Глава 2. Зыбкая почва

      Драко проснулся с ощущением, будто его перемололи и выплюнули обратно.       Сон не принёс долгожданного покоя, терзая осколками мыслей и воспоминаний, от которых невозможно было избавиться. Хогвартс по-прежнему ощущался чужим, а вчерашний день прилип к нему, как вторая кожа.       А ещё была эта Грейнджер.       У Драко не было ни единой причины вспоминать о ней. Вообще. Но её голос по-прежнему звучал в голове — резкий, полный обвинений, застрявший в мыслях занозой.       «Никогда не думала, что увижу день, когда Малфой будет держать рот на замке».       Он шумно выдохнул, сверля взглядом зелёный полог кровати. Недоразумение. Она сама сплошное недоразумение. С какой стати Грейнджер вообще решила, что имеет право злиться? Будто сама не вела себя невыносимо, как обычно, сверкая своим высокомерным видом за гриффиндорским столом.       Драко сжал пальцы в кулаки.       Это всё не имело значения. Это была не его проблема.       Превозмогая себя, он вылез из постели, с излишней резкостью схватил школьную мантию и побрел в ванную. Отражение в зеркале полностью соответствовало его самочувствию: мертвенно-бледное лицо, запавшие глаза и залегающая между бровей морщинка. Растрепанные волосы Драко лишь наспех пригладил пальцами — к чему стараться? Школа и так считает его ничтожеством, так пусть внешность хотя бы не противоречит этому мнению.       Едва Драко переступил порог спальни, как увидел Блейза — тот уже оделся и стоял у столбика кровати, сложив руки на груди. Его лицо украшала привычная ухмылка, действующая на Драко как красная тряпка.       — Полагаю, сегодня будет знаменательный день, Малфой?       Драко прищурился.       — С чего вдруг столько радости в голосе?       Блейз лениво потянулся, как будто не возвращался в превратившийся в осиное гнездо Хогвартс, а сладко спал всю ночь.       — Потому что у вас с Грейнджер намечается судьбоносная встреча.       Драко застыл на месте. Что за бред? Но пазл тут же сложился в единую картину. МакГонагалл. И её проклятые планы по «объединению» школы.       Неприятное предчувствие сжало внутренности. Он был так поглощён давящей атмосферой возвращения в школу и пристальными взглядами, что совершенно забыл о самом худшем. Сегодня должны были официально распределить пары, и, зная свою «удачу», он почти не сомневался, что его приставят к кому-то из Золотого Трио.       Драко провёл ладонью по лицу, лихорадочно перебирая мысли:       «Просто переживи это. Не высовывайся, получи любое дурацкое задание, которое они тебе дадут, и двигайся дальше».       Но было легче сказать, чем сделать. Как и всегда.

***

      Как только Малфой переступил порог Большого зала, на него обрушился оглушительный шум. Сотни голосов твердили об одном и том же — о проклятом распределении.       Игнорируя чужое любопытство, Драко занял своё привычное место за слизеринским столом. Тяжесть сплетен за спиной и злые взгляды стали для него привычкой. Он перестал реагировать, предпочитая не замечать. Хочется говорить — пусть говорят, хочется смотреть — пусть смотрят.       Это не имело значения.       Единственное, что для него было важно, это то, насколько невыносимым сделает его жизнь этот так называемый «проект единства». Он поймал себя на том, что смотрит на гриффиндорский стол на другом конце зала. Гермиона расположилась в компании Поттера и двух братьев Уизли.       Рон, чересчур громко жестикулируя, с упоением что-то вещал, и его голос гремел на весь зал. Поттер лишь что-то буркнул в ответ с невозмутимым видом, а вот Грейнджер казалась совершенно погруженной в свои мысли. Скрестив руки и нахмурившись, она сжала губы в привычную задумчивую черточку — верный признак того, что её мозг снова работал на пределе. Что, впрочем, случалось постоянно.       Взгляд Драко задержался на ней на долю секунды дольше, чем следовало, прежде чем он заставил себя отвернуться.       «Это. Не моя. Проблема».       МакГонагалл поднялась из-за преподавательского стола и звонко постучала по хрустальному кубку. Зал мгновенно затих.       — Как вы уже знаете, — начала она, и её голос легко разнёсся по залу, — в этом году Хогвартс предпринимает активные меры по укреплению единства между факультетами. От вас ожидается совместная работа, направленная на восстановление, сотрудничество и движение вперёд как единого целого, а не четырёх разобщённых домов       Драко стиснул зубы. Движение вперёд… как будто это было так просто.       МакГонагалл продолжала, повторяя вчерашние слова, будто они могли их забыть всего за одну ночь.       — С этой целью студенты будут объединены в межфакультетские пары, задачами которых станут патрулирование территории, совместная работа в классах, а также участие в восстановительных работах нашего замка.       По залу пробежала новая волна шёпота, смешав возбуждение, испуг и возмущение.       Драко выдохнул, и его пальцы судорожно вцепились в стол. Финал этой истории был предрешен: его наверняка приставят к какому-нибудь самодовольному гриффиндорцу и заставят разыгрывать спектакль о дружбе ради «общего единства».       МакГонагалл подняла пергамент.       — На сегодняшнее восстановление Хогвартса распределение будет следующее, — объявила она и начала зачитывать список: — Ханна Абботт и Теодор Нотт. Тео почти никак не отреагировал, лишь равнодушно пожав плечами с другого конца стола.       — Пэнси Паркинсон и Рональд Уизли.       Уизли поперхнулся, а Пэнси издала звук, похожий на предсмертный хрип. Драко лишь усмехнулся: что ж, становилось всё забавнее. МакГонагалл же, невозмутимо чеканя слова, говорила дальше:       — Полумна Лавгуд и Блейз Забини. Драко бросил косой взгляд на Блейза, чьи губы дрогнули в усмешке. Из всех возможных вариантов Лавгуд? Интересно…       — Джастин Финч-Флетчли и Джиневра Уизли.       Джинни Уизли сохраняла полное спокойствие. Драко медленно выдохнул. Возможно, ему повезет. Возможно, ему дадут в пару…       — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой.       По залу разлилась тишина. У Драко неприятно засосало под ложечкой, но и Грейнджер выглядела не лучше, скривившись, будто надкусила лимон. И следом раздался возмущённый возглас Рона:       — Это же полный бред! — выкрикнул он. — Нельзя ставить Гермиону с ним в пару!       Драко выдавил из себя острую, насмешливую усмешку.       — Успокойся, Уизел, — протянул он, вальяжно откидываясь на скамье. — Меня такой расклад тоже не прельщает.       Грейнджер посмотрела на него так, будто хотела испепелить на месте.       — Поверь, Малфой, — отрезала она, — это взаимно.       Сделав судорожный выдох, Гермиона стиснула зубы и отвернулась. С секунду она судорожно сжимала кулаки, едва сдерживая желание вцепиться в него. А потом её лицо превратилось в маску спокойствия. Резко одёрнув рукава, она стряхнула с себя слабость, как соринку, решая, что Малфой не заслуживает её реакций. Ни одной из.       Рон не унимался, его возмущенный голос эхом разносился по всему залу. Взгляд Макгонагалл мгновенно стал ледяным.       — Мистер Уизли, если вам так хочется спорить, отправляйтесь к портретам бывших директоров. В противном случае — сядьте.       Уизли кипел от ярости, но даже у него хватило ума не перечить Макгонагалл. Драко тяжело вздохнул: предвиделся настоящий ад. Профессор продолжала оглашать список, и, как и ожидалось, единственными, кто был по-настоящему удручен, оказались те, кому в пару достался слизеринец. «Как оригинально», — подумал Драко. Но на этом мучения не закончились:       — Патрулирование для старост будет назначаться еженедельно, а пары для занятий определяют преподаватели. Замена партнеров строго запрещена. Драко медленно выдохнул, едва сдерживаясь, чтобы не стукнуться лбом о столешницу. Великолепно. Будто его жизнь и без этого была недостаточно хреновой. Большой зал снова наполнился шумом голосов, но в воздухе по-прежнему висело напряжение, будто отголосок тёмной магии. Драко почти не слышал этого гула. Он был занят перевариванием того кошмара, который ему подсунули.       Грейнджер. Его пара на целый год.       