Иглами торгуете?

«Слышишь, моя родная? Из-под земли достану.» Мельница - Овечка - Иглами торгуете? Вопрос прошивает её насквозь, будто нанизывая позвоночник, заменяя его собой. Какая там малиновка - самая невзрачная бабочка, у которой не хватило сил улететь достаточно далеко, так что теперь иглы - снова они - по-старому знакомо пробивают тело. Чеслав в шаге от неё изучает отросшие волосы и другие следы прошедших лет, будто вникая по привычке в вязь слов и угадывая чужие смыслы в межстрочии. Схлынула последняя, недобитая усилиями их истории, юная округлость лица, добавились новые штрихи морщинок и лики строгости в сощуренных пристально глазах. И в голосе отчетливее зазвучало железо принципа - по крайней мере он успел услышать его до того, как все звуки смёрзлись у неё в глотке. Ольжану разом обдало жаром разведённого Лале костра и холодом протянутых рук утопленников. Не просто кожей - нутром чувствовала, как осторожно мужчина касался взглядом её лица, все ещё не повернутого к нему, как будто кошмар не окатит зловонием близкой смерти, если не взглянуть на него в ответ. По ночам удавалось же сбегать. Но если она что-то и запомнила из старой жизни кроме завета не влюбляться в спасённых мертвецов, то только то, что сила ужаса под дневным светом оказывается человеческой слабостью. И Ольжана поворачивается к нему - выбирая как во сне умереть, чтобы проснуться. Может, хотя бы так удастся избавиться от привязчивого морока недобитых чувств. Хитрые лучи морщинок у глаз, пара нитей седины в отросших за долгую дорогу волосах. Не башильер, не маг - так, учёный сказочник, знающий, как заговорить хвору и найти тёплое место на ночь, случайно добравшийся до дальних берегов. Но воздуха и храбрости на большее не хватает, когда взгляды встречаются. Губы обжигает огнём от воспоминаний то ли от первого и последнего поцелуя, то ли от действия клятвы. Страх о грядущей войне куда-то внезапно исчезает - поздно бежать и прятаться, когда другая уже на твоём пороге. И вопрос, какая страшнее. - Мне кажется, моя затерялась у Вас.