ГЛАВА 4: МИСТЕР ВОРОН

      

Я слышал столько клеветы в Ваш адрес, что у меня нет сомнений:

Вы — прекрасный человек!

Оскар Уайльд.

             Ты упала прошлой ночью без сил, даже не помня, как добралась до кровати — просто рухнула. Ужасная тяжесть в теле, которая наконец-то получила разрешение провалиться в темноту была невероятна благодарна тебе. Сил не было даже на то, чтобы дойти до ванной. Скинув одежду прямо на пол — куртку, штаны, футболку — оставила всё там, где упало, чёрными и серыми пятнами на паркете.       Утро пришло не с солнцем. Здесь, как ты знала, оно вообще не всходило, просто темнота за окном стала чуть менее плотной, и ты поняла: ночь для Зоны кончилась, она ожила. Об этом месте говорили немного, но главное в ассоциации до вас донесли чётко: сюда лучше не соваться в одиночку.       Лежа на спине, ты глядела в потолок, и не могла пошевелиться. Ничего не болело, за исключением лопаток, ещё немного ныл затылок, но сон явно пошёл тебе на пользу. Вставать всё равно не хотелось. Тело было будто налитым свинцом, и даже мысль о том, чтобы пошевелить пальцем, требовала усилий, которых не было, это и служило напоминанием о вчерашней, бешенной на события, ночи.              Тогда ты начала исследовать комнату глазами.              Не вставая, не поднимая головы — просто поворачивая взгляд, скользя им по стенам, мебели, по теням, которые здесь, казалось, жили своей жизнью, проникая из незакрытого окна. Пространство большое, излишне для одного человека, такое, где чувствуешь себя не в своей тарелке. Высокий потолок терялся в полумраке, и ты не могла понять, где он заканчивается. Стены были на удивление серыми — не чёрными или красными, как пятна мебели вокруг, приятный оттенок, не привлекающий внимания.       Кровать стояла почти в центре, теперь твоя на какое-то время, большая — настолько, что можно было катнуться пару раз и не бояться упасть. Даже не помня, как на неё вчера залезла, ты теперь лежала, утопая в простынях, которые пахли свежим кондиционером, постельное бельё — светло-серо, почти белое, как и казалось вчера, с едва заметным голубым отблеском, когда не яркий свет падал под определённым углом. Простыни были гладкими, скользкими, и ты чувствовала, как они холодили кожу, когда ты чуть пошевелилась.       Над тобой нависал балдахин, заметив его не сразу — ты, подумала, что это игра света и тени, но потом присмотревшись увидела: полупрозрачная ткань свисала с деревянных реек, закреплённых высоко над головой, дерево было тонким, почти незаметными на фоне потолка, и казалось, что ткань парит в воздухе сама по себе. Она была лёгкой, почти невесомой, и ты видела сквозь неё потолок, но в то же время она создавала ощущение защищённости, уюта, который не вязался с этим местом.       Ты недолго смотрела на ткань, на то, как она чуть колышется от невидимого сквозняка, свет играл на ее складках, тени ложились почти живописно, создавая причудливые узоры.       В комнате тихо, ты лишь слышала, как стучит твоё сердце — ровно, спокойно, будто ничего не случилось и вчерашнего вечера не было. Ты не стреляла в него, не держала, как думала, мёртвое тело в своих руках, не хотела повернуть время вспять. Он ведь сам выстрелил в себя, сумасшедший, абсолютно отбитый на голову человек, или не человек, если судить по последним событиям. Малодушный ублюдок, лжец, идиот. И ты обязательно бы сообщила боссу Онахайнуса эту информацию ещё вчера, если не была чертовски уставшей, но этот разговор не заставит себя ждать сегодня. Неспокойные мысли, одолевающие голову, испарились, как только пришла жажда: она стягивала, сушила горло, невозможно было свободно сглотнуть.              Повернув голову, ты увидела на тумбочке стакан воды, протянула руку и взяла красивое резное стекло, жадно напившись, оставила его на тумбочке, почувствовав, как внутри разливается прохлада, горло перестаёт саднить, возвращается способность дышать свободно.       Сайлус оставил его?       Тело наконец подчинилось, и ты встала, не глядя под ноги, сделала шаг к шкафу, который стоял у стены, массивный, из тёмного дерева, с минималистичными костяными ручками. Внутри оказалась куча одежды, не чья-то чужая, — твоя. Ты узнала её сразу: светлые тона, любимые виды ткани, вещи, которые ты не просто предпочитала, — они были точными копиями твоей одежды. Бежевый свитер, который носила в прошлую зиму, серые брюки, в которых ходила на прогулки с Тарой ещё до трагедии. Несколько платьев — нежных, пастельных оттенков, висели на плечиках, аккуратно разложенные по цвету. Всё было абсолютно новым, он не забрал их из твоей квартиры — он купил такие же, размер в размер. Прежний страх и паранойя нахлынули в купе с паникой, и ты вспомнила, что всё-таки может лучше согласиться на детектор камер. Не покидало ощущение слежки. Ты повернула голову к потолку, просматривая углы, бросая взгляд от кровати к тумбочкам, и не обнаружив ничего подозрительного, выдохнула, но не ослабила бдительности.       