Издалека она казалась раздражённой не меньше него — губы сжаты, лицо выражало недовольство. Уизли всё что-то бубнил под нос, готовый взорваться. Драко шумно выдохнул, предвкушая сущий ад, и поспешил покинуть Большой зал, стараясь избежать лишних разговоров. В вестибюле его догнал Блейз, которого явно развлекала вся эта ситуация.       — А прошло-то неплохо, — заметил Блейз, догнав его. Малфой одарил его таким взглядом, что можно было прикурить.       — Завали.       Блейз усмехнулся.       — Брось. Вы с Грейнджер в одной упряжке. Это прямо ирония какая-то.       — Это идиотизм, — фыркнул Драко, и Блейз пожал плечами:       — Сути не меняет.       Драко проигнорировал его. У него проблем хватало, потому что через час он застрянет с Грейнджер на весь год. Мерлин, за что? Настроение было окончательно испорчено.       В Восточное крыло он отправился окольным путём. И вовсе не от желания потянуть время, вовсе нет, просто перспектива явиться раньше и торчать там в ожидании Грейнджер вызывала у него тошноту. В пустых коридорах уже никого не осталось, студенты разбредались назначенными парами оценивать разрушения замка. Двое третьекурсников при его приближении зашептались и тут же потупились, стоило Малфою бросить на них взгляд. Возле классной комнаты затихла группа пуффендуйцев. Затылок неприятно жгло от их взглядов. Стиснув зубы, Драко прибавил шагу. К моменту прибытия раздражение полностью вытеснило тревогу, оставив лишь злую решимость. Он не нервничал. Он был в ярости. А потом увидел её.       Грейнджер уже была там и что-то строчила на пергаменте. Кто бы сомневался. Драко выдержал паузу, глядя на неё, и с усмешкой бросил:       — Дай угадаю, собираешься дотошно описывать каждый треснувший камешек?       Гермиона даже не удостоила его взглядом.       — Дай угадаю, планируешь не ударить палец о палец?       Драко шумно выдохнул. Мерлин, это будет невыносимо. Они шли по коридору, изучая масштаб разрушений. Точнее, Грейнджер изучала, а Драко просто плёлся рядом. Он взглянул на её пергамент, уже испещрённый записями; перо буквально скрежетало по бумаге:       «Опоры третьего этажа в аварийном состоянии. Мерцание потолка в Большом зале сбоит. Чары Южного крыла безвозвратно утеряны вместе с древней магией».       Драко презрительно фыркнул. Разумеется, Грейнджер успела зафиксировать половину структурных повреждений ещё до того, как они приступили к работе.       Она почти не поднимала головы, бубня под нос теории, заклинания, что-то о рунах и стабилизации структуры. Драко слушал лишь вполуха, куда больше увлеченный тем, как она в задумчивости покусывает нижнюю губу, оглядывая руины с видом человека, принявшего на себя личную ответственность за разрушенный замок. Она казалась еще более изможденной, чем обычно. Время от времени она досадливо морщилась, потирая виски — явный признак переутомления и недосыпа. Драко был готов спросить, не нужна ли ей помощь, но вовремя себя одернул.       «Это не мое дело», — напомнил он себе.       Они остановились у Большой лестницы, где следы разрушений были особенно заметны. Картина удручала: вывороченные глыбы камня, шаткие ступени, держащиеся на честном слове. Владельцы заколдованных портретов еще не вернулись, и стены украшали лишь пустые, перекошенные рамы. Драко, сложив руки на груди, с иронией поинтересовался:       — Ну и каков наш грандиозный план, Грейнджер?       Гермиона шумно выдохнула, явно подавляя желание придушить его на месте.       — Во-первых, нужно стабилизировать конструкции. Во-вторых, проверить пространство на след тёмной магии. В-третьих… — она резко осеклась, прищурившись. — Почему я вообще перед тобой отчитываюсь? Ты же все равно не слушаешь.       — С чего бы? Я слушаю, — хмыкнул Драко. — Мне просто плевать.       — Знаешь, Малфой, — сверкнула глазами Гермиона, — если не собираешься помогать, просто…       Договорить она не успела: лестница под ними внезапно дернулась и на мгновение мир перевернулся. Драко едва успел среагировать, когда каменные ступени резко ушли влево. Послышался протяжный, стонущий звук, от которого у него по спине пробежал холодок. А следом камни с грохотом обрушились вниз. Черт! Инстинкты сработали быстрее мыслей: бежать. Немедленно!       