Часть 6

Вечер опускался на поместье Генри Лэмбтона с какой-то изысканной неторопливостью, смешивая последние лучи закатного солнца с тяжелыми, свинцовыми облаками, которые медленно ползли со стороны океана. Лили приехала к нему скрепя сердце. Егор был в ярости, когда ему пришлось признать, что важные документы, касающиеся одного из их самых запутанных дел – дела о корпоративном шпионаже, граничащем с оккультизмом, – почему-то оказались в распоряжении Лэмбтона. Или, как выразился сам Генри в своем письме, «совершенно случайно были переданы мне одним очень расторопным курьером, который, судя по всему, перепутал адресатов, приняв ваш весьма скромный офис за мою скромную резиденцию». Лили знала, что это ложь. Лэмбтон никогда ничего не делал случайно. И вот теперь, вместо того чтобы искать ответы в заброшенных церквях или древних свитках, ей пришлось надевать свое лучшее платье и ехать к человеку, чье имя для Линча было хуже любого проклятия. Черный лимузин Генри, присланный за ней, бесшумно скользил по извилистой подъездной аллее, утопающей в вековых соснах. Каждая кочка, каждый поворот казались ей частью какого-то тщательно продуманного ритуала. Когда машина остановилась у парадного входа, тяжелые, массивные двери особняка уже были распахнуты. На пороге стоял молчаливый дворецкий, чье лицо было высечено из камня. В холле пахло деревом, старой кожей и тем специфическим, неуловимым ароматом, который Лили теперь безошибочно ассоциировала с Лэмбтоном — смесь хвои, дорогого табака и холодной, отстраненной власти. — Мисс Лили, — произнес Генри, появляясь из тени одной из многочисленных арок. На нем был идеально сидящий темно-серый костюм, который, казалось, был сшит из самой ночи. — Вы прибыли как нельзя вовремя. Полагаю, вы проехали достаточно далеко. Документы, ради которых вы так любезно согласились посетить мою скромную обитель, находятся в библиотеке. Я могу проводить вас. Лили кивнула, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя внутри у неё всё сжималось от напряжения. Поместье Лэмбтона было не просто домом — это был лабиринт из дорогих тканей, мраморных скульптур и картин, которые могли бы рассказать о веках чудовищных секретов. Генри вел её по бесконечным коридорам, чьи окна выходили на темный, бушующий океан. Казалось, он наслаждался её легкой, едва заметной неуверенностью. Когда они дошли до библиотеки, за окном начался ливень. Это был не просто дождь — стена воды обрушилась на землю, заставляя стëкла дрожать. Раскат грома, последовавший за вспышкой молнии, сотряс весь особняк. Лили невольно вздрогнула. — О, кажется, природа решила подыграть нашим интригам, — произнес Лэмбтон, прищурившись. Он стоял у огромного окна, глядя на бушующую стихию, и его лицо казалось частью этого шторма. — Боюсь, обратный путь на какое-то время отрезан. Мой водитель, конечно, мастер своего дела, но даже он не рискнет ехать по этим дорогам в такой ливень. Придется вам переждать. Мой дом, конечно, не самое гостеприимное место, но я могу предложить вам хотя бы тепло. Он жестом указал на обширное пространство библиотеки. Это было не просто хранилище книг — это был целый мир, построенный из дерева и бумаги. От пола до высоченного потолка тянулись стеллажи, забитые томами в кожаных переплетах. Запах старых книг, воска и чего-то сладкого, похожего на сухие травы, витал в воздухе. В центре комнаты, перед массивным камином, в котором уже горел огонь, стояли два глубоких, обтянутых темно-зеленой кожей кресла. Лили понимала, что это был еще один ход Лэмбтона. Он прекрасно знал о погоде, он, скорее всего, даже подстроил её, чтобы держать её здесь дольше. Но спорить было бесполезно. Она подошла к камину, чувствуя, как приятное тепло начинает согревать её озябшие плечи. От огня по стенам плясали живые тени, превращая корешки книг в танцующих призраков. — Ваши документы, Лили, — Генри прошел к массивному столу из темного дерева, который стоял в углу. — Я подготовил их. Они лежат здесь. Вы можете проверить. Лили медленно кивнула. Она не спешила к бумагам. Вместо этого она опустилась в одно из кресел у камина. Кожа была мягкой, словно принимающей её в свои объятия. В воздухе витал слабый, едва уловимый аромат хвои и жасмина, который, казалось, пропитал всё в этом доме. Шум