Ненормальный.       Добавив это оскорбление к букету из уже пришедших ранее на ум и напоследок громко хлопнув дверью шкафа, ты начала искать глазами ванную. Голубая пижама висела на сгибе локтя: футболка и мягкие штаны. Одежда пахла приятным кондиционером, который был тебе давно знаком.       Дверь была приоткрыта, и ты увидела светлый мрамор.       Помещение оказалось просторным, чистым, почти стерильным. Всё было выдержано в светлых тонах, природных оттенков: стены, пол, потолок. Идеально — ничего лишнего. Душевая кабинка стояла у одной стены, напротив — ванна, белая, глубокая, с изогнутым краном, который поблёскивал хромом. Всё казалось на удивление современным, не похожим на то, что из себя представлял этот «особняк» снаружи и в коридорах. За ванной — открытый стеллаж с рядами бутылочек: гель для душа, шампунь, кондиционер, какие-то склянки, задвинутые на задний план. Аккуратно, всё на своих местах.       Мягкие полотенца лежали на открытых полках, сложенные стопками.       На небольшом подносе, который стоял на тумбочке у зеркала, ты заметила свои крема, которыми пользовалась каждый день, средства для умывания, тоники, сыворотки — всё было запечатанным.       Ненормальный, — повторила про себя, рассматривая этикетки, эта ситуация не переставала удивлять и пугать одновременно.       Ты взяла гель для душа, сорвала плёнку, запах был тем самым, к которому ты привыкла за годы, Сайлус знал даже это, более того, он готовился к твоему «приходу». Ярость залила щеки, и агрессивно натирая голову шампунем, ты не выдержала, выдав вслух:       — Ублюдок!       Закончив обыденные утренние процедуры, ты принялась искать бывшего соседа.       Открыла двустворчатую тяжёлую дверь своей спальни, которая была похожа скорее на средневековую — массивную, с коваными петлями и тёмным, почти чёрным деревом, что совершенно не подходило современной комнате внутри. Тебе показалось, что дверь тяжелее, чем должна быть, будто за ней не просто коридор, а что-то ещё — чужая, тёмная сила, которая вдруг перестала упрямиться, пропуская настойчивую гостью.       Мельком оглядев роскошный коридор с бордовыми коврами и такую же изысканную дверь напротив, ты поспешила вниз.       Лестница была широкой, с резными перилами, которые скользили под ладонью, ты ступала осторожно, боясь оступиться и упасть — ступени казались слишком высокими, сжимая дерево, ты думала о Сайлусе. О том, как его голос — всегда такой ровный, насмешливый, почти безразличный — дрогнул, когда он говорил о преследователях. Ты не знала, верить ли этой дрожи, стоит ли доверять ему в принципе.       Понятия не имею, что так может напугать такого как он.       А какого? Ты теперь совершенно не представляла, что он такое, человек ли вообще.  Может, под кожей — не мышцы и кости, а тот самый туман, в котором он растворяется. Может, сердце у него не бьётся, а пульсирует в такт чужой боли. Может, он вообще никогда не был живым — просто принял форму, чтобы втереться в доверие, вытянуть информацию, заставить поверить, что ты для него что-то значишь, а потом исчезнуть, как исчезает дым, оставляя после себя только пустоту.       Он хотел протокор в моем сердце?       Твои мысли прервал чужой разговор. Внизу, судя по всему, у главного выхода, ты заметила близнецов. Ты насторожилась, но была намеренна поговорить с ними о местонахождении Сайлуса. Они стояли рядом, одинаковые, в своих вороньих масках, и о чем-то увлеченно спорили, когда ты появилась перед ними быстро спускаясь, оба повернули головы синхронно, будто их вела одна рука и замолчали. Ты вздрогнула от неожиданности, страх засел в груди неприятным комком. Эти маски, заострённые клювы, — всё в них было странным, вороны не двигались, не нападали, застыв словно изваяния.       — Мисс, — сказали они одновременно после секундной задержки. Голоса были такие похожие, и ты не поняла, кто из них кто. Эти двое удивительно одинаковые, до жути синхронны, слишком... нелюди, теория о дыме почти подтверждалась. Будто они не братья, а две половинки одного целого, которое никогда не соберётся в одну монолитную часть.       — Я ищу вашего... — ты притормозила, подбирая слово. — ...босса? Слово «босс» прозвучало чужеродно, ты никогда не называла его так, для тебя он был Сайлусом, соседом, любимым, кем угодно, а теперь — босс. Деловое, далёкое слово, к которому, казалось, невозможно привыкнуть.       Они будто переглянулись — и тогда только чёрные клювы, холодные, блестящие красным лаком к концам, повернулись друг на друга, — видимо решая, сказать или нет. Секунды растянулись в вечность, и ты решила говорить первой:       — Киран, правильно? — ты указала на левого, щёлкнув пальцем, не зная точно, но стараясь звучать уверенно.       Близнецы оживились. Парнишка слева гордо выпрямился, расправил плечи и произнёс:       — Отгадала, охотница.       В его голосе слышалась усмешка — не злая, скорее одобрительная, как у человека, который признаёт, что его наконец поняли. Ты почувствовала, что небольшой комочек страха, который притаился в груди растворяется. Они не враждебны, пока что.       Второй вышел из-за спины близнеца справа, тоже смотря на тебя, маска не давала понять ни единой эмоции, черный капюшон с красными рожками повернулся в его сторону, и ты заметила на нем вышитое красным число шесть.       — Да, босс выбирает своих людей не только за красивые глазки, — сказал он, неприятно растянув последнее слово.       — Люк, посмотри, у меня красивые глазки? — начал пересмеивать его брат.       — Ни черта не вижу! — Они синхронно рассмеялись. Голоса слились, и ты не могла понять, где заканчивается один и начинается другой. Смех был тихим, почти беззвучным, но от него по спине пробежали мурашки. Шутка прошла мимо тебя, и ты кашлянула, чтобы привлечь внимание братьев.       — Он спит, — отрезал Киран.       Ты посмотрела на окно, за которым серело небо, странный, неестественный свет рассыпался на улице и подумала, что должно быть сейчас день. Было столько вопросов без ответов, которые как, теперь казалось, не терпели отсрочки. Ты вспомнила его лицо — бледное, осунувшееся, с тенями под глазами, как его грудь поднималась и опускалась — будто каждый вздох давался с трудом. Зачем он следил за тобой и втирался в доверие? Если из-за эвола – мог бы и нанять, нет такой суммы, на которую невозможно согласится.       — Но, если ты всё-таки решишься его побеспокоить... — продолжил правый, которого должно было звать Люк, — мы тут ни при чём.       Они снова переглянулись, и ты поняла: они не остановят тебя, но и не помогут.       — Где я могу... — начала ты, но тебя тут же перебили два звонких голоса:       — В комнате напротив твоей, — Люк отошёл от двери, ободряюще подталкивая тебя в спину левой рукой и указывая правой на второй этаж.       — Босс будет рад тебя видеть, — продолжил Киран, присоединившись к брату. В этом выражении послышалась насмешка, ты не могла разобрать так ли это. Маски скрывали лица, а лица скрывали эмоции, оставались одни голоса.       — Шутите? — устало произнесла ты.       — Догадайся, ты сообразительная, — произнес Киран и оба близнеца развернулись к двери, будто ища там что-то интересное — чего ты не могла, по-видимому, это было важнее тебя.       Ты осталась стоять внизу, глядя на их спины, и не знала — подниматься или вернуться в свою комнату и сделать вид, что ничего не было. Ты смотрела на лестницу, ведущую на второй этаж, и думала о том, как он лежит там, в своей комнате, может быть, не спит. Сейчас ты выбирала идти, потому что не могла иначе, любопытство село на плечи, не желая слезать.       Стоя напротив двери в его спальню, ты нервно теребила свою новоприобретённую пижаму, теплый халат был накинут на плечи. Ты думала, что стоит высказать все, что накопилось за это утро, о том, какие вопросы задать новому «боссу» в первую очередь, но, распахнув створки, забыла всё, что хотела.       Дверь открылась беззвучно, будто её смазывали каждое утро, и ты на секунду замерла на пороге, не решаясь войти.       Пугающая картина предстала перед тобой: первыми бросились на глаза окровавленные бинты, тянущиеся к кровати, на которой лежал Сайлус. Пятна были везде — простынях, спинке кровати, на его руках, которые он вытянул над подушкой. Затем — рваная, испачканная одежда, разбросанная по полу. Он был одет так вчера, когда вёл тебя по Зоне. Рубашка теперь казалась почти чёрной, и ты не могла понять — это кровь или просто тени.       Ты не могла рассмотреть точнее в полумраке, поэтому, тихо переступая на носочках, поспешила к нему, непонятное беспокойство вело, заставляя смотреть только вперёд, не отвлекаясь на алые бинты.       