Часть 2

Рома долго ворочался в кровати. На губах — дурацкая улыбка, которую он не мог стереть, а в груди всё ещё дрожало после сегодняшнего вечера. Мысли путались, сворачивались в один горячий ком, и у этого кома было имя. Алёна. С тех пор, как она вошла в его жизнь, всё изменилось. Он почти перестал курить — пачка лежала в ящике уже вторую неделю нетронутой. Квартира, которая раньше была просто местом для ночёвки, вдруг стала… уютной. Он начал убираться по-настоящему, а не просто сметать крошки со стола. Даже солнце, пробивавшееся утром через шторы, казалось свежее. Теплее. Как будто кто-то наконец-то включил обогрев в его внутреннем холодильнике. Он стал просыпаться раньше. Не потому что надо, а потому что хотелось. Хотелось скорее дожить до вечера, до её сообщения «привет, как день?». Работа, которая раньше тянулась бесконечно, теперь пролетала за минуты — в голове крутилось только одно: скоро увижу её. «Теперь она моя девушка». Алёна добавляла краски. Её смех — звонкий, искренний — разрезал тишину, как солнечный луч в пыльной комнате. Её глаза горели каким-то внутренним огнём — не агрессивным, а тёплым, заразительным. Она говорила «всё будет хорошо» так легко, будто правда верила. Будто стакан у неё всегда наполовину полный, а у всех остальных просто не хватало смелости это увидеть. Она шутила над его серьёзностью, поддевала «ну ты и зануда, Ром, не парься, уверена у тебя получится, и он верил — впервые за долгое время по-настоящему.  Год назад он наконец-то устроился полноценно в ту самую компанию, где стажировался ещё студентом. Теперь зарплата позволяла платить за квартиру самому, ездить на своей первой машине — чёрной ауди, которую отец подарил ему после диплома. Не словами, не объятиями — деньгами. Как всегда. Отец не умел по-другому. До восьми лет дом был тёплым. Мама пекла пироги с яблоками и вишней, от которых вся кухня пахла летом. Отец, хоть и военный, приходил с учений, подбрасывал Ромку на руки, громко смеялся и называл «мой пацан». Он был строгим, но добрым. Мог обнять, потрепать по голове, сказать «горжусь тобой, сынок». А потом мама заболела. Рак. Быстро, безжалостно. Полгода — и её не стало. Похороны были в конце октября. Холодный ветер гнал по кладбищу мокрые листья и запах сырой земли. Рома стоял у могилы, держа отца за рукав шинели, и не мог отвести глаз от гроба. Мама лежала бледная, почти прозрачная, с тонкими синими венами на висках и сложенными руками.  Вокруг гроба — венки и букеты. Лепестки роз и хризантем дрожали на ветру, роняли капли росы, которую утро оставило на цветах. Запах — тяжёлый, сладковато-гнилостный, смешанный с сырой землёй и ладаном от священника. Рома дышал через рот, чтобы не чувствовать этот запах. Но он всё равно забивался в нос, в горло, в память. Мама перед смертью, в последний раз, когда он сидел у её больничной койки, взяла его маленькую руку своей холодной ладонью и прошептала: — Не переживай, мой хороший. Мама скоро вернётся домой. Она не вернулась. Отец на похоронах не плакал. Стоял прямо. Когда Рома всхлипнул — резко, по-детски — отец положил тяжёлую руку ему на плечо и сказал тихо, но твёрдо: — Хватит. Мужики не плачут. Мама бы не хотела, чтобы ты размяк. Держись. И всё. С тех пор объятий не было. Разговоров по душам — тоже. Только дисциплина, приказы, «не ной», «будь сильнее». Отец растил из него настоящего мужчину. Как умел. Не бил, не орал без причины. Не пил. Рома не осуждал. Понимал. Отец заботился, как мог. Оплачивал квартиру, когда Рома уехал учиться. После диплома перевёл деньги на машину. Сказал «горжусь». Написал: «Купи нормальную тачку. Езди аккуратно». Рома ответил так же немногословно «спасибо». И правда был благодарен. Но внутри всё равно оставалась дыра. Та самая, которую, как ему казалось уже ничем не закрыть. Теперь у него есть она. Алёна.  