживала за него во время боёв, а при удачных поединках дарила принцу лёгкий поцелуй, смущавший их обоих, и никогда не переходивший ни во что большее. Поначалу всё было чудесно, но с течением времени Дейнора начала ощущать лёгкое напряжение. Порой между ними повисала неловкая тишина, которую каждый не знал, как заполнить, заставляя девушку чувствовать себя неуютно. Но до заветного дня, ожидающего их под сводами Великой Септы, было ещё далеко, и принц с принцессой часто просто проводили время в тишине, каждый занимаясь своими делами. Ни Валарр, ни Дейнора не высказывали желание сменить партнёра, принимая решение патриархов так, как от них и требовалось - с молчаливой покорностью. Из ближайших родственниц, достигших брачного возраста, была только Дейнора, не считая её сестры и брата, уже помолвленных между собой с раннего детства их отцом Рейгалем. Этот факт делал её желанной для укрепления власти Дома, и логичнее всего было вплести её кровь в стоящую ближе всего к престолонаследию линию. Валарр подходил в этом плане прекрасно, что ставило точку в сомнениях Дейноры. Неторопливость намеченного брачного плана была принцессе комфортна. Причин для такой выжидательной тактики было несколько. Во-первых, род Таргариенов был многочисленен и силён в своей возможности похвастаться разнообразием сыновей. Принц Драконьего Камня был здоров, молод и полон сил, давая наследнику как минимум лет десять для поиска лучшей партии не только по крови, но и по сердцу. Поэтому никто не хотел спешить и торопить пару. Такой подход был весьма необычен, учитывая обстоятельства на несколько поколений раньше, где каждый брак решал судьбу Таргариенов и мог пошатнуть их на троне. Но с исчезновением драконов, семья старалась не совершать браки поспешно, а давать детям присмотреться друг к другу и, возможно, изменить свои симпатии в сторону других партнёров. Ещё одна причина, по которой пока можно было не спешить - к моменту помолвки Дейноре было четырнадцать, и все с волнением ждали, когда она расцветёт. Дни проходили неспешно, однообразно, и получалось так, что постепенно пара виделась наедине всё реже, просто свыкшись с мыслью о неизбежной женитьбе в будущем. Молодой Принц чаще предпочитал компанию брата или кузенов на тренировочном поле, либо ему нужно было сопроводить куда-нибудь младших детей, либо он присутствовал в советах и обучался у мейстеров, отца и дяди, либо отбывал в земли лордов с учтивыми визитами и праздничными поздравлениями. Но единственный, а оттого и наибольший дискомфорт, доставлял им обоим Эйрион. Он во всём старался быть лучше Валарра. На пирах в Красном замке он был одет лучше Молодого Принца, собирал вокруг себя больше леди и лордов своими рассказами и больше танцевал. На Драконьем Камне он уделял больше времени тренировкам, на рыцарских турнирах разбивал больше копий и больше противников спешивал. Везде и всюду, в любой ситуации он старался быть заметнее, увереннее и ярче брата. Но все знали, что выше линии наследования не прыгнешь, и в то же время, опасались, какие выводы из этого может для себя сделать Эйрион. С младшими братьями и сёстрами он был жесток и вёл себя непредсказуемо. Когда они были совсем детьми, он пугал маленькую Дейнору, выпрыгивал на неё из-за угла, задувал свечи, чтобы ей приходилось в темноте бежать к своей кровати и рычал сзади, приговаривая «Берегись Дракона». Рвал её любимые платья, наступая на подол, отдавливал ноги во время обучения танцам, смеялся над её мнением во время обсуждения семейных вопросов. Затем на несколько лет принц Мейкар отправился с сыновьями в Летний замок, а дочерей оставил на попечение брата. Дейнора провела эти годы в играх и танцах, окружённая любовью и покоем. Эти годы были годами мира и тишины, но внезапно всё изменилось. *** Шестнадцатые именины Дейноры Таргариен не могли пройти скромно. Вся семья вернулась в Красный Замок, чтобы попасть на роскошный турнир в честь принцессы. Во внутреннем дворе, очищенном и утоптанном до твёрдости