Вызов брошен и тень прошлого

Понедельник в ШГШ начался не с запаха мела, а с густого, осязаемого напряжения. Весь коридор замер, когда двойные двери распахнулись, и в здание вошли Дима и Ксюша. Они не просто шли рядом — Дима уверенно держал её за руку, игнорируя шепотки, которые разлетались за их спинами, как пожар в сухую траву. В классе было тише, чем на контрольной у Рашиды Жавдатовны. Полина сидела на своем месте, сжимая в руках дорогой смартфон так, что побелели костяшки пальцев. Наташа грустно смотрела в окно, а Камран и Саша обменивались многозначительными взглядами. Дима довел Ксюшу до её парты. В этот момент Полина не выдержала и громко, на весь класс, бросила: — Надо же, приличная девочка Ксюша и наш «герой». Надолго ли тебя хватит, Дима, прежде чем ты поймешь, что совершил ошибку? Дима даже не обернулся к ней. Вместо ответа он притянул Ксюшу к себе и, на глазах у замершего класса, собственнически и глубоко поцеловал её. Время будто остановилось. Герман выронил отвертку, а у Александры Юрьевны, зашедшей в этот момент в кабинет, едва не выпал журнал. Это был не просто поцелуй — это была жирная точка в спорах о том, кто здесь главный. Дима отстранился, подмигнул покрасневшей Ксюше и спокойно пошел на «камчатку» к Дерзкому. Тень над «ШГШ» Однако триумф длился недолго. Дерзкий встретил друга не с привычной ухмылкой, а с бледным, осунувшимся лицом. Он нервно крутил в руках ключи и постоянно оглядывался на дверь. — Дима, прикрой меня, — прошептал он, когда начался урок. — У нас проблемы. Помнишь те запчасти для 2JZ, которые мы вчера обсуждали? Дима нахмурился. Он почувствовал, что дело пахнет керосином. — Что случилось? — Короче, мой папа... он ввязался в мутную схему с поставками для сервиса, — Дерзкий едва сдерживал дрожь в голосе. — Те «типы», у которых он перехватил товар, — это серьезные люди. Вчера вечером к гаражам приезжали черные внедорожники. Искали меня, думали, что я знаю, где товар. Дима, они знают, что ты был со мной на вписке. В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. В класс вошел Алексей Евгеньевич — директор школы, но лицо его было белым как мел. За его спиной стояли двое мужчин в строгих кожанках, чей взгляд сканировал класс, как прицел винтовки. Один из них медленно достал фотографию, на которой были запечатлены Дима и Дерзкий возле того самого гаража. — Дима... и ты, Дерзкий... — голос директора дрогнул. — Пройдемте в мой кабинет. С вами хотят поговорить представители... «инвесторов». Ксюша вскрикнула и вскочила с места, но Дима мягко усадил её обратно, сжав плечо. — Сиди тихо. Всё будет нормально, — соврал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. Дима встал, поправил воротник и посмотрел на Дерзкого. В глазах друга он увидел настоящий ужас. Проблема была не в плохих оценках и не в гневе Леопольда Арнольдовича. В игру вступили люди, для которых школа — лишь декорация, а долги — повод для серьезных мер. Когда они выходили из класса под конвоем «гостей», Дима успел заметить, как Полина испуганно закрыла рот рукой. Она хотела драмы, но не такой. Теперь на кону стояли не отношения, а их безопасность.