Часть 1

Зима в этом году не просто наступила — она напала. Резкий, колючий ветер срывал остатки праздничных украшений с фасадов торгового центра «Гранд-Плаза», превращая мокрый снег в ледяную крупу, которая больно хлестала по лицу.  Лили стояла у центрального входа, стараясь вжаться в бетонную колонну, чтобы хоть немного защититься от сквозняка. На ней было легкое кашемировое пальто — красивое, нежно-бежевое, совершенно не рассчитанное на то, что ей придется провести на улице больше пяти минут. Она собиралась просто добежать от дверей ТЦ до машины брата, но судьба (и дорожные службы города) распорядилась иначе. — Ну где же вы… — прошептала она, пряча подбородок в тонкий шарф. Пальцы в тонких кожаных перчатках уже давно перестали слушаться. Экран телефона светился холодным светом. Сообщение от Егора пришло десять минут назад: «Лил, прости! Тут дикая пробка на мосту, какая-то авария. Джон рвет и мечет, печка в машине опять барахлит. Будем через 15 минут, не мерзни, зайди внутрь!» Лили честно попыталась вернуться в здание, но там, как назло, сработала пожарная сигнализация — ложная, судя по спокойствию охранников, но всех посетителей выставили на улицу, а двери заблокировали до проверки. Теперь сотни людей толпились на площади, но постепенно расходились, вызывая такси или ныряя в метро. Лили же упрямо ждала брата. Она знала: если она сейчас уедет на такси, Егор с ума сойдет от беспокойства, решив, что её похитили. В их жизни «похищение» было не паранойей, а вполне реальной статистикой. Холод начал пробираться под ребра. Сначала он казался просто неприятным, потом — болезненным. Лили чувствовала, как дрожь сотрясает всё тело, а зубы начинают непроизвольно постукивать. Воздух казался густым и серым от сумерек и выхлопных газов. Она не слышала его шагов. В этом хаосе звуков — гудков машин, завывания ветра и далекого воя сирен — он возник за её спиной, словно соткался из самой темноты и зимнего тумана. Внезапно ветер перестал кусать её плечи. Что-то тяжелое, невероятно теплое и массивное опустилось на её спину. Лили вздрогнула, собираясь вскрикнуть, но крик застрял в горле. Запах.  Первое, что она почувствовала — это запах. Он не был похож на городскую гарь. Это был аромат густого хвойного леса после дождя, переплетенный с нотками дорогого табака, старой бумаги и парфюма, который стоил дороже, чем весь её гардероб. Запах власти и опасного спокойствия. На её плечах лежало мужское пальто. Темное, из тяжелой, безупречно качественной шерсти с меховым воротником. Оно моментально отсекло холод, окутывая её теплом, которое казалось почти сверхъестественным, словно пальто только что сняли с печи. — Вы простудитесь, Лили. А мне не по душе, когда мои лучшие собеседники кашляют. Этот голос она узнала бы из тысячи. Ровный, лишенный резких эмоций, глубокий и бархатистый, как старое вино.  Генри Лэмбтон. Лили замерла, боясь обернуться. Сердце, которое минуту назад замедлялось от холода, теперь пустилось вскачь. Она видела его на записях Линча, слышала рассказы о его жестокости, о его пугающих ресурсах и о том, что он — главный кошмар её брата. Лэмбтон не обошел её, чтобы встать лицом к лицу. Он остался стоять чуть сбоку и сзади, глядя в ту же сторону, что и она — на бесконечный поток машин. На нем был только безупречно сидящий пиджак угольного цвета и белоснежная рубашка. Ни шарфа, ни шапки. Казалось, мороз в пятнадцать градусов вообще не касался его кожи. Он протянул руку — его движения были выверенными и неспешными — и коснулся воротника своего пальто, которое теперь было на ней. Лили почувствовала, как его пальцы поправили ткань на её шее, закрывая горло от ветра. Его движения были почти нежными, но в этой нежности чувствовалась стальная хватка владельца, поправляющего ценный экспонат. — Мистер… Лэмбтон? — её голос прозвучал слабо. — Что вы здесь делаете? — Внимательно