7. В объятиях ночи

      Райна очнулась во тьме. Здесь было тихо. Вокруг не было ни единой живой души, лишь абсолютная пустота как и вокруг, так и в памяти. Она словно парила в невесомости и одновременно твердо стояла на земле. В этой черноте невозможно было даже разглядеть собственные руки. Попыталась осмотреться, отчаянно надеясь, что увидит хотя бы маленький проблеск света. Бесполезно.       Тогда она решила бежать, сама не зная куда. Ей казалось, что она бежит целую вечность. Остановилась, чтобы отдышаться. Бежать тоже было бесполезно. Попробовала кричать:       — Октавиан! Октавиан! — ее голос эхом отдавался в этом темном, бескрайнем пространстве.       Откуда она знает это имя? Кто это?       Никто не отзывался. Девушка кричала, срывая голосовые связки, пытаясь достучаться хоть до кого-то, но тщетно. Здесь она была одна. Райна озиралась вокруг, как затравленный зверь. Отчаяние и страх захлестывали ее с головой. Рейн обессиленно упала на колени, сотрясаясь в рыданиях.       «Неужели… неужели я так и останусь здесь одна, в этой тишине и пустоте, и никто меня не спасет?..»       Ей было по-настоящему страшно. Она даже не помнила своего имени и кто она такая. Сколько она здесь уже? Месяц, год, столетия? Как оказалась здесь?       Райна блуждала во тьме, уже не надеясь на спасение. Сделала шаг — и сразу же провалилась, летя вниз.