У неё скоро день рождения. Он должен сделать его особенным. Должен показать, что он достоин. Чтобы она не передумала. Чтобы не исчезла так же внезапно, как мама. Мысль зацепилась, как крюк под рёбрами. Где-то в глубине души, на задворках сознания он чувствовал этот лёгкий холод не только от ее рук, но и от неё самой. Не грубость. Просто… дистанция. Как будто она улыбается ровно настолько, насколько нужно. И это пугало до дрожи. Потому что если она уйдёт… если поймёт, что под этой «крепкой» внешностью — всё тот же восьмилетний мальчик, то всё рухнет. Снова будет пусто. Снова будет холодно. Как после тех похорон. К горлу подкатила тошнота. Руки онемели. Мурашки побежали по шее, щекам. Сердце пропустило удар, потом заколотилось как бешеное. — Нет… нет, хватит, — прошептал он, почти зло. «Ещё прошло слишком мало времени, нужно просто не облажаться.» Он резко сел, провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть эту мысль, как грязь. Но она не стиралась. Тишина в комнате стала тяжёлой, давящей. Рома встал, босиком прошёл на кухню.  Щёлкнул чайник — звук показался оглушительным в этой ночной тишине. Он стоял, уперевшись ладонями в стол, уставившись в одну точку на столешнице. Тревога накрыла внезапно, как холодная волна. Он не понимал, откуда она взялась.  Рома сделал глоток. Обжёгся. Боль пришла с опозданием — как всегда. Утро окутало город свежей прохладой. Выходной день. Алёна протёрла глаза и потянулась в своей просторной двуспальной кровати. Белые простыни пахли стиральным порошком, а подушка пропиталась запахом её шампуня — мягким, родным. Девушка поднялась и прошла в ванную. В квартире был порядок. Всё всегда должно быть по своим местам. Ночник — строго на определённом углу прикроватной тумбочки, иначе освещение комнаты становилось непривычным и вызывало раздражение. Даже мелочи имели значение. Она ополоснула лицо холодной водой и уставилась на своё отражение. Заспанная. Волосы растрёпаны. — Ох, опять их укладывать… и зачем я только отрастила их такими длинными… Девушка нахмурилась, глядя на своего двойника в зеркале напротив умывальника. Хорошенькая. Такой она себе нравилась даже больше. После душа и остальной утренней рутины она направилась на кухню заваривать свежий кофе. Она презирала растворимые варианты этого напитка. Нет, она себя любит и не будет пить эту дрянь. Кофемашина зашипела, наполняя квартиру утренними запахами. Лёгкий завтрак — салат с куриной грудкой и кружка горького бодрящего. Утро всегда должно быть идеальным, и его нельзя пропускать. Она считала глупыми людей которые не следовали этому правилу. Не понимала их. Или не хотела понимать. День предстоял насыщенный. Рома пригласил прогуляться в ботаническом саду — сейчас там цветёт множество необычных цветов и деревьев, а особенно сирень. Теперь, после того как она дала согласие на его чувства, это должно было стать их первым свиданием в качестве пары. Хоть он должен был заехать за ней около четырёх, Алёна с самого утра собиралась. Различные баночки уходовых средств так и скакали к ней в руки одна за другой. Девушка выравнивала волосы, наносила макияж — долго, тщательно, не спеша. Она ненавидела спешку. Лучше быть готовой за сутки, чем собираться в последние минуты. Сегодня на смену её привычным джинсам и кофточкам она выбрала нежно-розовое мини-платье. Воздушное, невесомое — оно делало её похожей на романтичную героиню любовной пьесы. Обязательно духи. Она снова смотрела на своё отражение и пыталась понять, какой посыл несёт этим образом в социум. Какой увидят её прохожие. Какой увидит её он. Разве не идеальная девушка? — Такой он увидит меня сегодня? — спросила она саму себя, глядя прямо в собственные глаза. Вместо ответа — тошнота. Она резко подступила к горлу, заставляя на секунду потерять контроль. Мгновение — и рука Алёны с силой впечаталась в собственную щёку с характерным хлопком. Кожа покраснела. На лице снова заиграла лёгкая улыбка. — Вот так лучше… вот так и улыбайся. Умничка. Удовлетворив