Жив и даже дышал — его грудь спокойно вздымалась. Ты остановилась на мгновение, прислушиваясь — ровно, мерно, как у человека, который не видел кошмаров. Укутанный по пояс в одеяло, он мирно сопел, лёжа на спине лишь чуть жмурясь, когда ты загородила одну из свечей на тумбочке, пламя дрогнуло, и на секунду тебе показалось, что он открыл глаза, но ресницы лишь шевельнулись и замерли.       Жар, высившийся над воском, качнулся от движения, когда ты едва склонилась над Сайлусом, рассматривая усталое лицо, покрытое брызгами крови. Она уже начала темнеть, сворачиваться, ты поняла — прошло несколько часов, он пришёл, когда ты спала.       Теперь, вновь ставший тебе соседом, он предпочёл провести остаток ночи по-своему усмотрению: размозжив пару голов, перерезав несколько глоток, попутно, возможно, пристрелив кого-нибудь или придушив эволом, как тогда, чуть не убив капитана Джену.       Ты поморщилась и отстранилась, не желая и дальше придумывать подробности бойни, о которой не знала ничего.       Бинты путались в постельном белье, обвивали одно из его запястий, были неаккуратно замотаны на торсе, кое-где края отходили, и ты видела под ними чистую кожу — ни царапины, ни шрама. Зачем, если всё заживает за секунды?       Хотелось потянуть за них, завязать крепче, стеснить движения мужчины ещё больше, сделать болезненными, но ты лишь отступила на шаг, не давая себе и шанса воплотить задуманное безумие.       Не в этом доме, когда его раны затянулись, пока ты не узнаешь правды не стоило злить это существо и испытывать судьбу.       Ты театрально фыркнула, смеясь над своими же мыслями. Правды — от него? Скорее можно было надеяться на говорящую птицу под боком.       Развернувшись, ты направилась к выходу и только теперь заметила два красных глаза, пристально смотрящих, анализирующих. Они были в углу, на высоком напольном светильнике, и ты не поняла, как не увидела их сразу — в этой темноте. Ворон поднял крылья, беззвучно помахал ими и так же тихо сложил их обратно, одно из них между оперением сверкнуло металлом. Тот самый ворон, который был рядом в лесу, и который передал записку с приглашением в Зону. Ворон, доставляющий одни беды.       Вот чёрт! — чуть не произнеся это в слух, ты ускорилась, и только тогда заметила бинт, обмотанный вокруг своей ноги.       Сайлус зашевелился во сне, прокряхтев что-то невнятное. Правая, застрявшая в ткани конечность, замерла, а сердце колотилось где-то в горле, ты прислушалась, почти не дыша.       Издав сонный вздох, глава Онахайнуса перевернулся на бок, натянув бинт между вами ещё сильнее. Сделав шаг к кровати, чтобы ослабить путы и освободится, ты наступила на кучу одежды на полу, изрядно испачканной в крови, и поморщившись, повернулась к Сайлусу. Мужчина похрапывал, обнимая подушку, уткнулся в нее носом, волосы растрепанные и пропитанные запекшейся кровью нависали над бровями тонкими сосульками, и ты остановилась, любуясь этим завораживающим зрелищем ни в силах оторваться.       Испытывая противоположные чувства, ты хотела сделать больно и одновременно пожалеть этого мужчину, лечь рядом, аккуратно поправив волосы, вытереть лицо, расспросить, что произошло. Отгоняя странные мысли, наконец принялась за бинт и освободившись от надоедливой ткани, направилась к выходу под внимательным взглядом ворона, птица проводила тебя до порога, не издав ни звука, по всей видимости хозяин приучил не мешать ему спать. Ворон только смотрел, и ты чувствовала этот взгляд даже спиной, когда дверь закрылась.       Ты выскользнула в коридор и очень тихо прикрыла за собой дверь. Прислонилась спиной к стене, выдохнула. Благодаря этому ворону ты осталась жива, единственная из всех на этом проклятом задании. И теперь ты знала наверняка, что это не совпадение и Сайлус как минимум знает, что произошло тогда на поляне.              Ты не пошла к себе, а спустилась на первый этаж, ища кухню. Есть почти не хотелось, но от чашки кофе сейчас ни за что не отказалась бы.       Кухня находилась чуть справа, почти под лестницей, огромная, с тёмной отделкой по стенам, серой плиткой в мокрой зоне, светлым мраморным полом. Дорогая плита, сияла чистотой, по-видимому, на ней редко готовили, или хорошо убирались после. Полки со специями справа от плиты были выполнены из массива дерева, на них стояли ещё не вскрытые мельницы с перцем, обтянутые фабричным пластиком. Ни одна из приправ не была начата.        