***

      Разведчица с громким криком подхватилась на постели. Дыхание сбилось, тело вспотело, а волосы липли к лицу и шее, как путы. Она дышала так, словно до этого бежала марафон. Посмотрела на часы, которые пробили три часа ночи.       «Это был всего лишь сон… всего лишь кошмарный сон…».       Райне вспомнился бункер, в котором очнулась с глубокой амнезией почти шесть лет назад. Тогда она точно также, как и во сне, пыталась найти хоть кого-то в кромешной темноте, бегала, плакала, предпринимала попытки выбраться, отчаивалась. Все-таки ее главный страх — это остаться одной. Воспоминание о той военной базе в Диких землях отозвалось в голове болью. Ей не хотелось вспоминать те долгие дни там.       «Я во сне звала его, Октавиана… Неужто он так повлиял на меня, что теперь даже в кошмарах зову его?»       Она сглотнула вязкую слюну, только сейчас осознав, насколько пересохло в горле. Райна встала с кровати и пошла в душевую, шлепая босыми ногами по холодному полу и попутно хватая стакан с прикроватной тумбочки. Набрала ледяной воды и стала жадно пить. Звонко поставив стакан на раковину, она уперлась руками в раковину и подняла голову на зеркало, рассматривая себя. Растрепанная коса, мешки под глазами, потухший взгляд — все это выдавало ее вселенскую усталость.       Она и вправду устала.       Устала от армии, от смертельно опасных заданий, от роли подопытной (на которую добровольно согласилась), от ненавистных Колоссов, от того, что судьба человечества практически зависит от нее, от постоянных провалов в прошлую жизнь. Раньше сны были для нее способом отдохнуть и забыться, но сейчас они приносили лишь головную боль. Именно поэтому Райна не хотела засыпать, боясь, что кошмары вновь настигнут ее.       Голову посетила безумная мысль:       «А что, если сходить к Октавиану? Вдруг он не спит?»       Она вновь открыла кран и плеснула на лицо воду, смывая остатки сна. Быстро вытерлась, надела домашние серые штаны, решив не переодевать свою белую майку для сна, обула мягкие тапочки, вышла из своей каморки и побрела в комнату Канцлера.       По пути Рейн вспоминала их вчерашний ужин. Ее щеки заалели, вновь вспоминая его прикосновения. За ужином Октавиан как-то обмолвился, что его номер находится на одном этаже с ее, только почти в самом конце коридора.       Она остановилась перед дверью в его покои в нерешимости. Мысленно приказала себе успокоиться и, глубоко вздохнув, подняла руку и сделала три коротких стука. Дверь практически сразу же отворилась, и в проходе стоял глава города, переодетый в обычную удобную одежду — черная облегающая футболка, которая выделяла его пресс, и серые штаны. Он выглядел так, будто ждал ее.       «Знал, что я приду…»       — Райна, — как и всегда, его голос был мягок. — Доброй ночи. Проходите.       Мужчина отошел в сторону, приглашая. Райна робко прошла внутрь, осматривая комнату. Выглядела она намного лучше, чем ее собственная. Тусклый свет от настольной лампы едва освещал помещение, делая обстановку интимнее. Канцлер тихо закрыл дверь и подошел к девушке.       — Я вас разбудила?       — Нет, все в порядке, я еще не ложился спать, — заверил он. — Не спится?       — Да… Кошмары снятся.       — Уверен, они вам больше не будут сниться, — он легко коснулся ее предплечья, поглаживая большим пальцем кожу. — В основном, кошмары снятся на фоне сильного стресса и эмоционального напряжения. Учитывая факт, что до этого вам пришлось столкнуться с Афиной. Это вполне могло повлиять на ваше психическое состояние, поэтому вам обязательно нужно отдохнуть.       Она едва заметно вздрогнула от касания. И вот снова такая реакция. Райна почувствовала, как ее щеки начали краснеть, но полумрак комнаты скрыл это.       — Наверное, вы правы. Но как тут отдохнешь… — горько усмехнулась Рейн. — Я, наверное, все-таки пойду, время позднее. Извините за беспокойство и столь поздний визит.       Девушка развернулась и быстро зашагала прочь, не давая Канцлеру увидеть ее румянец. Не хватало еще краснеть перед ним, как девчонка. Но он внезапно окликнул ее:       — Райна!       Она резко затормозила, не оборачиваясь. Разведчица услышала шаги за спиной и резко обернулась, когда Октавиан уже стоял вплотную к ней. Ее сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Низ живота скрутило в приятном спазме.       Их лица оказались в опасной близости.       Мужчина склонился еще ближе, почти соприкасаясь с ней губами, и она подалась к нему, уничтожая всякое расстояние между ними.       И тогда он поцеловал ее. Легко, почти невесомо, проверял ее реакцию. Райна приоткрыла рот и позволила ему слиться с ней в поцелуе.       Это послужило спусковым крючком для Октавиана, и он захватил губы девушки в страстном, несдержанном поцелуе. Его руки моментально оказались на ее талии, сминая ткань майки. Он резко, но не грубо притянул к себе Рейн еще ближе, будто хотел слиться с ней в одно целое. Райна ухватилась за мощные плечи, как за спасательный круг, чтобы сохранить хоть какие-то остатки самообладания, но с каждым движением его языка и губ она теряла это же самообладание, растворяясь в вихре чувств и его крепких руках. Девушка отвечала на его поцелуи с не меньшей пылкостью, наслаждалась, исследовала рот мужчины. Их языки сплетались в жарком танце. Она в беспамятстве кусала его губы, чувствуя, как Октавиан кусает ее в ответ.       Его уста сместились на тонкую шею, оставляя на нежной коже влажные поцелуи. Он кусал ее, заставляя девушку сдавленно стонать, затем всасывал кожу, оставляя пурпурные метки. Зализывал укусы, метил ее, словно показывал, что Райна — его, и никто больше не смеет так касаться ее.       Канцлер медленно отстранился — неохотно, явно не желая расставаться с ее шеей, вовремя осознав, что он не может прямо сейчас так нагло оставлять метки на Райне, и если он не остановится — обратного пути не будет.       Он посмотрел на нее, и в глазах напротив отразилось понимание. Знала, что им нужно остановиться. Но, тем не менее, Рейн была довольна.       — Октавиан…       — Прошу прощения, я не должен был этого делать.       — А я разве говорила, что против? — Райна игриво улыбнулась.       Октавиан, казалось, на секунду задумался, но затем на его губах заиграла теплая улыбка. Мисс Рейн не переставала удивлять.       — Кажется, нет, но сейчас, к сожалению, мы не можем продолжить. Но обещаю, что потом — обязательно.       — Надеюсь, что вы не нарушите свое обещание, — она провела руками по его плечам.       — Я никогда не нарушаю своих обещаний, — сейчас Канцлер был предельно серьезен.       Ему хотелось зайти дальше поцелуев, но посчитал, что это было бы нечестным по отношению к Райне. Она все еще не помнила его, и мужчина боялся, что Райна может возненавидеть его, когда полностью вернет память. Да, она делилась с ним рассказами о своих снах, но во время повествования девушка выглядела неуверенно, будто все еще сомневалась в правдивости сновидений. Сейчас Рейн знает, что Октавиан причастен к первому Пришествию, а какой будет ее реакция при полном возвращении памяти? Возненавидит, отстранится, полюбит еще сильнее, чем раньше?       Чем раньше. Это было очень-очень давно. Почти что в другой жизни. В том прошлом они были близки, не как советник и его королева.       Как мужчина и женщина, любящие друг друга.       — Хорошо. Ладно, я и правда пойду, нам обоим нужно выспаться. Хотя, я сомневаюсь, что это возможно, — она коротко рассмеялась. — Спокойной ночи, Октавиан.       Райна не успела сделать и шага, как ее опять остановил глава Ковчега.       — Райна, прежде чем ты уйдешь, хочу сказать, что я уезжаю через два часа. И по секрету скажу — вас сегодня ждет задание. Подробности расскажет полковник Карвер.       — Уезжаешь через 2 часа?.. Но ты ведь совсем не спал! Когда ты собираешься спать? — обеспокоенно спросила разведчица. — А вот вторая новость меня не удивила, если честно.       — Не переживай, я найду время. Лучше сама ложись спать, тебе нужно набраться сил.       Девушка поняла, что спорить бесполезно, поэтому просто крепко обняла Канцлера за шею, прижавшись головой к его грудной клетке. Руки мужчины обвили ее тело в ответ. Райна почувствовала нежный поцелуй на макушке, от которого сразу стало тепло на душе. Спустя пару мгновений она разорвала объятия, не желая расставаться с ним.       — Теперь точно пойду. Еще раз спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Райна. И удачи, — тихо произнес он.       — Спасибо, — она улыбнулась краешком губ и вышла из комнаты.       «Ну и как я должна уснуть после такого?»

