*

#1 — Запись в дневнике «Сегодня я встретила господина М.», — записывает в дневник Шарлотта и, не решаясь продолжить, рисует на полях страницы луноцветы и звёзды. Когда со ступенек кареты спускается высокий тёмный силуэт, а яркий лунный свет касается белых волос и бледной кожи, когда взгляд алых глаз останавливается на ней, Шарлотта думает, что лишится чувств от ужаса. Но Аристократ не ищет ничьей крови — он учтив, этот барон Майерлинг, учтив, спокоен и внимателен: осторожно осматривает её лодыжку, успокаивает, что перелома нет, предлагает руку для опоры, и Шарлотта, осмелев, поднимает глаза в ответ на неожиданный вопрос: «Могу ли я надеяться, что завтра снова вас увижу?» #2 — Прогулка под звёздами Майерлинг вызывается проводить её до дома — так близко, как сможет, не привлекая чьего-то внимания, потому что любой человек при взгляде на него поймёт, кто перед ним. Лодыжка всё-таки немного побаливает, и Шарлотта благодарна Майерлингу, что он идёт медленно: она постеснялась бы попросить его замедлить шаг, но он словно бы чувствует и не спешит, отмеряя свои шаги вровень с её. Шарлотта украдкой, из-под опущенных ресниц, изучает его облик. Он совсем не похож на чудовище, какими Аристократов изображают легенды и рассказы очевидцев — в лунном и звёздном свете он выглядит прекрасным видением, чарующим, завораживающим… Если так Аристократы завлекают своих жертв, она, несомненно, пропала. #3 — Случайная встреча В падении цивилизации нет ничего прекрасного для тех, кто обречён, и Майерлинг иногда задаётся одним-единственным вопросом. Видели ли величайшие учёные Аристократов за своей идеальной математической моделью спрогнозированного будущего — уродливую суть вымирания?.. Звёздам, рунам, арканам можно верить и можно не верить, но числа не знают сомнений и жалости, и описанная ими агония по-медицински точна. У ощущения предопределённости, которое неотступно преследует его в последние годы, отчётливый привкус крови и тлена, горький, отравляющий, и Майерлинг знает, откуда там кровь и тлен, знает, что будет. Смертную девушку зовут Шарлоттой, и их встреча случайна — просто стечение обстоятельств. Шарлотта так думает; Майерлинг не спешит её разубеждать. #4 — Тайное свидание В романах, которыми Шарлотта одно время прямо зачитывалась, почти каждая героиня бывала на тайных свиданиях со своим возлюбленным, скрываясь от всех. Иногда свидание завершалось клятвами в вечной любви и преданности, и такие романы заканчивались свадьбой. Иногда на свидании происходило падение героини, описанное самыми туманными фразами из всех возможных, и такие романы заканчивались трагически — смертью, затворничеством или навязанным браком. На первом в её жизни тайном свидании — с Майерлингом — Шарлотта понимает, что в романах нет ни слова правды: в них не пишут, что не знаешь о чём говорить или куда деть руки, и не пишут, что возлюбленный может растеряться не меньше твоего. #5 — Совместное творчество На вторую их встречу Шарлотта приносит свой альбом — показать Майерлингу акварели. Он долго рассматривает пейзажи: луг с яркими пятнами первоцветов, ручей в заросших осокой высоких берегах, пронизанный солнечными лучами лес. «Я ни у кого не училась», — смутившись, объясняет Шарлотта, но Майерлинг не спешит возвращать ей альбом. «Ты позволишь?» — он достаёт из кармана вечное перо и открывает чистый лист. Шарлотта кивает и… прижимается к его плечу, мгновенно забыв про всякое смущение, едва из-под острия пера начинают проступать линии чёрно-белого ночного пейзажа: огромная круглая луна над лесом, контуры ветвей на фоне неба, абрис фигуры оленя на опушке, поднявшего увенчанную рогами голову. #6 — Вдохновение от любви Солнечные часы в саду показывают, что утреннее время давно миновало. Шарлотта поправляет шляпку, спасающую от загара и теплового удара, и с отчаянием смотрит на розовый куст, который пришла зарисовать три часа назад. Жарко; розы в тяжёлом полуденном мареве пахнут маслянисто, удушливо. В открытом альбоме Шарлотты — ни одной розы, вместо них на бумаге намечен профиль, врезавшийся ей в память в лунном свете: тонкие линии носа и решительно очерченный подбородок, волнистая прядь волос с вплетёнными в неё