Заметив рядом простенькую капсульную кофемашину, ты сделала себе капучино, хотелось чего-то покрепче, но капсула со вкусом малины уже лежала в отсеке. Кто-то, по-видимому, очень торопился и тебе на ум пришли два ворона, наверняка один из братьев успел выпить утреннюю дозу кофеина, тогда как второму пришлось остаться ни с чем. Тебя немного развеселила эта глупая фантазия и вопрос, кто из этих двоих наслаждается малиновым капучино по утрам.       Немного позлорадствовав, ты сделала торопливый глоток, тепло и приятный сладкий вкус будоражили голодные рецепторы, и казалось, что вкуснее кофе ты не пила никогда. Глаз не цеплялся больше ни за что, ты повернулась, чтобы уйти в свою комнату вдруг заметила дверь.        Столовая. Ты быстрыми движениями нащупала выключатель и тогда увидела – люстра, со сверкающими рубиновыми камнями в виде цветков лилий, элегантной серебряной нитью спускалась вниз и расцветала огромным букетом, над поверхностью стола, находясь в опасной близости над ним, отбрасывала бледно-красные пятна по комнате.       Стол был черным, квадратным, будто выдутым изнутри как шарик, округло-гладким на вид, с двумя обширными ножками и плоской поверхностью. Три стула в том же стиле стояли возле, такие же непонятные, застывшие предметы искусства, как место трапезы и люстра. Щелкнув вторую кнопку, зажмурилась от неожиданности, верхний свет ослепил и не успев рассмотреть, лампы это или подсветка, ты поспешила выключить его и аккуратно устроилась на один из стульев, опасаясь, что он вполне может быть сделан из чего-то непрочного, просто служа декорацией, рассыплется под тобой. Он был тяжеловат для твоего уставшего тела, но легко бы поддался при обычных обстоятельствах.       Холодный. Похож на камень.        Ты поджала ноги под себя, обхватив тёплую кружку руками.       Лампа горела ярко, выхватывая из темноты край стола, твои руки, не давая закрыть глаза, по-настоящему вводя в транс.       Только когда в открытом проходе напротив возникла тень, ты подняла глаза.       Он стоял, прислонившись плечом к косяку. Светлые волосы влажные — принял душ, — рубашка свежая, светлая. Нелёгкую ночь выдавала лишь бледность и тени под глазами, которые делали его старше на лет пять. Но он не смотрел на тебя. Взгляд был пустым, отстранённым, будто он ещё не проснулся.       — Доброе утро, — сказал Сайлус севшим, тихим голосом, так ему неподходящим.       Ты тут же подскочила с места, отставляя полупустую кружку на середину стола и направилась к нему, встав в двух шагах.       — Где ты был вчера ночью? — ты уставилась на него пронзительным взглядом, не позволяя отвести глаза, не давая ни секунды на раздумья, на привычную уклончивую усмешку.       — Что за вопросы? Мы будто женаты, — усмехнулся он, и лицо наконец оживилось: уголки губ дрогнули, в глазах мелькнул озорной огонёк.       Ты не ответила. Вместо этого внимательно осматривала его тело цепким, почти медицинским взглядом — от лба и скул к вырезу рубашки, шеи и ключицам. Ни единой царапины. Ты искала причину для своего беспокойства, которое навалилось ранее, — и не находила.       Он внимательно наблюдал за твоим взглядом, проследил, куда ты смотришь, и хмыкнул:       — Ищешь следы измены? Честно говоря, мне казалось, что ты потеряла ко мне интерес.       Он приподнял брови и только тогда ты поняла, как это выглядит со стороны. Всё беспокойство резко ушло, будто кто-то щёлкнул пальцами, на его месте вспыхнул колкий гнев.       — Сайлус, — процедила ты сквозь зубы. — Прекрати свои шуточки и лучше расскажи, почему бессмертное существо вроде тебя вынужденно бинтовать раны, что произошло?       Он проигнорировал сказанное тобой, но насмешливое выражение лица сменилось серьёзностью и спокойствием.       — Мне надо съездить кое-куда. — Он провёл рукой по лицу, и ты заметила, как он с хорошо скрываемым беспокойством забросил волосы назад, обнажая лоб. — Оставайся здесь, тут безопасно.       — Я поеду с тобой, — сказала ты.       Он посмотрел на тебя — впервые за всё это утро так пристально. В его взгляде было то, чего ты пока не могла понять, то, что легко можно было спутать с усталостью.       — Зачем? — спросил он и наклонил голову вправо, разминая руками шею.       — Потому что я не хочу здесь сидеть. — соврала ты.       На самом деле тебе хотелось узнать больше о Зоне. Возможно, удастся даже сбежать и снова вернуться в Ассоциацию. Что угодно, но не работать на Онахайнус. По слухам, распространявшимся в Линкольне, эта организация славилась изобилием изощренных убийств, торговлей людьми, оружием, организацией масштабных подпольных боёв. Детали разняться от человека к человеку, но одно остается всегда без изменений — жестокость и беспринципность. Сам глава сегодня был весь в крови, и ты не хотела ждать команды избавится от неудобного для его организации человека.       