вспышку агрессии и привычно направив её на саму себя, она вышла и направилась в зал. Дома — ни души. Её просторная трёшка была именно такой, как Алёна хотела. С момента, как её родители перебрались в частный дом в соседнем небольшом городе, она многое здесь поменяла: перекрасила стены, докупила мебель, развесила свои картины. Выкинула множество вещей без доли сожаления. Переставила или заменила почти всё, что бросалось в глаза. Теперь всё было на своих местах. Ей нравилось жить одной. Нравилось просыпаться в кровати, согретой только её телом. Нравилось, что никто не спорит, не вмешивается, не вносит свой «вклад» в быт. Никто не советует и не ставит ультиматумы. Это было приятное одиночество. Родители — в часе езды. Приехать при необходимости всегда успеют. Как и она к ним. Она жила вроде бы со всеми. Но при этом — сама. Сообщение, всплывшее на экране телефона, вырвало её из мыслей. Рома уже подъехал и ждал её у подъезда. Ещё раз оценив своего зеркального двойника, Алёна выскочила из квартиры. Поворот ключа. Кнопка лифта. И вот она уже выходит из парадного. Он ждал её у машины. Его губы дрогнули в улыбке. Он обнял её очень крепко, а она обвила его шею руками. — Приииветик, — хихикая протянула она. Он с лёгкостью приподнял её и покрутил вокруг. — Ой! Девушка визгнула — так искренне. — Я очень рад тебя видеть, Алён. — И я тебя рада видеть, — она уткнулась носом в его грудь, когда он нехотя опускал её на землю. Роман открыл дверь переднего пассажирского сидения, и девушка опустилась внутрь. Запах бензина и салона ударил в нос. Ей никогда не нравился запах машин. Спасибо хотя бы на том, что у него не висела очередная «ёлочка»-ароматизатор. — Прекрасно выглядишь, — произнёс он, пристёгивая ремень безопасности. — Ахах, спасибо, ты тоже. Только в этот момент она вспомнила, что стоит рассмотреть, во что он одет. Чёрные джинсы и свободная серая футболка с принтом какой-то музыкальной группы. Сносно. — Ты тоже хорошо сегодня выглядишь. А что это за группа? Это мерч? Все люди любят, когда кто-то замечает в них маленькие детали. А ещё больше — говорить о себе. Она это прекрасно знала. Потому с самым искренним интересом всю дорогу слушала его истории: о любви к этой музыке, о моментах, когда он ассоциировал себя с лирическими героями песен, о строчках, которые заставляли его переосмысливать взгляды на жизнь. Алёне правда было интересно. Ей всегда было интересно наблюдать, как человек приходит к своим вкусам, как формирует свою привязанность. Конечно, с большинством выводов она была не согласна. Многое казалось ей слишком простым, слишком обыденным. Но пока это не переходило грань, она просто принимала это как часть человека. Добавляла в картину личности. Дополняла. Ботанический сад встретил их мягким весенним теплом. Солнце уже начинало опускаться, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые оттенки. Воздух был наполнен запахом цветущей сирени — сладким, густым, почти тягучим. Но больше всего Рома видел не красоту этого места. А её. Алёнку. Как же ей шло это платье. Его взгляд скользил от её бровей — то хмурящихся, то приподнимающихся — до стоп, грациозно цокающих каблучками босоножек по тротуару. Он впервые видел её в платье. Её фигура — утончённая, хрупкая. Стройные ноги, тонкая талия, заметные ключицы, придающие образу особую изящность. Болтовня о всяком — лёгкая, непринуждённая. Темы цеплялись одна за другую. Казалось, он знает её всю жизнь. И только она так искренне его понимает. Расстояние между ними неизбежно сокращалось. И вот он уже держит её руку в своей ладони. Холодная. Она смелется. Фраза за фразой. И вот он уже непристойно близко к её лицу. Остановка. Он смотрит ей в глаза. На мгновение даже звуки природы стихли. Остались лишь её губы — слегка приоткрытые — и наивный взгляд, в котором он был готов раствориться. Секунда. И он коснулся её губ своими. Поцелуй. Нежный. Такой, какой ей и