Гермиона ахнула, пытаясь схватиться за перила, но из-за резкого обвала ступеней не удержала равновесие, и Драко среагировал машинально. Его рука метнулась вперед, намертво перехватив её запястье.       Они столкнулись с глухим ударом.       Драко впечатался спиной в перила, чувствуя, как Гермиона мертвой хваткой вцепилась в его одежду. Мир на секунду замер. Слишком близко. Он ощущал её дыхание на ключице, чувствовал, как сильно она давит на грудь. Грейнджер смотрела прямо на него испуганными, широко распахнутыми глазами. Драко сглотнул, лихорадочно пытаясь понять, что творится, а потом опора ушла из-под ног. Камень обрушился, и гравитация взяла своё. Секунда невесомости, свист в ушах, паника. А затем — удар.       Драко рухнул на платформу, приняв удар на плечо, отчего рука отозвалась резкой болью. Чудесно. Просто блеск. Не успел он опомниться, как рядом с грохотом упала Грейнджер. Она приземлилась куда грубее, и её бросило прямо на него. Инстинктивно, почти не думая, Драко перехватил её. Грейнджер врезалась ему в грудь, вцепившись в мантию, и у него перехватило дыхание. Он крепко схватил её за плечи, не давая упасть дальше.       На секунду они застыли, словно статуи, и Драко оглушал бешеный стук собственного сердца. Она была непозволительно близко — лицо в паре сантиметров, теплое дыхание на воротнике. Выбившиеся кудри коснулись его руки, сжимающей ее плечо. Гермиона крепче вцепилась в его мантию, но тут же отпрянула, и Драко тоже отдернул руки, точно ошпаренный. Отодвинувшись, он попытался успокоить дыхание, убеждая себя, что это лишь рефлекс, просто адреналин. Он не ловил ее специально, она сама упала в руки…       «Нет, — упрямо пронеслось в голове, — я поймал ее. Инстинктивно. И это ужасно».       Пытаясь избавиться от странного гула в теле, он нахмурился еще сильнее.       — Тебе не нужно было этого делать, — произнесла она, прочистив горло.              Драко презрительно фыркнул, поправляя одежду:       — Скажи спасибо, что не дал упасть. И вообще, это ты повисла на мне первая.       — Это неправда, — отрезала Гермиона.       — Ну да, конечно, — с сарказмом бросил Драко.       Гермиона шумно выдохнула, раздраженно взъерошив кудри — жест, совершенно ей не свойственный. Пробормотав что-то похожее на ругательство, она отвернулась, словно находиться рядом с ним стало невыносимо.       — Великолепно, — с сарказмом бросила она, отряхивая рукава. — Просто чудесно. Дня кошмарнее и представить нельзя.       Драко сложил руки на груди:       — Рад был услужить, — процедил он. Взгляд Гермионы стал острее ножа.              — Ну что ж, — процедила она сквозь зубы, — это было… отвратительно.              Драко нахмурился:       — Правда? А я-то и не заметил.       Она проигнорировала его и огляделась. Лестница превратилась в груду обломков, заперев их внизу. Драко пошевелил плечом, проверяя руку — ныло, но перелома вроде бы не было. Грейнджер устало потерла виски:       — Нужно искать другой путь наверх.       Драко усмехнулся такому очевидному выводу:       — Сама догадалась?       Она одарила его испепеляющим взглядом. Он лишь оскалился в ответ.       — Посмотри на это с другой стороны, — протянул Драко. — По крайней мере, сегодня твои драгоценные планы по восстановлению замка отменяются.       Грейнджер буркнула что-то, подозрительно похожее на проклятие. Драко с силой выдохнул, запустив пальцы в волосы. День катился к чертям. И хуже всего было то, что они застряли. Вместе. Он театрально вздохнул, с полным отсутствием энтузиазма оценивая масштаб катастрофы.       — Итак, — начал он, растягивая слова. — Мы на обрушившейся лестнице, понятия не имеем, как выбраться, подмоги нет, и когда нас хватятся — неизвестно.       Грейнджер фыркнула, нервно отряхивая мантию.       — Именно.       Малфой скрестил руки на груди.       — Восхитительно. Давай больше никогда так не делать, ладно?       Она одарила его тяжелым взглядом и принялась изучать обломки. Лестница, с которой они рухнули, превратилась в груду острого щебня, а единственный выход маячил где-то высоко над головами. Портреты, уцелевшие после битвы, зияли пустотой — их обитатели куда-то переместились. Просто блеск.       