IV. Серость

             Где-то в порту завыла сирена. Вздрогнув, Лэст выпрямилась и посмотрела в окно, рассечённое золотистыми панелями на фасетки, напоминающие глаз огромной стрекозы. Стэб протянул руку за спинку дивана и, не глядя, задёрнул штору.       В порту было достаточно миротворцев. У Лэст был только один. Взяв её за подбородок, он повернул её лицо к себе и требовательно посмотрел в глаза. Кончики её ушей чуть поникли: наверняка, она уже пожалела о признании, но пути назад не было. Сглотнув, она сказала:       — Сливки Пилтовера без устали копают друг под друга. Стоило одному сболтнуть при мне лишнего, как об этом узнали… те, чей путь лучше не пересекать.       Медленно опустив пальцы с её подбородка на открытое плечо, Стэб стал рассеянно обводить рассыпанные по нему бежевые крапинки, задаваясь немым вопросом: кто-то из аристократов? Хекстека? Совета? Кто-то, кого он мог знать?       — Подробностей не жди. Знаю ведь, ты всё разболтаешь, — с напускным безразличием добавила Лэст.              Стэб не улыбнулся, не отвёл взгляда, не позволил ей уйти от серьёзности разговора. Он указал на неё, затем сложил ладони углом вверх.       «У тебя дома безопасно?»       — Брось, они ведь не хим-бароны. Вламываться в дома для них слишком вульгарно, — мрачно фыркнула она. — Мне всего лишь нужно ненадолго залечь на дно. Рано или поздно у них появятся проблемы посерьёзнее.       «Останься здесь», — беззвучно произнёс Стэб, но Лэст решительно замотала головой.       — Если кто-нибудь спросит — а однажды они спросят — ты должен честно ответить, что ничего не знаешь. Что я для тебя просто целитель. Это, — она кивнула на колбу с переливающимся раствором, — уже достаточный риск.       Этот риск неразрывно связал их в тот день, когда командир Кирамман отдала приказ атаковать Заун Серостью. Мишенями были точки чёрного рынка, нелегальные бордели, лаборатории по производству Мерцания — но кровожадным щупальцам едкого газа было наплевать. Они выползали на соседние улицы и в жилые дома, утаскивая в пасть всё живое. В плотной зеленоватой пелене стремительно растворялись все различия своих и заунитов, врагов и гражданских. Их места занимали безликие, ослепшие, задыхающиеся тела.       Одно из них испуганно пискнуло, когда Стэб отшвырнул ногой вентиляционную решётку у прилавка подпольной оружейной лавки. Забившийся в узкую шахту беспризорник лет девяти таращился на него осоловевшими от газа глазами. Ему не хватило сил на сопротивление — когда Стэб вытянул его за шкирку и нацепил на него свою маску, мальчик обречённо обмяк на его плече.       В обход протокола и здравого смысла Стэб мчался прочь от цели, от товарищей, от смога. Глаза резало, жабры склеились почти наглухо, а гул в ушах всё сильнее напоминал родной шум моря, но он не останавливался, пока не вышел на чистую улицу уровнем выше. И даже там, оставив ребёнка у статуи покойного покровителя Зауна, побрёл дальше.       Сухая боль, наждаком точившая горло, размыла воспоминания о том, как он пересекал мост, охранные посты, как отмахивался от обеспокоенных сослуживцев. Следующим, что он помнил, был порог Лэст, её расширившиеся от испуга зрачки, её руки, затащившие его на потёртую тахту.       Она начала их стандартные процедуры без вопросов, но последствия Серости оказались не по зубам обычным лекарствам. Тогда она взяла его горящее лицо в ладони и твёрдо сказала:       — Я смогу вытащить тебя. Но ты должен поклясться, что сейчас передо мной пациент, а не миротворец.       Стэб бездумно кивнул — он поклялся бы в чём угодно, чтобы потушить отупляющий пожар в глотке. Однако острый запах нового средства заставил ускользающее сознание резко проясниться. Грубо перехватив запястье Лэст, он с трудом сосредоточил взгляд на розоватой капле, свисающей с конца её кисти.       Тогда Стэб решил, что оказался прав. Что с первого взгляда узнал в ней всё то, с чем дал слово бороться, но выбрал его нарушить. Выбрал искать с ней встреч — так рьяно, что полученная травма даже казалась ему удачей. Выбрал, скучая на службе, мечтать о её прикосновениях и гадать, действительно ли с каждой процедурой они становились всё смелее. Выбрал остаться слепым.       — Это экстренная мера. — Голос Лэст оставался спокойным, но её грудь вздымалась неровно. — Я предлагаю её тебе, потому что доверяю. И если ты доверяешь мне хоть немного — знай, что я тебе не наврежу.       Он должен был немедленно покинуть её дом и вызвать подкрепление, но почему-то неподвижно сверлил её немигающим взглядом. Лэст выдерживала его с достоинством.       — В этой дозе Мерцание безвредно — оно лишь снимет боль и ускорит заживление. — Словно считав его главный страх по глазам, она накрыла левой рукой его пальцы, по-прежнему крепко удерживающие правую, и отчеканила: — Ты не станешь одним из них. Обещаю.       Не сразу, но Стэб всё же выбрал снова — разжать пальцы, закрыть глаза и поверить. И он не пожалел об этом ни разу.       Хоть с каждым сеансом ей всё труднее удавалось сдержать обещание.