бусинами, заострённое ухо. Шарлотта вырывает лист и тихо всхлипывает, закусив губу: никогда у неё не получалось таких портретов, но этот она не сможет оставить себе. #7 — Фотографии в старом альбоме Семейный фотоальбом Элборнов всегда нравился Шарлотте: винного цвета бархатный переплет с бронзовыми уголками, золочёный срез, плотные кремовые страницы, рамки под фотографии. Маленькой девочкой она часами разглядывала фотографии нескольких поколений ее предков — парадные и свадебные портреты. Многие из них, сделанные десятки лет назад, уже поблёкли, потеряли чёткость: время взяло своё, хотя в её семье к альбому относились бережно. Портрет самой Шарлотты там тоже есть: ей шестнадцать лет, впереди — первый бал, первый вальс, первый взгляд напротив, который заставляет мечтать, каким было бы свадебное фото… «У нас принято заказывать портреты художникам», — вскользь замечает Майерлинг, пока набрасывает лицо Шарлотты в её альбоме для рисования. #8 — Живописные закаты Раньше Шарлотта больше всего любила стремительные летние рассветы и часы после полудня — долгие, томные, безмятежные. Теперь она любит пылающие летние закаты с их короткими сумерками и напряжённым предчувствием встречи. В это лето закаты особенно прекрасны: яркие, насыщенные, как кровь и золото, они говорят ей, что ночь уже близка, и сулят счастье — она юна и влюблена, что ей одна, две, три бессонные ночи!.. Они никогда не говорили об этом, и Шарлотта не уверена, что Майерлинг когда-либо заведёт речь о её обращении: он слишком дорожит её человечностью, — но она всё же пытается представить себе жизнь, в которой закаты станут для неё рассветами. #9 — Лунный свет Аристократы, Дети Ночи, вампиры — у его народа много названий, данных людьми, и все они пугают. Должны пугать — напоминанием о крови, боли и участи хуже смерти. Шарлотта смотрит, как лунный свет струится не сквозь него, но почти, размывая очертания силуэта, и сердце её трепещет от иного страха. «Я всё боюсь, что это сон», — признаётся она. Майерлинг едва заметно приподнимает бровь, и Шарлотта торопится объяснить: «Если это всего лишь сон… тогда и ты мне снишься, и когда я проснусь, ты исчезнешь». Кажется, она впервые видит, как у Майерлинга меняется выражение лица. «Я настоящий», — словно бы с обидой произносит он, сжимая её руку. #10 — Сердца, бьющиеся в унисон «Тук, тук, тук», — стучит сердце Шарлотты, трепещет, бьётся пойманной в ладони бабочкой, заключённой в клетку рёбер птицей. Колотится быстрее, чем когда-либо в жизни, то ли от испуга, то ли от волнения, то ли от другого неясного чувства, больше всего похожего на жалость, из-за которой вот-вот брызнут слёзы из глаз. Под её ладонью, которую Майерлинг приложил к своей груди, — вечная тишина, тяжёлая и плотная, как в самый тёмный час беззвёздной и безлунной ночи. «Я таким родился, любовь моя, не о чем печалиться», — говорит он, когда Шарлотта всё-таки начинает плакать. «Моего… моего сердца хватит на двоих», — шепчет она, и он улыбается ей. #11 — Признание в любви «Я полюбил тебя в то же мгновение, когда увидел», — признаётся он с отчаянием, которого сам от себя не ожидал. В мире Аристократов, обречённом на погибель, внезапное чувство было единственным лучом света и путеводной звездой, способной провести его через бесконечную ночь, но он закрывает глаза — и видит опасности, невзгоды, преследование. Он не знает, как объяснить это Шарлотте — что он готов на всё, чтобы уберечь её, но не готов сам её оставить и тем спасти от будущего. «Я никогда тебя не покину, — что-то ощутив в тоне его признания, тихо говорит она, не отводя взгляда. — Я люблю тебя, люблю всем сердцем, всей душой». #12 — Первый поцелуй Майерлинг целует её не размыкая губ — в висок, в скулу, в изгиб шеи, в плечо; скорее касается её губами, гладит её кожу, чем целует по-настоящему. «Я боюсь ранить тебя, любовь моя», — говорит он. Шарлотта долго набирается храбрости, прежде чем берёт его лицо в ладони и приникает к его рту долгим поцелуем на одном вдохе. Клыки не пугают её так, как должны бы пугать, и когда Майерлинг отвечает ей — углубляя поцелуй, с нажимом проводя языком по её нижней губе и слегка прикусывая, ошеломлённая Шарлотта с