дождя за окном становился колыбельной, а треск поленьев в камине — убаюкивающим ритмом. Лили почувствовала, как её веки становятся тяжелыми. Несколько бессонных ночей, тревоги за Егора, бесконечные попытки понять Лэмбтона — всё это вылилось в невероятную, всепоглощающую усталость. Она машинально потянулась к ближайшей полке и сняла книгу. Это был старинный фолиант в тяжелом переплете, без названия, только с тисненой золотом змеей на обложке — символом, который она уже не раз видела в этом доме. Она открыла его наугад, и её глаза скользнули по строчкам на латыни. Слова начали расплываться, превращаясь в причудливые узоры. В голове стало легко и пусто. Лили не знала, сколько времени прошло. Она погрузилась в сон глубокий, как океан за окном, и безмятежный, как детские мечты. Когда она проснулась, в библиотеке царила полная темнота. Лишь в дальнем углу, над массивным письменным столом, горела одна единственная лампа, отбрасывая круг мягкого света на поверхность стола и на склонившуюся над ним фигуру Генри Лэмбтона. Он сидел там, абсолютно неподвижный, словно часть интерьера, и лишь легкий шорох перелистываемых страниц выдавал его присутствие. Первое, что почувствовала Лили — это необычайное тепло. Она обнаружила, что укрыта мягким, невесомым пледом. На ощупь это был чистейший кашемир, такой мягкий, что казалось, он соткан из облаков. Плед был темно-фиолетового цвета, и пах так же, как и всё в этом доме — хвоей и книжной пылью. На маленьком столике рядом с креслом, которого там не было, когда она засыпала, стояла небольшая фарфоровая чашка. От неё исходил пар и удивительный, сладкий аромат. Лили подняла голову. В чашке был горячий какао с шапкой белых, тающих на поверхности маршмэллоу. Откуда у холодного, расчетливого Генри Лэмбтона маршмэллоу?! Этот вопрос мелькнул в её голове, прежде чем она успела полностью проснуться. Лэмбтон продолжал читать, не поднимая головы. Он, казалось, не замечал, что она проснулась. Его профиль в свете лампы был строгим и сосредоточенным. Шум дождя за окном почти стих, превратившись в едва слышное бормотание. — Вы проспали два часа, Лили, — произнес он, и его голос был тихим, ровным, лишенным каких-либо эмоций, но в нем прозвучала странная, неуловимая интонация, которая заставила её сердце дрогнуть. — Я отменил три звонка из Лондона и одно видеосовещание с Токио, чтобы не будить вас. Надеюсь, какао было достаточно сладким. Я помню, вы предпочитаете его именно таким. Лили медленно сделала глоток. Какао было идеальным : сладким, но не приторным, с легкой горчинкой дорогого шоколада. Маршмэллоу таяли на языке, оставляя после себя нежное послевкусие. — Спасибо, — прошептала она, её голос был хриплым после сна. — Это… очень любезно с вашей стороны. И… откуда вы знаете, что я люблю какао с маршмэллоу? Лэмбтон перевернул страницу. — В наш век информации, Лили, узнать предпочтения столь… примечательной особы не составляет труда. Мои источники весьма дотошны. Кроме того, интуиция иногда подсказывает верные решения. В вашем состоянии было бы грешно не предложить вам столь… простое и эффективное средство для восстановления. Лили опустила взгляд на свои руки, сжимающие чашку. И тут она заметила, что книга, которую она выронила, лежит на столе Генри. Это был тот самый старинный фолиант. И именно его он сейчас читал. — Вы читаете мою книгу? — спросила она. Лэмбтон наконец поднял голову. Его глаза, обычно такие холодные, теперь казались мягче, в них отражалось пламя камина, которое всё еще тлело в углу. — Вашу? — он медленно прикрыл книгу ладонью. — Или ту, что вы оставили? Впрочем, это не имеет значения. Мы оба искали убежище от шторма в этих строках. Вы — от внешнего, я — от внутреннего. Эта книга… она повествует о древних ритуалах вызова существ из межпространства. Весьма увлекательное чтение для дождливого вечера. Лили почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она, не задумываясь, взяла со стеллажа какой-то роман, а оказалось, что это древний гримуар. Она, сестра Линча, которая привыкла к мистике, всё равно чувствовала себя неловко. — Вы… вы изучаете подобные вещи? — спросила она. Лэмбтон кивнул. — Знание, Лили, — это сила. А древние знания — это фундамент, на котором строится современный мир. И мистер Линч, и вы слишком