То, что скрыто в бездне.

Я вот сколько себя помню никогда не сталкивался с такими странными вещами. Я пошёл в космологию юным пареньком лет двадцати, с огоньком в глазах, желающий изменить мир. Полный энтузиазма, который гас на протяжении десятков лет работы. Одна и та же рутина: работа, дом, семья. Вся эта атмосфера уже потушила во мне то пламя. А как оно могло не потухнуть? Время ведь не только лечит, но и убивает. Кто-то в детстве мечтал стать космонавтом, но в итоге мечты этого человека канут в небытие, ведь он пойдёт в типичный офисный планктон. И ведь таких сотни тысяч, а то и миллионы. Из раза в раз я приходил на работу и говорил шаблонными фразами приветствия, а коллеги такими же фразами приветствовали меня в ответ. Монотонно, но я стараюсь не жаловаться. У меня всё работа лучше, чем у многих людей с профессиями по типу дворников и сантехников. Да и не такая опасная как у пожарных или военных. Всё познаётся в сравнении. И вот, сколько я себя помню, было это пятнадцатое августа. Года этак семьдесят седьмого. Понедельник по-моему. Я тогда пришёл на работу как обычно, поздоровался со всеми и занялся своими делами. Нужно учитывать, что в то время в университете был радиотелескоп, сконструированный специально для поиска внеземных форм жизни. Прозвали его «Большое Ухо», оно и понятно почему. За пятнадцать лет мы так и не зафиксировали чего-то стоящего. Обычный космический шум, исходящий от звёзд и других космических явлений. Так, к чему я клоню? В тот день от радиотелескопа была получена распечатка с сигналом длиной этак секунд семьдесят два, что уже странно. По прогнозам, интенсивность внеземного сигнала должна нарастать в первую половину длительности сигнала, а затем плавно убывать в остальную половину сигнала. Связано это с тем, что вращение Земли уводит точку небесной сферы из нашей зоны приёма. И что более странно, сигнал попадает в этот критерий. В первые тридцать шесть секунд его интенсивность нарастала, в остальные интенсивность плавно уменьшалась. Ко мне тогда подошёл глава радиобсерватории и говорит мол: «Джерри, слушай, ты сможешь расшифровать эту распечатку?». Поначалу я не хотел браться за это дело. Ну, не хотелось голову морочить, но всё же взял. Вот, просиживаю пару часиков, расшифровываю эту распечатку и наблюдаю, что получается код «6EQUJ5». Я сначала был в недоумении, а потом испытал неимоверную эйфорию вперемешку со страхом. Ведь сигнал на девяносто девять процентов совпадает с прогнозируемым сигналом внеземной формы. Я позвал коллег и у них тоже были смешанные чувства от данной находки. Находясь в такой вот эйфории я взял распечатку и написал сбоку «Ого!». Поверьте мне, ни до этого, ни после мы ни с чем таким не сталкивались. В тот момент я почувствовал себя радостно, но в тоже время меня одолевала непонятная тревога. Вернулся я домой победителем, однако всю ночь в постели меня одолевали мысли по типу «Может мы не одни во вселенной? Может, все это моя ошибка и я неправильно расшифровал распечатку? Может…». Долгое время учёные со всего света пытались понять что это был за сигнал, однако большинство теорий были опровергнуты или не имели достаточно доказательной базы. Что думаю я по этому поводу? Ну, учитывая, что мы так до сих пор не нашли нечто похожее, этот сигнал воистину создаёт диссонанс, но именно это и делает этот случай уникальным. Со стопроцентной вероятностью мы не одни во вселенной-это можно понять чисто математически. Всё же вселенная невероятно большая, в ней находятся триллионы планет, звёзд, систем. Тысяч галактик и десятки скоплений этих галактик. Но давайте зададим себе уже другой, более важный вопрос. Вот все хотят, чтобы однажды мы нашли внеземную жизнь и с ней связались. А стоит ли? Вспомните, как Христофор Колумб открыл Вест-Индию и встретился с индейцами. Спустя всего десятки лет на землях современной Мексики и Перу, испанские конкистадоры уничтожат девяносто процентов населения регионов. Неважно, как они погибали-от рук самих конкистадоров или от какой-нибудь оспы. В любом случае, факт геноцида есть. А теперь перенесите все это на наш век. Люди-индейцы, инопланетяне-те самые испанцы. Мы не можем предположить, что внеземная жизнь будет к нам доброжелательна. Может, оно и к лучшему, что пока нас не видят и не слышат, а мы их? Ведь однажды может настать то время, когда вместо «Ого» мы будем писать «Помогите».