подходит. Она ответила. Страх. Первое, что она ощутила — страх. А потом — ничего. Она отключилась и просто отдалась моменту. Он легонько коснулся её щеки и отстранился. Она смущённо отвела взгляд, улыбнулась и обняла его, пряча лицо у него в груди. Рома наклонил голову к её макушке и вдохнул аромат. — Я так рад, что мы теперь вместе… ты такая хорошая и нежная девушка. Ради таких и становятся супергероями. Алёна не ответила. Он чувствовал, что она улыбается. А она в этот момент незаметно вытерла о его футболку остатки поцелуя с губ и провела тыльной стороной руки — на всякий случай. Это был прекрасный день для Ромы. На прощание он снова поцеловал её у дома — уже немного смелее, увереннее, зная, что она ответит. Обнял, приподнял. — Так не хочется тебя отпускать… — прошептал он ей на ухо, чуть задержавшись. — Та брось, — хихикнула она. — Скоро встретимся, я же не в армию на год ухожу. Парень тихо рассмеялся в ответ. Девушка скрылась за металлической дверью подъезда. Конечно же, она не пригласила его на чай сегодня. Рома и не рассчитывал. Он уважал её. И правда ценил. Таких, как она, мало. А может, и вообще нет — повторял он в голове, как мантру. Сидя в водительском кресле, он ещё несколько секунд не заводил машину. Тишина. Губы всё ещё помнили её. Перед тем как повернуть ключ, он провёл пальцами по губам, на которых, как ему казалось, всё ещё оставался след её поцелуя. Провёл языком. Вот бы это чувство никогда не заканчивалось… После такого счастливого вечера неизбежно наступает будничная рабочая  неделя наполненная обязанностями и личными делами. Конечно же в современном мире это не помеха и парочка каждый день перекидывалась историями и фразами. Хоть встретится они так и не смогли — Роман каждый день желал ей спокойной ночи и приятных слов. Он делал это от души веря в то что его слова помогут любимой спать крепче и возможно даже видеть спокойные, теплые сны. Напольные счастьем и радостью. Первые лучи солнца этой майской пятницы уже понемногу согревали город. Крыши многоэтажек впитывали их, как бы намекая, что совсем скоро начнётся новый день. И пусть он тоже рабочий, но зато последний. Алёна проснулась рано от вибрации телефона, лежащего на соседней подушке. Похоже, она уснула, листая новостную ленту. Приоткрыв только один глаз, она глянула на экран. Мама. Спросонья не до конца понимая причину, по которой та решила наградить её своим звонком в восемь утра, девушка подняла трубку. — Алёнка, ласточка, с днём рождения тебя! Из динамика сразу после её слов следом последовал мягкий мужской голос: — Да, доченька, мы с мамой поздравляем тебя и желаем тебе оставаться такой же смелой и светлой. Женщина перехватила трубку: — Мы тебя очень сильно любим, солнышко, и очень рады, что ты у нас есть. Мы тебя ждём. Приезжай, как только будешь готова! Девушка расплылась в мягкой улыбке: — Спасибо большое… и вас с праздником. Я вам тоже очень благодарна за то, что вы у меня есть. И тоже очень сильно вас люблю и ценю. Они перекинулись ещё парой слов о предстоящем дне, и Алёна начала собираться, параллельно принимая звонки от остальных друзей и родственников. Девятнадцатилетие. Конечно же, сегодня о тошнотворной учёбе и утомляющей работе не могло быть и речи — с этим всем она разобралась заранее, чтобы ничего не смогло испортить её день. Планы были грандиозные. Стоя в душе под напором горячей воды, она продумывала возможные сценарии этого дня. Конечно же, Рома тоже поздравил её утром самым романтичным текстом, который только мог воспроизвести его мозг. И, конечно же, он тоже был приглашён в дом её родителей этим вечером — как и все её остальные друзья. Солнце светило ярко. Это явно было к настроению сегодняшней именинницы. «И повезло же мне в этом году… как же хорошо, что этот день выпал на пятницу, а не на какой-то там давящий вторник или, ещё хуже, понедельник». Хрупкая фигура открыла шкаф и достала заранее