камня, возвели помосты для знати. Над ними развевались чёрные знамёна с трёхглавым драконом дома Таргариенов. Шелка шуршали на ветру, отражая свет, будто само пламя сошло на землю, чтобы почтить этот день. С первыми лучами солнца Красный Замок будто ожил. Звуки музыки, смех, звон кубков и приглушённые разговоры складывались в единый гул, словно море шумело перед штормом. Дейнора сидела под балдахином, на почётном месте, откуда открывался лучший вид на арену. Ткань над её головой была лёгкой, почти прозрачной, и солнце, проходя сквозь неё, окрашивало всё вокруг в мягкое золотое сияние. Она улыбалась в ответ на поздравления, подавала руку для поцелуя, когда того требовали приличия, кивала реверансам, принимала подарки. Но взгляд её всё чаще ускользал вниз, к арене. Сначала выступали рыцари. Копья ломались с сухим треском, щиты глухо отзывались на удары. Толпа оживлялась, аплодируя, выкрикивала имена фаворитов, спорила. Знать делала ставки и наблюдала за поединками своих сыновей, братьев и мужей. Несколько раз звучали восторженные крики, когда кто-то особенно ловко выбивал противника из седла. Но всё это было лишь прелюдией. Настоящее внимание сегодня держали двое. Молодой Принц появился на арене под шум толпы, восхищённо выкрикивавшей его имя. Народ любил его, это было слышно. Доспехи принца были чёрными, отполированными до зеркального блеска. На солнце он казался фигурой из обсидиана, называемого в народе драконьим стеклом. Его плащ медленно колыхался за спиной, уверенные движения были спокойны и точны. Он поклонился королевской ложе — коротко, сдержанно — и поднял взгляд на Дейнору. В этом взгляде не было вызова. Только уверенность. Она улыбнулась ему с нежностью, склонилась через ограду и повязала на плечо вышитый ею платок. Когда же на арену вышел Эйрион, шум изменился. Словно кто-то невидимый провёл ладонью по толпе, и та на мгновение стихла. Его доспехи состояли из пластин, между которыми мелькали жёлтые, оранжевые и багряные цвета, будто огонь вспыхивал то тут, то там. Он шёл медленно, не спеша, как человек, которому не нужно завоёвывать внимание, ведь оно уже принадлежит ему. Он нёс шлем в опущенной руке. Свет падал на его длинные, серебристые с золотом волосы и на мраморно белое лицо. Он не поклонился сразу. Сначала его взгляд скользнул по рядам знати и остановился на Дейноре. Казалось, всего на мгновение, но достаточно долго, чтобы исключить случайность. Звучный голос глашатая объявил имена, титулы и заслуги, и зрители застыли в нетерпеливом предвкушении боя. Спокойный и собранный Валарр уже ожидал противника в седле. Эйрион надел шлем в последний момент, не отрывая взгляда от своего противника. Оруженосцы подали турнирные копья. Лошади переступали и грызли трензеля, чувствуя напряжение всадников. Где-то в толпе кто-то засмеялся - слишком резко, не к месту - и тут же смолк. Дейнора сжала пальцы на подлокотнике. Она не могла сказать, чего ждёт. Победы? Поражения? Или... Сигнал прозвучал. Всадники пришпорили коней и понеслись навстречу друг другу, опустив копья. Перед столкновением всегда есть короткая, почти незаметная секунда, в которой решается всё. Эйрион ударил Валарру прямо в забрало. Копьё разломилось надвое с оглушительным треском, щепки полетели во все стороны, а Молодой Принц упал с коня и неподвижно замер в пыли. Пока оруженосцы, лекари и королевские гвардейцы спешили на помощь, победитель наклонился к кузену и сорвал с его плеча платок. Выпрямившись, Огненный Принц повернулся к Дейноре, всё ещё потрясённо прижимавшей ко рту ладони, поднял вверх руку с трофеем и прижал его к губам, глядя девушке прямо в глаза. Закатное солнце согревало всех, сидящих на трибунах, но у Дейноры по спине пробежали мурашки. Она ловила это ощущение и позже на пиру, когда сидящий рядом Дейрон в отсутствие Валарра ухаживал за ней за столом и развлекал беседой. Каждый раз, оборачиваясь или неожиданно вскидывая голову, она натыкалась на взгляд Эйриона. Застигнутый врасплох, он