наблюдаю за тем, как беспечен ваш брат, — ответил он, не убирая руки от её воротника. — Оставить вас здесь, в такую погоду, одну… Это непростительная халатность даже для него. — Он застрял в пробке. Это не его вина. — Лили попыталась высвободиться из пальто, её пальцы нащупали тяжелую ткань. — Возьмите, вы же сами останетесь в одном пиджаке. Вы заболеете. Лэмбтон перехватил её ладонь. Его рука оказалась неожиданно, пугающе горячей. Не просто теплой, как у обычного человека, а пышущей жаром, словно внутри него горел вечный огонь. Лили непроизвольно вздрогнула от этого контраста. Он накрыл её маленькую, озябшую кисть своей ладонью, прижимая её к борту пальто. — Не стоит, Лили, — мягко сказал он. — Холод не властен надо мной так, как над вами. Постойте так. Пять минут вашего тепла стоят того, чтобы я проявил немного джентльменства. Лили хотела возмутиться, хотела вырваться, но тепло, исходившее от него и от пальто, было слишком манящим. Она была истощена холодом, и эта внезапная защита подействовала на неё гипнотически. Они стояли в тишине. Пять минут, которые показались вечностью. Мимо пробегали люди, не замечая странную пару: изящную девушку в огромном мужском пальто и высокого, неподвижного мужчину в одном пиджаке, который держал её за руку, словно охранял. Лэмбтон молчал. Он не пытался завязать светскую беседу, не угрожал, не задавал вопросов о Линче. Он просто стоял рядом, и это молчание было тяжелее любых слов. Лили чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. От него веяло мощью, перед которой её страх постепенно сменялся странным, оцепенелым смирением. — Почему вы помогаете мне? — наконец спросила она, глядя на то, как их общее дыхание превращается в пар. — Помощь — слишком громкое слово, — отозвался Лэмбтон. — Считайте это эстетическим предпочтением. Мне нравится, когда красивые вещи находятся в сохранности. А вы, Лили, — самое ценное, что есть в коллекции вашего брата. Было бы прискорбно, если бы такая деталь испортилась из-за банального воспаления легких. В его словах не было комплимента. Скорее — холодная оценка коллекционера. Вдалеке послышался знакомый натужный рев мотора. Старый автомобиль Джона, подпрыгивая на ухабах и выбрасывая клубы сизого дыма, пробивался через сугробы к обочине. Фары машины нервно мигали — одна горела ярко, другая едва тлела. Лэмбтон почувствовал приближение машины раньше, чем Лили. Он плавно отпустил её руку. — Кажется, ваша карета прибыла, — в его голосе проскользнула едва заметная ирония. — Хотя я бы назвал это передвижным недоразумением. Лили обернулась, увидев, как машина с визгом тормозов замирает в нескольких метрах. Джон уже высунулся из окна, его лицо было красным от злости на пробки и холода в салоне. — Лили! — заорал он, перекрывая шум ветра. — Прыгай в машину! Печка наконец заработала, я её кочергой пробил! Живее, а то Линч сейчас сам за тобой выскочит, он там уже трижды поседел! Лили быстро повернулась к Лэмбтону, чтобы вернуть пальто. — Мистер Лэмбтон, спасибо, но… Слова застряли у неё в горле.  Рядом с ней никого не было.  Только что она чувствовала жар его руки, слышала его дыхание — и вот, за долю секунды, он исчез. Словно растворился в тени бетонной колонны или ушел в метель, не оставив даже следов на свежем слое снега. Единственным доказательством того, что он не был галлюцинацией, оставалось тяжелое пальто, всё еще лежащее на её плечах. — Лили! Ты чего застыла?! — Джон выскочил из машины, подбегая к ней. Он был в своей вечной дутой куртке, смешно переваливаясь по снегу. — Ого… Это что на тебе? Откуда прибарахлилась? Егор! Смотри, она где-то доху (пальто) достала! Линч вылез с пассажирского сиденья, мгновенно оценив обстановку. Его взгляд, наметанный годами расследований, сразу зацепился за несоответствие. Лили, бледная, в мужском пальто стоимостью в годовой бюджет их