восторгом осознаёт: она никогда не подумала бы, что безупречно учтивый и сдержанный Майерлинг целуется именно так. #13 — Цветы в руках В саду Элборнов пышно цветёт гардения, роняя лепестки на траву; Майерлинг срывает с куста несколько цветков и вплетает в тёмные локоны Шарлотты — сосредоточившись, чтобы цветы не увяли, соприкоснувшись с аурой Аристократа. «Я красивая?» — шепчет Шарлотта, обрывая листья с обломанной веточки, и приподнимает голову в цветочной короне. «Ты прекрасна», — хочет сказать он, но не размыкает губы: её не описать такими простыми и безыскусными словами — нужны слова, больше похожие на поэзию и песни. Он смотрит на неё, надеясь, что взгляд расскажет ей то, что бессилен поведать его онемевший язык. «Правда?» — сияет Шарлотта, и он касается её ладони почти благоговейным поцелуем. #14 — Тайный роман Любой тайный роман на самом деле — не тайный. Люди всегда замечают смущение, многозначительные взгляды, надушенные записочки, передаваемые у всех на виду. Это большой секрет, о котором знает каждый и на который закрывают глаза, пока он не выходит за рамки общепринятых приличий или заканчивается свадьбой. У них с Майерлингом не так — страшная тайна о её встречах с Аристократом может стоить жизни ему или им обоим, и свои письма он кладёт на подоконник в самый глухой ночной час, но когда Шарлотта бежит по сумеречному росистому саду, чтобы оказаться в его объятиях, ей не хочется думать, что эту тайну она не сумеет сохранить. #15 — Поцелуй на закате Вдоль горизонта тянутся окрашенные в золотой и алый облака, от солнечного диска остаются только слабые искры, но тени уже длинны и темны. Он не смог удержать себя — выехал раньше, чем условились, собираясь терпеливо дождаться темноты на окраине города, проскользнуть по ночным улицам и подхватить Шарлотту на руки в тот момент, когда она выйдет в сад. Но слух различает знакомые лёгкие шаги здесь и сейчас, он стряхивает остатки оцепенения и бросается из кареты навстречу. «Я так скучала», — Шарлотта гладит его лицо, и у Майерлинга не поворачивается язык упрекнуть её в губительной неосторожности; и когда их губы соприкасаются, дневной свет окончательно гаснет. #16 — Обмен подарками Майерлинг просит подарить ему прядь волос для медальона, а ей приносит нитку крупного розового жемчуга, тяжёлого и гладкого. Шарлотта прикладывает жемчуг к волосам, обвивает вокруг запястья, долго рассматривает и со вздохом вкладывает в его ладонь, погладив кончиками пальцев. Она объясняет: «Это очень-очень дорогая вещь, у меня такой не может быть… моя семья богата, но все мои украшения — наперечёт». Майерлинг вопросительно приподнимает бровь. «Ленту — можно мне ленту, которая у тебя в волосах?» — шепчет Шарлотта и краснеет, уповая, что он не догадается, в чём дело: развязав ленту, она проводит пальцами по жёстким белым волосам и будто бы нечаянно касается заострённого уха. #17 — Летний дождь К ночи небо затягивают тучи; дождь начинается, когда Шарлотта выходит в сад. Он шумит в кроне старого дуба, у которого её ждёт Майерлинг, капли просачиваются сквозь листву, шуршат в траве. Одна капля падает Майерлингу на скулу, и он вздрагивает, словно это не вода, а расплавленный свинец. Он накрывает их обоих крылом плаща, прижимая Шарлотту к себе, и рассказывает, что для Аристократов вода, текущая с неба, ничуть не лучше воды, бегущей в русле ручья или реки. Шарлотта спохватывается: «Тогда иди». «Что же, любовь моя, ты выгонишь меня под дождь?» — спрашивает он, и ей впервые видится лукавство в уголках его улыбки. #18 — Сказочные замки Он описывает Шарлотте замок, в котором появился на свет и вырос: укреплённые белые стены и высокие тонкие башни, каменное кружево и розы витражей, длинная галерея портретов, уходящая во тьму веков; древняя, как кровь, память. Воспоминания — вот и всё, что осталось от некогда большого рода. Воспоминания — да ещё семейные легенды и предания, в которых упоминалось, что младший брат его прапрапрадеда привёл в дом Майерлингов смертную невесту. «Что с ней стало?» — спрашивает Шарлотта, стоит ему замолчать, и прижимается щекой к его ладони. Майерлинг прикрывает глаза. «Она прожила долгую жизнь… долгую для смертных», — наконец