Грейнджер уже что-то бормотала себе под нос, окидывая завалы тем самым сосредоточенным взглядом, который всегда доводил его до исступления. Драко покосился на пустой пролет, где раньше были ступени.       — Есть гениальные идеи, Грейнджер?       Она выдавила подобие улыбки, больше похожей на оскал:       — Есть. Оставить тебя здесь.       — Заманчиво, не спорю, — парировал он. — Но как бы мне ни хотелось проверить, через сколько минут до тебя дойдет, что без меня не справиться, давай всё же ускорим процесс.       Грейнджер пробурчала что-то себе под нос, и зная её, наверняка какую-нибудь колкость. Она присела на корточки, изучая массивный каменный облом. Драко с минуту молча наблюдал за ней, после чего картинно вздохнул.       — Ты же понимаешь, что камни не сложатся сами собой, сколько их взглядом ни прожигай?       Она даже не удостоила его поворотом головы:       — В отличие от тебя, Малфой, я привыкла сначала думать, а потом действовать.       — «Думать» слишком переоценено, — фыркнул он.       Гермиона издала короткий смешок, лишенный всякого веселья:       — Это многое объясняет в твоем поведении.       Драко лишь усмехнулся, ничуть не задетый её словами.       — Поосторожнее, Грейнджер. Если продолжишь в том же духе, я, чего доброго, расплачусь.       — Мерлин упаси, — пробормотала она, качая головой. Драко прислонился к треснувшим перилам, лениво барабаня пальцами по предплечью.       — Ну и? Каков план? Надеюсь, ты уже всё предусмотрела, как и полагается «самой умной ведьме столетия».       Гермиона метнула в него взгляд, в котором раздражение боролось с жаждой убийства. Вместо ответа она глубоко выдохнула, упершись ладонями в колени - явно заставляла себя успокоиться. Она была на взводе, хотя и отчаянно пыталась сохранить лицо. Со стороны это могло показаться забавным, но Драко было не до смеха.       — Ты головой не ударилась, Грейнджер? — спросил он скорее по привычке, чем из искреннего участия.       Она плотно сжала челюсти и резко выпрямилась, проигнорировав его вопрос.       — Нужно стабилизировать этот участок, — произнесла она, отряхивая юбку. — Камни «живые» и всё еще двигаются. Любая неосторожность, и вся лестница окончательно рухнет нам на головы.       Драко скептически приподнял бровь.       — И это плохо, потому что?..       Гермиона сверкнула глазами:       — Потому что я не намерена умереть здесь в твоей компании, Малфой.       — Я глубоко уязвлен, — усмехнулся он.       Гермиона проигнорировала его выпад и достала палочку.       — Я укреплю опоры, а ты… — она окинула его оценивающим, почти брезгливым взглядом. — А ты просто постой в сторонке и постарайся не путаться под ногами.       Драко театрально прижал руку к сердцу.       — Вижу, в этой катастрофе мы уже перешли к фазе «унижение напарника». Что дальше по списку? Истерика? Слезы?       Гермиона наградила его самым красноречивым взглядом в мире и повернулась к руинам. Драко наблюдал, как она взмахнула палочкой, вполголоса произнося заклинание. Мягкое золотистое сияние разлилось по щербатому камню, затягивая трещины и намертво фиксируя обломки.       — Хм, — протянул он. — Недурно.       Она промолчала, полностью сосредоточившись на самом хлипком участке лестницы.       Драко полагалось бы изнывать от скуки. Он должен был закатывать глаза и мысленно торопить её, но вместо этого завороженно наблюдал. И дело было даже не в магии, которую она творила, а в том, как она это делала.       Каждое её движение было точным, выверенным до миллиметра. В моменты предельной концентрации она закусывала губу, а на лбу пролегала та самая знакомая упрямая складка. Грейнджер то и дело переступала с ноги на ногу, меняя позу и явно проводя в уме какие-то сложные расчеты.       Это... впечатляло. И бесило до зубного скрежета одновременно. Драко тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и поплотнее скрестил руки на груди. Это было не его дело.       — Готово, — объявила Гермиона, отступая на шаг и оценивая результат. — Должно выдержать. Теперь остается понять, как нам попасть наверх.       