подготовленный образ на сегодня: чёрная короткая юбка, ажурная кофточка в тон юбке с лёгкими рукавами-фонариками, кружевные колготки и лаковые туфли на высоком каблуке. Волосы сегодня уложены в мягкие волны, а духов — немного больше, чем обычно. Такси уже было заказано. Она вышла на балкон квартиры и закурила в ожидании. Хорошо. С улицы доносился звон птиц, крики детей из детского сада неподалёку, весёлые разговоры двух опаздывающих в школу подростков, шелест листвы на деревьях напротив окна, привычный для города гул машин и сирены — то ли полиции, то ли скорой, — которые жители уже давно даже не замечают. Вот где-то собачник выгуливает своего лучшего друга. А вот мамочка с коляской явно спешит в сторону метро по делам. В окне соседнего дома выглядывает старик, курящий одну за другой, а на несколько этажей выше кто-то развешивает постиранное бельё сушиться. Она любила эти моменты наблюдения за всем живым. Любила думать, куда они спешат и о чём смеются. Гадать, почему та конкретная ворона облюбовала именно эту машину и решила пометить её в столь казусный способ. А потом думала, как же отреагирует владелец тачки, когда заметит этот сюрприз у себя на лобовом. Девушка улыбнулась. Бычок в руке уже обжёг её пальцы, потому она поспешно затушила его о стену дома.  Такси как раз прибыло. Прошло минут сорок пять, и вот она стоит у входа в уютный и такой родной двухэтажный дом в частном секторе небольшого городка. Родители уже встречали её, как только она провернула ключ в калитке. Объятия. Поздравления. Папа вынес большой букет розовых кустовых роз. Необъятный букет. Настоящая забота и внимание. Подарки были продуманными: новые наушники, красивый комплект ночного белья, элегантные серьги из белого золота с красным камнем. Она была рада. Обнимала родителей. Зайдя в дом, она увидела, что на столе уже был праздничный завтрак и торт «любимой доченьке». Это утро и начало дня она провела с самыми близкими. Родители поздравляли снова и снова. Мамина еда сегодня была по-праздничному вкусной… ну или, возможно, она всегда такая, когда живёшь одна. В любом случае, время близилось к обеду, и скоро должны были начать приезжать её друзья. И он. Про него она, не вдаваясь в подробности, рассказала маме по телефону, чтобы не было лишних вопросов. Потому, сидя за столом, родители переглядывались и хитро улыбались. Если бы они только знали, что именно такое поведение всегда заставляло Алёну скрывать своих парней до последнего, то точно бы не акцентировали внимание на таких вещах. Но увы. Порой люди совершают поступки, которые она понять не в силах. Родители ещё раз обняли её и поехали в свою другую квартиру в городе, оставляя дом на растерзание дружеского празднования молодёжи на этот вечер. Первые гости начали подтягиваться спустя минут двадцать после отъезда родителей. Сначала — самые близкие. Алёна открыла и улыбнулась, не скрывая радости. Две нарядные девчонки тут же проскочили через калитку и бросились ей на шею. Нина и Света. Её самые-самые близкие девочки. Ей казалось, она знала их целую жизнь. Слезинка застыла в уголке её глаза. — Девочки, проходите скорее! Нина выглядела, как всегда, превосходно. Её длинные каштановые волосы сегодня были уложены локонами, которые доставали до тонкой талии и щекотали открытую часть живота, выглядывающую из-под укороченного топа. Джинсовая юбка до колена с элегантным разрезом сбоку и белые босоножки на каблучке волшебно завершали её образ. Она держала пакет с подарком и охапку белых пионов. Вместе с запахом её крема для лица на Алёну обрушился нежный аромат цветов, так удачно гармонирующий с Ниной. Света подошла следом. Её лицо светилось румянцем, а волнистые рыжие волосы спадали на плечи огненным водопадом. Голубые глаза сегодня были подчёркнуты макияжем, и Алёна обратила внимание на то, какие они горящие. Света тоже была не с пустыми руками. Её белую блузку перекрывал букет белых роз, ветки