***

      Назойливо-раздражающий звук будильника разбудил Райну в шесть утра. Ей хотелось бросить будильник в стену, чтобы больше никогда его не слышать. Поспать ей удалось всего полтора часа, не в силах заснуть после произошедшего между ней и Октавианом. Она провела пальцем по нижней губе, чувствуя, как та горит после многочисленных укусов.       «И какие у нас с ним взаимоотношения? Так увлеклась, что забыла спросить, что теперь будет. Дура».       Райна лениво натянула на себя привычную военную форму и поплелась в комнату собраний. Голова была будто наполненной свинцом, а глаза слипались прямо на ходу. Кое-как добравшись, она зашла в помещение и отдала честь, встав в конце первого ряда. Зейн как обычно был за столом, и рядом с ним стоял Ксандр со своей коварной ухмылкой, который неотрывно смотрел на Рейн.       «Что ван Хейсу вечно от меня нужно? Уже давно перестали контрабандой заниматься, а все равно лезет».       — Рядовые, сегодня вы отправляетесь на важнейшую миссию. Наша цель — забрать кое-какой артефакт в старом разрушенном городе. Он будет находиться в бункере промышленного здания. За ним отправятся капитан ван Хейс и рядовая Рейн. Остальные отвлекают на себя Колоссов и держат оборону. Всем все ясно?       И все в одночасье сказали: да, сэр!       У Райны все внутри похолодело. Теперь она в полной мере поняла слова Канцлера о судьбе человечества.       «Стало быть, этот артефакт охереть как важен. Но зачем он Канцлеру?».       Через час разведчики стояли на вертолетной площадке, готовясь к посадке. Многие понимали, что кто-то сегодня может не вернуться, но предпочитали не думать об этом.       Прибыл конвертоплан. Отряд разместился внутри, и почти все молились вернуться живыми. Все, кроме Ксандра. Он всем своим видом показывал, что ему абсолютно все равно — сдохнет он где-то в Диких землях или вернется с остальными. Райна понимала его, но не понимала такой беспечности. Неужели ему и вправду не хочется увидеть своих родных, например? Как-то ван Хейс ей рассказывал, что он жил с родителями в Метрополии, а после пошел в армию, разрушив все мосты с близкими. Причины она не знала.       Но сейчас было не до рассуждений о чужой земле. Конвертоплан прибыл на место назначения. Зейн начал отсчет в десять секунд, и как только время вышло, он крикнул команду:       — Пошли!       Разрушенный город встретил их пугающей тишиной.