произносит он. Долгую — и всё же непоправимо мимолётную. #19 — Совместные мечты Шарлотта рассказывает, что никогда не покидала родного города, и Майерлинг сгоряча обещает показать ей мир со всеми его красотами: равнины, расстилающиеся до самого горизонта, реки, бегущие к океану, пустыни, мерцающие в лунном свете, горы, цепляющие заснеженными пиками облака, море, разбивающееся о скалы или набегающее на песчаные пляжи… Глаза у Шарлотты загораются, когда он описывает, что видел. Он обещает показать всё это и ей; он думает, что сдержит обещание, и Шарлотта верит ему, Шарлотта мечтает. Она не напоминает и ни словом не упрекает его, даже когда становится ясно, что на Земле для них двоих нет места и придётся бежать к звёздам. #20 — Звёздное небо Смертные видят ночное небо как тёмную реку с проплывающими в ней редкими искорками золотого света; Шарлотта показывает ему созвездия, которые знает, и Майерлинг внимательно следит за её пальцем, вычерчивающим контуры фигур по самым крупным звёздам. Для него ночное небо — чёрно-синее бархатное полотно, густо усыпанное алмазной крошкой чужих солнц и планет, и карты созвездий в книгах Аристократии выглядели иначе, с иными именами, названиями и легендами. «Смотри…» — он привлекает внимание Шарлотты и кончиком когтя указывает на едва различимую для неё, яркую для него голубую звезду. «Там находится Город Ночи», — и он впервые заговаривает о плане покинуть Землю, где их ждут только гонения. #21 — Ночной город Часы на городской башне гулко бьют полночь, волны звука раскатываются по пустым улицам и достигают вершины холма над городом, где в лунном свете чётко выделяется силуэт кареты, запряженной четвёркой лошадей. Кони-киборги беспокойно переступают, звенят сбруей и всхрапывают, вскидывая головы: волнение Майерлинга тревожит их. Он пытается сосредоточиться — замирает, закрывает глаза и обострёнными чувствами тянется к тому месту, где бьётся сердце Шарлотты. Слишком далеко, слишком много людей внизу, сейчас даже ему не различить. Майерлинг взлетает на место возницы, берёт в руки вожжи и перестаёт сдерживать ауру Аристократа — если этой ночью кто-то его и увидит, этот кто-то запомнит лишь клыки, крылья, тьму, ужас. #22 — Священные клятвы Майерлинг не суеверен, но старательно не думает о плохом исходе, запрещает себе даже допускать вероятность плохого исхода. Он надеется, что всё получится, — и всё же усыпляет Шарлотту и выносит её из спальни на руках, через окно, не позволяя ей самой переступить порог дома. Спящая Шарлотта в его руках кажется странно тяжёлой, и он старательно отводит взгляд от изгиба её тонкой шеи, от беззащитно-нежного белого горла. Теперь, если их настигнут, он сможет поклясться чем угодно святым для людей или Аристократов, что девушка не своей волей покинула дом и это было похищение; и, возможно, его клятва спасёт жизнь хотя бы ей. #23 — Вечер при свечах Кареты для путешественников вроде Майерлинга создавали, чтобы ездить и при свете дня, они надёжно защищены от внешнего мира, поэтому темнота внутри становится кромешной, когда смеркается. Ему это не мешает, он видит каждую чёрточку её лица так же ясно, как в полнолуние, но Шарлотта не создана для мрака. А в электрическом освещении она кажется настолько бледной, что Майерлинг находит в запасах допотопное огниво и связку свечей, которые расставляет как попало в покрытые патиной бронзовые канделябры. Он поправляет последнюю свечу, щуря непривычные к свету глаза, оборачивается к Шарлотте и застывает: от тёплого сияния живого огня её кожа светится, словно осыпанная золотой пудрой. #24 — Совместные путешествия и открытия «Это же деньги Аристократов», — шепчет Шарлотта, когда Майерлинг высыпает ей в ладони пригоршню золота из сейфа кареты: у них нет человеческой еды, никто не подумал взять припасы в дорогу, но через десять миль будет городок, где Шарлотта сможет купить себе что-нибудь. «На одну такую монету семья из пяти человек может жить всю зиму», — объясняет она в ответ на его взгляд, не укоряя даже вздохом, и протягивает деньги обратно. Майерлингу нечего предложить ей вместо своего золота, у него нет даже фамильного кольца, но Шарлотта покачивает головой и снимает с