которого доходили до начала её тёмно-коричневой шёлковой юбки. Она сделала шаг к подруге — тёмные туфли цокнули по каменной кладке двора. Алёна оказалась практически укутана этим цветочно-родным запахом, который так ярко цеплял её за самые тёплые стороны души. Девочки по-хозяйски прошли в дом и принялись помогать готовиться к барбекю. Нина тут же достала шампанское и предложила начать празднование уже сейчас. Тост. Горьковато-сладкий вкус и пузырьки ударили Алёне в нос. Девушка скривилась всего на мгновение. Снова стук в калитку. Именинница побежала открывать. На пороге — высокая блондинистая фигура и широкая улыбка на лице. Слава подхватил подругу на руки и покрутил вокруг себя, вручил подарки и цветы и поспешил приветствовать остальных девочек. Из дома уже доносился смех и периодические крики. Алёна была в своей тарелке. Как только она собиралась закрыть калитку, на подъездной дороге показалась чёрная, уже знакомая машина. Рома приехал практически вовремя. Алёна тут же вышла, как только двигатель заглох. Парень выскочил из машины и кинулся её обнимать. Поднял на руки, ещё раз поздравил с праздником — уже лично. Потом отстранился, словно вспомнив о чём-то, и достал из салона букет сирени. Алёна так и ахнула. Белая сирень. Она всегда считала это растение настоящим чудом природы. Лёгкий майский ветер трепал лепестки, когда Рома передавал ей этот букет. Она с усилием удерживала его в руках. — Рома… боже мой, спасибо большое. Это самые необычные цветы, что мне когда-либо дарили. И мои самые любимые. Ты просто волшебник. Вместе с цветами он вручил ей сертификат в магазин художественной утвари на приличную сумму. Как же всё продумано. До мелочей. Алёна засияла ещё ярче и, не сдержавшись, потянулась к нему и поцеловала. Рома был счастлив видеть её такой. Именно на такую реакцию он и рассчитывал, когда днями перебирал варианты, как её поздравить. Как отличиться от всех. Как доказать, что он — самый. Поцелуй не продлился долго. Девушка потянула его за руку к дому: — Сейчас познакомлю тебя с теми, кто уже пришёл. Рома расположился в просторной гостиной на первом этаже, где уже собрались остальные. Звон бокалов. Снова стук калитки. Именинница ещё несколько раз бегала туда-сюда: встречала новоприбывших гостей. Вот и наш тихий Витя вечно прятавший глаза за кепкой, вот и ее любимые коллеги Яна и Дима. Хозяйка мастерски нарезала овощи, раскладывала закуски в беседке на заднем дворе и наслаждалась этим днём. В перерывах открывались новые бутылки алкоголя. Трое парней вместе с Ромой разжигали гриль, помешивали угли. Вечер проходил прекрасно. Комната Алёны теперь больше напоминала искусную оранжерею, будто созданную под её собственные вкусы. Рома же влился в компанию как родной, а алкоголь помог сгладить неловкость. Ночь постепенно накрывала частный сектор. Он отошёл покурить подальше от беседки. Стоял в темноте и наблюдал за ней. Она обнимала друзей, смеялась искренне — и сейчас казалась совсем другой. Настоящей. Как будто это была та её часть, которую он до сих пор не мог уловить рядом с собой. Большинство гостей — её друзья детства. Те, с кем она росла. Кто видел её с дурацким цветом волос и первыми кривыми стрелками. С кем у неё была история длиной в десятилетие. С ними она была настоящей. Или это просто алкоголь. Или в нём говорит ревность. Рома отогнал эти мысли. Казалось, Алёна даже не заметила его отсутствия. Возможно, она была уже достаточно пьяна. А может — просто увлечена моментом. Не суть. Он вернулся к празднику. Нина размахивая бутылкой, уже с заметным хмельком вспомнила. — Блин, а помните дядю Толю с нашего района? Тот, что вечно у «Днепра» тусил с пустой авоськой? Света фыркает, чуть не проливает пиво. — Как забудешь. Вонючий, в одной и той же клетчатой рубашке круглый год, глаза красные, как у кролика после бессонной ночи. Мы ему всегда немного сверху кидали, чтоб купил нам пиво или водку, а на остаток себе на похмелиться.  