канала. — Лили, ты в порядке? — Линч подбежал к ней, хватая за плечи. Его глаза лихорадочно искали вокруг признаки опасности. — Кто это был? Кто тебе это дал? — Он… он просто ушел, — пролепетала Лили, дрожа теперь уже не от холода, а от осознания того, как близко был враг. — Это был Лэмбтон, Егор. Лицо Линча окаменело. Джон, стоявший рядом, выругался и потянулся к карману, где обычно носил свой «Магнум». — Лэмбтон? Здесь? — Линч оглянулся на пустую площадь. — Зачем? Он что-то сделал с тобой? Угрожал? — Нет… он просто… — Лили засунула руки в глубокие карманы пальто, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Он сказал, что я не должна простудиться. Её пальцы наткнулись в правом кармане на что-то маленькое и прямоугольное. Она вытащила предмет на свет. Это была маленькая плитка шоколада в крафтовой обертке, перевязанная тонкой золотой нитью. На обертке не было бренда, только тисненая печать с тем самым гербом — змеей, обвивающей меч. — Ручная работа, — хмуро заметил Джон, заглядывая ей через плечо. — Он что, подкатывает к ней или отравить пытается? Линч, не давай ей это есть. — В машину. Оба. Быстро! — скомандовал Егор, забирая пальто с плеч сестры с таким видом, будто это была радиоактивная вещь. Когда они оказались в салоне автомобиля, где действительно пахло бензином и старым поролоном, но было спасительно тепло, Линч долго молчал, глядя на шоколадку и пальто, брошенное на заднее сиденье. — Он играет, — наконец сказал Егор, заводя мотор. — Он показывает, что может подойти к нам в любой момент. Что он знает, где мы, и что он… заботится. Это самое пугающее, Джон. Он ведет себя как джентльмен перед тем, как нанести удар. Лили молчала, глядя в окно на удаляющийся торговый центр. В её кармане всё еще теплилось ощущение жара чужой руки. Она знала, что должна бояться. Но где-то в глубине души, вопреки логике, она чувствовала, что этой зимой холод будет не самой большой их проблемой. Вечер в доме Линча прошел в напряжении. Егор запер все двери, проверил систему видеонаблюдения и трижды обошел периметр участка. Джон сидел на кухне, чистил свой пистолет и ворчал под нос что-то о «зажравшихся аристократах-маньяках». Лили сидела на диване, укрывшись пледом. Перед ней на журнальном столике лежала та самая шоколадка. — Лили, ты понимаешь, что он мог обработать ткань пальто каким-нибудь контактным ядом? — Егор вошел в комнату, снимая очки и устало потирая переносицу. — Или там вшит жучок. Я завтра отвезу это пальто в лабораторию. — Егор, он стоял со мной пять минут, — тихо ответила Лили. — Если бы он хотел убить меня или похитить, ему не нужно было пальто. Он мог сделать это десять раз. — В том-то и дело! — Линч всплеснул руками. — Он не хочет просто убить. Лэмбтон — паук. Он плетет паутину. Эта встреча… это касание… он метит территорию. Он показывает мне: «Смотри, Линч, твоя сестра в моих руках, и я решаю, замерзнет она или нет». — Шоколадку я всё-таки выкину, — подал голос Джон из кухни. — Или дам попробовать соседскому ротвейлеру. Хотя нет, собаку жалко. — Не трогай её, Джон, — вдруг твердо сказала Лили. Она сама не знала, почему защищает этот клочок какао и сахара. — Пусть лежит. Она потянулась к пальто, которое Егор сложил в пакет, и неожиданно для себя снова почувствовала тот самый аромат. Хвоя. Она не выветрилась на морозе. Она заполнила комнату, вытесняя привычный запах кофе и пыли. Лили закрыла глаза и на мгновение снова оказалась там, на ветру. Тяжесть на плечах, горячая ладонь, накрывающая её руку…  «Вы простудитесь, Лили…» В ту ночь Лили долго не могла уснуть. Ей снился густой лес, где деревья были такими высокими, что закрывали небо. Она шла по снегу босиком, но ей не было холодно. Потому что за её спиной шел человек, чьи шаги не оставляли следов, а в руках он нес горящий факел, пламя которого было точь-в-точь как цвет того самого шоколада.