Секунда тишины.       — Ладно, — сказав это он тяжело вздохнул. — Одевайся.       Ты кивнула, пройдя мимо него, вышла из кухни, быстро поднимаясь в свою комнату. Через пять минут спустилась — в джинсах, ветровке, с пустой кобурой на поясе.       Он ждал у двери накинув на себя кожаную куртку, с красными узорами, напоминавшими его эвол и смотрел в окно, на темное небо.       — Идём, — сказал он, бросив тебе семнадцатый Глок. Пистолет удобно устроился в руке, а затем и в кобуре. Заряженный, поняла ты по весу. Кивком поблагодарив Ворона, направилась с ним к выходу.       Во дворе вас ждал мотоцикл. Чёрный, матовый, с тусклым отблеском хрома на глушителе. Ты не видела его раньше — может, стоял в гараже, а может, он специально выбрал его сегодня, чтобы ехать одному, а ты не входила в планы.       Он сел первым, завёл двигатель. Мотор зарычал — глухо, тяжело, как зверь, проснувшийся после долгой спячки. Ты замешкалась, не зная, куда сесть, как держаться, что делать с руками.       — Садись сзади, — сказал он, не оборачиваясь. — И держись крепче, котёнок.       Ты забралась на мотоцикл, с неприятием поёжившись от забытого прозвища. Сиденье было жёстким, узким, и ты сразу почувствовала, как вибрирует корпус, побеспокоенный двигателем. Сайлус взял твои руки и обмотал ими свою талию — без лишних слов, и ты, не возражая, позволила ему это, рисуя в голове бешенный стиль вождения.       — Держись, в Зоне нет лимитов скорости. — сказал он, будто прочитав твои мысли.       Мотоцикл рванул с места, и ты вцепилась в его куртку, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, волосы вырываются из пучка, хлещут по щекам, как чужой город проносится мимо, смазываясь в цветные полосы.       Он вёл машину уверенно, резко, входил в повороты, не сбрасывая скорость, и ты с каждым разом прижималась к его спине всё крепче, пока не перестала бояться, сосредоточившись на его тепле — даже через одежду, и холодный ветер, его тело излучало жар, как у огнедышащего дракона. Хотелось провести пальцами по коже, удостоверившись в отсутствии чешуек, но ты сдержала глупый эмоциональный порыв, на очередном повороте вцепившись в его куртку крепче.       Закончились высотные здания и начались пустыри. Потом снова дома —выше, мрачнее, с узкими окнами и облупившимися стенами, одно из них напоминало старую церковь, высокую когда-то готическую, а теперь полуразрушенную с упавшей стеной. Проехав через старые ворота, открытые с помощью эвола Сайлуса, вы остановились возле приличного здания без опознавательных знаков, похожего на особняк девятнадцатого века. Вокруг стояли несколько таких же, образуя небольшой район, непонятно откуда взявшейся посреди Зоны.       Он заглушил двигатель, и тишина ударила в уши, как после взрыва. Ты не сразу отпустила его, отреагировав лишь на тихий голос:       — Приехали, — сказал он. — Слезай.       Ты слезла, едва не упав: ноги дрожали — то ли от сумасшедшей поездки, то ли от того, что ты непонятно где, и все планы на побег оказались тщетны.       Он подошёл к массивной двери, вставил в скважину ключ, прокрутил его несколько раз и дернув дерево на себя, посмотрел по сторонам. Через секунду отдал команду кому-то внутри:       — Уберите мотоцикл.       — Есть, сэр, — послышалось в ответ два голоса.       Жестом поманив тебя за собой, он вошёл, и ты последовала за ним, чуть не столкнувшись на входе с двумя крепкими мужчинами. Один из них бросил на тебя беспокойный взгляд, но когда Лидер Онахайнуса взял тебя за руку, поспешно отвёл его, принявшись перемещать транспортное средство.       Вы углублялись в большой дом: старая викторианская мебель, немного пыльная, длинные коридоры, ковры и канделябры с догоревшими свечами. Пахло деревом, пылью и временем. Ты не сжала его запястье в ответ, и он отпустил твою руку, когда вы вошли в просторный зал.       Первое, что ты увидела, — это детей. Ошарашенные лица малышей примерно от пяти, до восьми и немного старше, повернулись к вам, все до единого смотрели, как казалось, на тебя с надеждой. Неприятные мысли захватили сознание — слухи оказались правдой, он торгует не просто людьми, а ещё и детьми. Отвращение накрыло тебя с головой, и кинув быстрый взгляд на мужчину, ты поняла, что его губы тронула незаметная улыбка.       Больной ублюдок. Разве можно было пасть ещё ниже?        Он зашагал вперёд, и дети закричали, подбегая.        — Мистер Ворон! — восклицал маленький мальчик, успевший подбежать одним из первых, тут же обнявший ногу Сайлуса. Дети бежали к вам, казалось, бесконечным потоком.       Самые маленькие столпились вокруг Сайлуса, облепили его со всех сторон, повисли на руках, ногах, дёргали за куртку, пальцы. Маленькие обитатели наперебой рассказывали, спрашивали, смеялись. Называли его «Мистер Ворон» — уважительно, но по-детски забавно. Постарше же, стояли сзади толпы, любопытно рассматривая гостей, тихо перешептываясь друг с другом. Самой взрослой на вид девочке, с смоляным каре, было примерно двенадцать. Всего детей было около двадцати, может, чуть больше — посчитать сложно, они разбегались по пространству, толкались, перебивали друг друга, и казалось, что эта комната, такая большая минуту назад, вдруг стала маленькой и тесной от их голосов, смеха, вопросов. Они были счастливы от того, что видели Сайлуса, будто им подарили долгожданный подарок.       Он едва улыбался, но не отстранялся. Стоял, позволяя им висеть на себе, гладил кого-то по голове, кому-то отвечал коротко и односложно.       Ты видела, как он устал — тень под глазами стала теперь глубже, ещё темнее. Но он не отходил, давая детям возможность выплеснуть эмоции.       И успев почувствовать облегчение, ты отвлеклась на особенно громкий детский вопрос:       — Мистер, а кто это? — спросила рыжая девочка с косичками, показывая на тебя.        Моя подруга, — ответил он без лишних объяснений. И в толпе зашептались, заинтересованно глядя сначала на Сайлуса, затем на тебя.       — Пусть леди сама ответит вам на вопросы, — сказав это мужчина подтолкнул тебя к толпе любопытных лилипутов.       Дети зашумели с новой силой, погружаясь в расспросы. Они тянули руки, дёргали тебя за одежду, наперебой спрашивали, как тебя зовут, откуда ты, умеешь ли ты стрелять, будешь ли с ними играть. Ты растерялась, не зная, что ответить, куда смотреть, как себя вести.              Они смотрели на тебя снизу вверх огромными глазами, в которых не было ни страха, ни подозрения, сплошное любопытство и надежда, что ты скажешь что-то интересное.       Ты обратила внимание на Сайлуса. Он отошёл к женщине, которая стояла у окна, — чуть полной, добродушной, с мягкими чертами лица и тёплой улыбкой. Она напоминала тебе бывшую арендодательницу. Ту самую, с помощью которой он проник в твою жизнь.       Может они похожи?       Ты поспешно отвела взгляд от неё, не желая возвращаться в то утро, когда всё казалось бесцветным и обратилась к детям, присев на уровень их роста:       — Может, вы хотите немного поиграть? – и подкатила ладонью рядом лежащий мячик поближе.       — А мы вчера играли с Мистером Вороном! Катались на большой машине! — воскликнула девочка лет пяти, сияя, будто рассказывала о самом главном событии в жизни.       — Трясло немного, и было много бум! — подхватил её энтузиазм мальчик примерно того же возраста и изобразил руками взрывы — широко разведя их и хлопнул в ладоши.       Ты улыбнулась его энергичности, погрузившись в свои мысли.       Вот чем он занимался вчера.       — Мы ещё играли в доктора! — радостно выкрикнул тот же мальчик, достав кусочек чистого бинта из кармана, завязанный бантиком.       Ты замерла.       В голове пронеслась картина сегодняшнего утра и всё встало на свои места.       — А мы бинты ему так замотали! — продолжал мальчик, показывая на Сайлуса. — Он был похож на мумию!       Дети засмеялись. В ответ на это Мистер лишь слабо улыбнулся, отвлекаясь от разговора, позволяя смеяться над ним и этой странной игрой, которая теперь, когда ты знала правду, не казалась игрой вовсе.       — Мы хотим на улицу! — послышались жалобные, громкие голоса.       — Нам нельзя на улицу! — перебила толпу девочка со светлыми кудрями лет десяти.       — Вы же знаете, — подключилась, по-видимому, её сестра, похожая на неё как капля воды, — там опасно сейчас, Элиану разрешили гулять и никто теперь не знает, где он.       Толпа замолчала. Ты увидела, как лица детей помрачнели, как кто-то опустил голову, а один из малышей, самый маленький, всхлипнул, под влиянием общего настроения и заплакал — тихо поскуливая, стараясь, чтобы никто не услышал этого.       Одна из сестёр подхватила его, прижала к себе и отнесла в сторону. Она гладила ребёнка по спине, шепча успокаивающие слова ему на ухо и ты видела, как он постепенно перестаёт плакать, потирая кулачками глаза.       