часто сталкиваетесь с тем, что не поддается рациональному объяснению. Я же предпочитаю понимать, что именно приходит за вами из темноты. И как это… контролировать. Его последние слова прозвучали так, что Лили снова вспомнила, кто он такой. Контроль. Это было его главное кредо. Он контролировал всё: от погоды за окном до её снов, от цен на нефть до появления маршмэллоу в его доме. Лэмбтон встал, его движения были грациозными и бесшумными. Он подошел к камину и подбросил в огонь несколько поленьев. Пламя тут же вспыхнуло ярче. — Дождь почти закончился, — сказал он. — Думаю, мой водитель уже готов отвезти вас. Документы у вас. Наверное, ваш брат уже весь на нервах, представляя, как я пытаю вас вопросами в пыточном подземелье. Позвольте мне разочаровать его еще раз. Лили поставила пустую чашку на столик. Она всё ещë чувствовала тепло пледа, тепло какао и странное, нелогичное спокойствие, которое он ей подарил. — Почему вы это делаете? — снова спросила она. — Вы могли просто отдать документы курьеру. Могли просто не принимать меня. Зачем всё это? Зачем плед, какао, отмена звонков? Лэмбтон повернулся к ней, его лицо было освещено отблесками огня, и на мгновение она увидела в его глазах что-то древнее и хищное. — Потому что в этом мире, Лили, не всё можно купить за деньги или получить силой, — тихо произнес он. — Иногда самые ценные вещи приходят добровольно. А доброта… это весьма эффективный инструмент для изучения границ. Ваших границ, моих границ, границ вашей веры в своего брата. И кроме того, Лили, я не люблю, когда мои гости простужаются. Вы — слишком редкий экземпляр, чтобы растрачивать ваш потенциал на банальные сопли. Он снова протянул ей руку, чтобы помочь встать. Её ладонь оказалась в его руке — его прикосновение было необычайно горячим, словно он сам излучал внутренний жар. Лили почувствовала, как её тело отзывается на это тепло. — Позвольте проводить вас, — сказал он, и повел её обратно по коридорам. На выходе Лили оглянулась на библиотеку. Она поняла, что эта комната теперь навсегда останется в её памяти не просто как место, где она ждала документы, а как убежище, где самый опасный человек в округе на какое-то время отложил свою маску и позволил ей увидеть что-то другое. Что-то, что было одновременно пугающим и притягательным. Когда она вернулась домой, Егор встретил её на пороге. Он был бледен, его глаза под очками горели нездоровым огнем. — Лили! Ты где была?! — он схватил её за плечи, осматривая, словно пытался найти следы пыток. — Ты знаешь, сколько раз я звонил?! Телефон не отвечал! Я уже собирался выезжать с Джоном к его поместью! Он что-то сделал с тобой? Угрожал? — Всё в порядке, Егор, — Лили попыталась улыбнуться, но уголки губ едва поддавались. — Я просто застряла там из-за ливня. Он… он дал мне какао и плед. Линч уставился на неё, словно она сошла с ума. — Какао? Плед? Лили, это же Лэмбтон! Он не мог просто так… Он что-то в него подсыпал? Или вплел какой-нибудь гипноз? — Всё в порядке, Егор, — повторила Лили, но её голос был уже слабее. Она чувствовала, как на неё наваливается опустошение. Она достала из сумочки аккуратно сложенные документы и протянула брату. — Вот, всё, что тебе было нужно. Егор взял бумаги, его глаза пробежались по страницам, проверяя подлинность печатей и подписей. — Ты уверена? — Да, — Лили прошла в свою комнату. Она чувствовала себя странно опустошенной, но в то же время какой-то важный внутренний ресурс в ней восполнился. Она переоделась, но плед, который Лэмбтон заботливо укутал её, остался лежать на кровати. Лили подошла к нему, провела рукой по мягкой ткани. От него всё еще исходил легкий запах хвои и камина. И она чувствовала, как тепло, оставленное его пальцами на её шее, всё еще не проходит. В ту ночь она спала крепко, впервые за долгое время без ночных кошмаров. Ей снилась огромная библиотека, где горел огонь, а в углу, над книгой, сидел человек, чьи глаза излучали древнюю мудрость и странную печаль. И это был самый спокойный сон, который у неё был за последние месяцы. Лили знала, что Генри Лэмбтон оставался монстром. Но она также знала, что у этого монстра была библиотека, плед из кашемира и идеальный рецепт какао. И это знание, почему-то, теперь не пугало её так сильно, как раньше. Оно просто… было.