не отводил взгляд, а только ещё пристальнее вглядывался в глаза Дейноры, и взгляд его темнел и тяжелел, так что у неё не хватало духу его выдержать. Этой ночью принцессу разбудило непонятное чувство. Вроде бы ей снился турнир, и Валарр, победивший всех соперников, снял шлем, вдруг оказавшись Эйрионом. Она стояла прикованной к месту этим неожиданным преображением, а Огненный Принц подлетел к ней на драконьих крыльях, расправившихся за спиной и, закрыв небо, погрузил её в темноту. Дейнора не поняла, в какой момент открыла глаза, и открывала ли, ведь её окружала та же темнота, что и во сне. Но в этой темноте что-то было. Девушка чувствовала всем телом сквозь ночную рубашку тепло. Словно бы стояла возле камина. И внезапно ощутила на лице дыхание. Или это был ветер, ворвавшийся через открытое окно? Инстинкт заставил её замереть и прислушаться. Абсолютная тишина. И вдруг что-то прикоснулось к её щеке. Чьи-то пальцы. Но чьи? Нежные кончики фаланг водили по коже, слегка царапая ногтями. Большой палец коснулся её губ, опуская нижнюю. Рука скользнула ниже, и легла девушке на ключицу. Она замерла в замешательстве, абсолютно не зная, как себя вести. Возможно, это Валарр. Она ведь его невеста, и нет ничего плохого, что он пришёл к ней. Но почему не подавал никаких намёков, ничего не обсуждал с ней и не спрашивал в этом ключе? Пока девушка пребывала в раздумьях, рука скользнула ниже и взяла в ладонь её грудь. Дейнора возмущённо вдохнула, собираясь встать, но ночной гость перенёс вес и вжал её в перину промежностью, оказавшись между её ног. Она инстинктивно сжала бёдра и только начала чувствовать испуг, как пальцы на груди сжали её сосок, а чей-то горячий рот накрыл второй, втянув его. Девичий стыд захлестнул принцессу горящей волной. Она схватила рукой волосы пришельца у своей груди и громко вскрикнула: - Валарр! Неожиданно, это помогло. Ночной пришелец слетел с девушки, беззвучно исчезнув в темноте. Вскочив, Дейнора позвала гвардейца, дежурившего у её двери. Вошедший со свечой сир заверил её, что дверь не открывалась, не закрывалась, и мимо никто не проходил. Получив от озадаченной принцессы заверения, что ей просто приснился сон и ничего не нужно, рыцарь удалился, оставив её в одиночестве. За последние часы перед рассветом, перед тем, как снова уснуть, Дейнора почти убедила себя: ей просто всё приснилось. Когда служанка разбудила её стуком в дверь, Дейнора, медленно сев, с недоумением ощутила противную липкость между ног. Откинув одеяло, она обнаружила себя в крови и изрядно испугалась, связав это с ночным происшествием. Прибежавшие на рыдания и бессвязный лепет, Эйлор и Эйлора застали сестру в душевном расстройстве и ужасе, сидящей в окровавленной ночной рубашке. Эйлора выпровадила посторонних, прикрыла дверь, и доверившаяся ей Дейнора рассказала всё в подробностях о своей странной ночи. Эйлора не смеялась, выслушала внимательно и объяснила сестре, что она просто расцвела. Пользуясь подходящей атмосферой, Эйлора также посвятила сестру в то, какие отношения между мужем и женой ждут её после свадьбы, которая, вероятно, теперь наступит скоро, в связи с таким подарком ко Дню рождения. Она также посвятила сестру в некоторые собственные секреты. Эйлора в компании с призванной на помощь служанкой привела сестру в порядок и вывела в сад прогуляться, где они встретили Молодого Принца. Осторожно флиртуя и невзначай задавая вопросы, Дейнора убедилась, что он не причастен к событиям прошедшей ночи. Так бы ей и пришлось проводить время в задумчивом недоумении, но новости об отбытии в Эшфорд постепенно сгладили впечатления и захватили всё её внимание. *** Тем временем первый день турнира только начинался. Принц Валарр спешил сира Абеляра столь неудачно, что Хайтауэра пришлось уносить двум служителям. Он победно проехал мимо Дейноры, махнув ей рукой, и она поощрительно улыбнулась в ответ. Затем принц заработал себе новые апплодисменты, спешив седовласого рыцаря сира Гавена Сванна и ещё семь