Сайлус подошёл к тебе сзади, неожиданно положив руку на плечо. Ты вздрогнула от яркого тепла и прислушалась. Но он ничего не сказал, чуть склонившись, стоял рядом, и этого было достаточно, чтобы снять небольшое беспокойство. Повернула голову через плечо, пытаясь что-то сказать, но была перебита.       Воспитательница — та самая женщина, с которой он говорил ранее, — звонко произнесла:       — Тихий час. Проходим в комнаты.       Дети зашевелились и нехотя направились к выходу, улыбаясь и маша вам на прощание маленькими руками. Они верили ей как, наверное, всем взрослым, которые заботились о них здесь. В этом странном, тёмном городе, где не всходит солнце. Встав, ты заметила пару мужчин, одетых в обычную повседневную одежду, единственное, что выдавало в них не случайных людей — кобура на поясе у одного, и кинжал у другого, по всей видимости один из них обладал эволом, надеясь на внутреннюю силу, а не оружие.       — Пошли, — сказал Сайлус, убирая руку. — Дадим им спокойно отдохнуть. Идя, казалось, по бесконечным коридорам, ты была погружена в свои мысли. От кого он спас этих детей? Что с ними будет дальше?        Сайлус быстро шёл впереди, сунув руки в карманы джинсов. Как всегда, прямая спина, уверенный шаг — не смотря по сторонам, будто знал этот коридор наизусть и он не представлял для него никакого интереса. В свою очередь ты шла молча, лишь изредка останавливаясь, чтобы посмотреть на пыльные картины в позолоченных рамах или отдышаться. В голове бились беспокойные мысли насчёт этого «приюта».       — Ты хочешь меня спросить о чём-то? — произнёс он, не останавливаясь и не оборачиваясь. Голос был ровным, почти безразличным, но ты уже научилась слышать в нём усталость.       — Элиан. — твой голос дрогнул. — Дети сказали, что этот мальчик ушёл гулять и не вернулся.       — Он погиб в том баре. — Быстро проговорил мужчина, переходя на шаг.       Воспользовавшись возможностью, ты прибавила шаг, догоняя лидера Онахайнуса и почти сравнявшись с ним, проговорила отдышавшись:       — Я понимаю, почему ты им не сказал.       — И почему же? — в его голосе звучало любопытство.       — Это их расстроит?       — Нет. — Он взял паузу, и ты услышала, как скрипнула половица под его ногой. — Точнее, не только поэтому.       Он замедлил шаг и, глядя прямо перед собой, произнёс:       — Я не хочу, чтобы старшие дети винили себя. С их разрешения он ушёл с безопасной территории, ещё до того, как Онахайнус взялся за покровительство конкретно этой кучки беспризорников.       Он говорил спокойно, но ты заметила, как напряглись его плечи и Сайлус еле заметно помотал головой, отгоняя какие-то свои мысли.        — Откуда все эти дети? — заметив, что глава Онахайнуса открыт к разговору, ты спешила задать все интересующие сейчас тебя вопросы.       — Дети Зоны. Кто-то родился здесь, некоторых везли на продажу. — Он прервался, будто вспоминая о чём-то, провёл рукой по затылку и спокойно произнёс:       — И вот теперь двое псин устроили мне беспорядок.       Слово «беспорядок» он выделил интонацией, в которой было обещание угрозы, и ты поняла, что шутки для этих двоих кончились.       Ты выпалила, не подумав ни секунды, будто высказывая не свои мысли:       — Дети всё равно должны знать правду.       Сайлус резко остановился, и ты, чуть не врезавшись в него, притормозила. Босс медленно вздохнул, давая понять: разговоров с него на сегодня достаточно.       Он повернулся к тебе лицом — впервые за весь разговор, — и пристально посмотрел в глаза. В его взгляде читалось что-то надломленное, почти человеческое. Губы, сухие и потрескавшиеся, больше не выражали прежней полуулыбки.       — Вперёд, — произнёс он снисходительно. — Иди и скажи им это, пока мы не ушли далеко.       Ты открыла рот, но слова застряли в горле.       И без того печальное лицо мужчины окрасила серьёзность, брови сошлись на переносице, и ты поняла, какую глупость только что выпалила. Он не может. Как и ты. Что сказать, когда они заплачут? Как посмотреть в глаза этим малюткам после всех объяснений? Многие из них ещё не научились врать, но уже должны были научится терять? Ты знала по своему горькому опыту, как невыносимо больно бывает получать подобные новости.       Сайлус отвернулся, неторопливо направляясь к выходу, что виднелся уже совсем близко.       Немедля ни секунды ты последовала за ним, не решаясь на ненужное сейчас никому импульсивное признание. Мистер Ворон.       Новое прозвище вертелось на языке, просясь наружу, но ты его проглотила, сейчас не время и не место.       Поравнявшись с главой, задела тыльной стороной ладони его запястье, и он понял тебя без слов, переплетя ваши пальцы, сжал их в надежный замок.