кос пару заколок — эмаль и жемчуг, безделушки, которыми можно заплатить за хлеб. #25 — Нежные слова шёпотом Шёпот Шарлотты тише, чем может уловить даже острый слух Майерлинга: её слова — и не слова вовсе, просто выдохи, касающиеся его кожи, и слов не разобрать. Он отводит от уха унизанную бусинами прядь волос, наклоняет голову: «Что?» — и вопрос звучит настолько по-человечески, что он хмурится. «Я не расслышал, любовь моя, прошу», — делает он вторую попытку в ответ на тот же неразличимый шёпот из её уст. Шарлотта розовеет, словно это что-то неприличное, рассматривает носки своих туфель и повторяет громче — Майерлинг тоже залился бы краской, если бы умел физиологически. «Можно я буду спать с тобой в гробу?» — спрашивает она. #26 — Поездка на двоих Он так давно путешествовал — бесцельно переезжал с места на место — по Фронтиру в одиночестве, так давно был один, что в долгие осенние ночи часами правил лошадьми даже на ровных дорогах, лишь бы не возвращаться в стылое нутро кареты. И сейчас впервые… «Не задерживайся, пожалуйста», — шепчет ему Шарлотта, легонько погладив кончиками пальцев изгиб его скулы, когда он наклоняется, чтобы выйти из кареты: впереди древний хайвей разрушается всё сильнее с каждым сезоном и этого участка дороги нет в памяти его киберконей. Шарлотта тянет его за край плаща, но не в силах произнести ни слова, и Майерлинг сам находит своими губами её губы. #27 — Моменты тишины С ним удивительно хорошо и спокойно молчать. Шарлотте кажется, что всю жизнь её окружали чьи-то голоса: щебечущие подруги из лучших семей города, шумные приятели брата, приезжающие поиграть в карты, гости на званых вечерах и весёлые компании на пикниках, — и теперь она наслаждается тишиной. Майерлингу достаточно взгляда или движения губ, лёгкого прикосновения к его холодной руке или белоснежной ледяной скуле, да и о чём сейчас говорить? О поэзии и звёздах? Что она — любит? Он знает. Безмолвие дороги натягивается, как готовая лопнуть струна, но время у них ещё есть, и Шарлотта ложится рядом, опуская голову на грудь, в которой не бьётся сердце. #28 — Тёплые воспоминания Он вспоминает мирную спокойную жизнь среди книг и произведений искусства — и неизменно видит руины, в которые она обратилась; он — последний Майерлинг, больше никого не осталось, и это не исправить ничем: ни поэзией, ни музыкой — так ему казалось. «О чём ты думаешь?» — спрашивает Шарлотта, поймав его взгляд. «Как ты изменила мою жизнь», — медленно проговаривает он: встретить смертную девушку, чтобы заново ощутить существование, цель и смысл, чтобы от памяти веяло не холодом пустой фамильной гробницы, но надеждой — там и тогда тоже была сила и была любовь. Быть может, луна взойдёт и завтра, и ночь продолжит сменяться ночью… и не всё закончилось. #29 — Тайное послание Письмо графини Кармиллы застаёт его врасплох. Майерлинг дважды перечитывает несколько строк и пытается понять, что скрывается за учтивыми фразами и витиеватыми буквами послания. Он не был знаком с Кармиллой, никогда особо не интересовался слухами, но даже он слышал о Кровавой Графине и недовольстве Священного Прародителя. Майерлинги редко выезжали ко двору, и он не помнит точно, чем закончилась эта история, — вероятно, графине запретили покидать родовой замок и она сходит с ума от скуки и одиночества. «От кого письмо?» — встревоженная его долгим молчанием, спрашивает Шарлотта. «От нашего друга», — он протягивает ей листок и наблюдает, как Шарлотта задумчиво покусывает губу, пока читает. #30 — Вечная любовь «Не бывает на свете вечной любви, вечна лишь печаль!» — смеётся-плачет чёрная птица с женским лицом, садясь Шарлотте на грудь. Поёт женщина-птица нежно и сладко, но под весом её тела Шарлотте становится трудно дышать, и она просыпается, вскрикнув и вздрагивая. Снаружи, наверное, день: движения кареты она не ощущает, и рука Майерлинга, которой он обнимает её — тяжела, холодна и тверда, как камень. Должно быть, поэтому Шарлотте приснился кошмар. Она выскальзывает из-под его руки, чтобы сесть и отдышаться. Женщина-птица из сна посулила им вечную печаль вместо вечной любви; но конец пути близок, и скоро она узнает, бывает ли вечная любовь. Совсем скоро…