Слава  начал изображать дядю Толю, басом, по театральному. — «Молодёжь пошла правильная, понимает, человеку надо опохмелиться». Алёна усмехнулась глядя в угасающий костёр, тихо произнесла. — Первый раз мы это провернули летом после девятого. Жара адская, комары жрут, сидим на том старом пирсе у озера. Дядя Толя добыл нам шесть банок пива и маленькую бутылку для «взрослости».  Рома погрузился в свои мысли улавливая  фразы друзей. Шестнадцать лет… Я в шестнадцать все к репетиторам по физике гонял и думал, что если не поступлю на бюджет — всё, конец света. А она вот так — с друзьями, с тёплым пивом, с этим дядей Толей.  Он смотрел на нее не отводя взгляд. Нина рассеялась хлопая себя по колену. — А потом мы открываем пиво а оно тёплое, как суп, водка вообще без вкуса, чистый спирт с привкусом бензина. Витя первый глоток сделал и чуть не выплюнул, но проглотил героически эту дрянь. Витя подыграл ей. — Героически, да! А потом все по очереди из одной банки пили, потому что стаканов не было. Алёнка тогда заявила: «Если сдохнем — скажем родителям, что нам случайно вместо кваса его продали». Хотя никакого кваса у нас и в планах не было. Рома мягко улыбался слушая их рассказы, но в душе что-то кольнуло. Она смеётся так искренне с ними. Со мной — всегда чуть мягче, чуть осторожнее. Как будто я гость, которого нельзя спугнуть. А здесь она такая своя. Хочу быть частью этого «ее мира» Хочу, чтобы она и со мной так хохотала над какой-нибудь ерундой из прошлого. Алёна тихо засмеялась и отвела взгляд в сторону. — Просто тогда казалось — если все пьют, значит это правильно. А дядя Толя… интересно, жив ли ещё? Каждый раз, когда вижу похожего бомжика у магазина, думаю — может это наш благодетель.  Рома смотрел на её профиль в свете костра. Она говорит «наш благодетель» с такой теплотой… к алкашу, который просто покупал им бухло. Хочу, чтобы она когда-нибудь рассказала мне свою историю про дядю Толю. Не в компании, а только мне.  Нина поднимала бутылку крикнула. — За дядю Толю! Пусть земля ему будет пухом… или хотя бы мягкой под жопой, когда опять у ларька спит. Все чокаются, смеются, кто-то включает музыку. Рома тоже поднимает бутылку, улыбается, чокается со всеми — но глаза его чаще всего на Алёне. Она уловила  его взгляд на секунду, улыбнулась мягко, почти нежно — и сразу отвела глаза к друзьям. Компания ещё долго сидела на улице, кутаясь в кофты и пледы, совершенно забыв о продуманных образах. Так они и встретили рассвет. Изрядно пьяная хозяйка растолкала таких же друзей по свободным комнатам. Сама тоже пошла спать, перед этим заботливо выделив Роме комнату напротив своей. Закрыла дверь. Опьянение постепенно отступало, а первые лучи уже пробивались сквозь открытые занавески. Алёна вдохнула запах цветов, окинула взглядом кучу подарочных пакетов в углу. С последних сил сняла с себя наряд и рухнула на кровать. Закрыла глаза. И провалилась в крепкий сон. Все гости в доме уже видели мутные, тяжёлые сны под властью алкоголя. Кто-то храпел так, что было слышно с первого этажа — но это уже не имело значения. Приятная усталость накрыла с головой, не давая мыслям снова разрастись и утащить её куда-то глубже. Но в последние секунды перед этим в голове всплыл Рома. «Он сегодня был лучше, чем большинство парней что были до него. Не лез с руками под платье, не пытался шутить пошло, не напился до состояния „а давай сейчас“. Просто смотрел и радовался, что я существую рядом. Девушке даже стало жалко его. Да, он ей нравился. Как человек. Как парень. Как мужчина с которым всегда спокойно и предсказуемо. Но почему же друзей она обнимала с желанием утонуть с этих людях и от любви к ним. А Рома… А для Ромы хочется быть идеальным идолом на который он молится. Но точно не растворится в его заботе, превращая свою жизнь в приторную сладкую кашу. И всё. Глаза закрылись. Сон пришёл мгновенно, как выключатель.