рыцарей. Ближе к вечеру, когда рыцари многократно сменили друг друга на ристалище и в рядах защитников Королевы турнира, фанфары возвестили о прибытии на поле нового охотника. Он выехал на большом рыжем коне, в камзоле цвета огня и дыма и воронёном шлеме, увенчанном языками красного эмалевого пламени. Принцесса узнала его шлем сразу, так как видела его три месяца назад на турнире в честь собственных именин. Рыцарь подъехал к павильону, и впервые с того поединка принцесса увидела его. Принц Яркое Пламя очень быстро, почти небрежно склонил копьё перед принцем Бейлором, глядя прямо в глаза Дейноре. И снова предательские мурашки побежали у неё по спине. Странное чувство тревоги и волнения охватило её, когда она вдруг услышала свой голос: - Кого собираетесь вызвать сегодня, кузен? Принц задержал на ней пронзительный взгляд лиловых глаз, ничего не ответив. Развернув коня, он умчался к ряду защитников. Проскакав мимо шатров лорда Лео Тиррела и Смеющегося Вихря, он придержал коня у шатра принца Валарра, повернув лицо к павильону. Помня, чем закончился предыдущий поединок Валарра и Эйриона, Дейнора вскочила со стула, привлекая внимание всех, сидящих поблизости, и услышала справа тихий голос дяди, называющий её по имени. Принцесса вспомнила, как целую неделю помогала мейстеру ухаживать за ушибленным лицом и разбитым носом Валарра, кропотливо доставая щепы из ран возле глаза, и ей стало жаль кузена. Но она могла только взять себя в руки и медленно сесть, положив руку на кресло Бейлора. Десница сразу накрыл её руку своей. В тёплом прикосновении сухой шершавой ладони девушка нашла утешение и уверенность, которых не хватало ей самой, что дало ей силы придать лицу прежнее спокойное выражение. Но всадник на рыжем коне уже увидел её реакцию. До Дейноры донёсся его заливистый смех. Проехав мимо Валарра, он коснулся копьём бубен сира Хамфри Хардинга. Всадники приготовились и разъехались на позиции. Стало настолько тихо, что Дейнора слышала, как колотится её сердце. Она смотрела на Эйриона, и страшное предчувствие холодило её внутренности всё сильнее с каждой секундой. Но вот всадники послали коней вперёд, и луг взорвался криками толпы. Дейноре послышался крик: "Убей его! Убей его! Убей!" Она мельком заметила в толпе лысого, словно яйцо, ребёнка, возвышающегося над толпой, сидя на плечах огромного мужчины, и вдруг с ужасом увидела, как опущенное копьё Эйриона пронзило грудь коня сира Хамфри и вышло из холки со струёй алой крови. Лошадь рухнула на деревянный барьер с пронзительным ржанием, разломав его. Следом раздался вопль сира Хамфри, зажатого между лошадью и изгородью. На Эшфордском лугу поднялся крик. Люди бежали на помощь сиру Хамфри, принц Бейлор и лорд Эшфорд отдавали распоряжения и приказы, леди Гвин всхлипывала, закрыв ладошками лицо, знать волновалась и подходила ближе к ограде: рассмотреть. Дейнора оцепенела, вцепившись в ручки своего кресла, словно статуя, и широкими от ужаса глазами следила за Эйрионом. Она была уверенна, что этот бесчестный удар был намеренным. Огненный принц достиг конца поля, проехал мимо кузины и галопом вернулся к поверженному сопернику. Остановившись рядом с умирающей лошадью, он спрыгнул с коня и вынул из ножен меч. Когда принцессу, взяв за плечи, выводили из павильона, она увидела Эйриона, оттаскиваемого от сира Хамфри оруженосцами, в последний раз. Поражённая увиденным, она добрела до своих покоев. Служанки переодели её к ужину, и она молча просидела в своей комнате до темноты, держа в руках забытую вышивку. В голове проносились картины сражений, звонкий смех лорда Баратеона, скучающий вид Валарра с её, Дейноры, венком на копье, и ужас, которым Эйрион решил завершить такой прекрасный день. Выйдя на балкон, принцесса увидела внизу огни турнирного лагеря, услышала песни, распеваемые пьяными голосами, почувствовала запах дыма и мяса, ощутив неожиданный после увиденного голод. Словно на зов, в дверь постучал сир Доннел и предложил сопроводить принцессу на ужин.