Драко скептически окинул взглядом приличное расстояние до ближайшей уцелевшей площадки.       — И какие будут предложения, Грейнджер? Сами взлетим или метлу подождем?       Гермиона задумчиво постучала пальцем по подбородку, озираясь по сторонам с видом человека, в чьей голове только что родился план. Драко прищурился. Он слишком хорошо знал это выражение лица. И оно не предвещало ничего хорошего.       — Нет, — отрезал он прежде, чем она успела открыть рот. — Даже не думай об этом.       Она бросила на него расчетливый взгляд, а затем — к его неописуемому бешенству — на её губах появилась та самая невыносимая, самодовольная ухмылка, которая обычно не предвещала ничего, кроме катастрофы.       — Малфой, — вкрадчиво начала она, — когда ты в последний раз кому-то доверял?       Драко внутренне напрягся, пальцы непроизвольно дернулись.       — Это еще что значит? — его голос прозвучал резче, чем хотелось бы, но она даже бровью не повела. Гермиона лишь склонила голову набок, кивнув в сторону края платформы.       — Это значит, что мы применим друг к другу левитацию.       Драко уставился на неё как на сумасшедшую. Он ожидал увидеть её обычную непоколебимую уверенность. Грейнджер ведь всегда «знает, как лучше», — но на мгновение в её глазах промелькнуло что-то иное. И это было не сомнение в собственных силах или магии.       Она сомневалась в нем.       Внутри у Драко что-то неприятно сжалось.       — Ты окончательно свихнулась, — отрезал он, и Гермиона закатила глаза:       — Ой, не драматизируй.       — Ты всерьез думаешь, что я позволю тебе решать, размажет меня по камням или нет? — он едва не рычал, желваки на его лице заходили ходуном.       Гермиона нетерпеливо вздохнула:       — Это элементарное заклинание, Малфой.       «Элементарное», как же. Словно доверить свою жизнь её палочке и этой хваленой гриффиндорской честности было сущим пустяком. У Драко даже ноздри раздулись от возмущения.       — Я не идиот.       — Нет, — парировала она. — Ты трус.       Кровь мгновенно ударила ему в голову, кулаки сжались сами собой.       — Я не трус.       — Тогда докажи.       Мерлин, как же он её ненавидел. Чёрт бы побрал эту Грейнджер!       — Ты первая, — выдавил он сквозь зубы.       Гермиона скептически приподняла бровь:       — Чтобы ты меня уронил? Даже не мечтай.       — Туше, — буркнул Драко под нос.       Гермиона глубоко вздохнула и решительно вскинула палочку.       — Вингардиум Левиоса!       Драко почувствовал, как его стопы отрываются от камней. Тело окутала странная невесомость, а в воздухе явственно загудела магия. Он видел, как напряглось лицо Грейнджер от предельной концентрации, пока она бережно направляла его к верхней площадке.       Малфою это не нравилось. Совсем. Оказаться полностью в её власти, лишиться всякого контроля… Это было унизительно. Но он благоразумно помалкивал: дернись он сейчас, и она уронит его просто из вредности.       Подъем казался бесконечным, но наконец его ботинки коснулись твердого пола. Драко выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время не дышал. Грейнджер, оставшаяся внизу, победно улыбнулась ему:       — Видишь? Совсем не страшно.       — Я ненавидел каждую секунду этого заклинания, — буркнул он, нахмурившись.       — Какая жалость, — отозвалась она, перехватывая палочку поудобнее. — Твоя очередь.       Он помедлил всего мгновение. Она смотрела на него снизу вверх с нескрываемым подозрением, будто до последнего ждала подвоха. Драко тяжело вздохнул.       — Если я тебя уроню, Грейнджер, то только потому, что твоя болтовня за сегодня меня окончательно доконала.       Она лишь фыркнула:       — Ничего другого я от тебя и не ждала.       Драко снова вздохнул и сделал выверенный пасс палочкой.       — Вингардиум Левиоса.       Грейнджер взмыла в воздух, и на секунду — буквально на миг — Драко прошиб холодный пот. Через палочку он физически ощущал её вес и то, как её тело едва заметно колышется при каждом вдохе. Он мог бы просто опустить руку. Мог бы позволить ей сорваться, позволить… Но он этого не сделал. Напротив, он сосредоточился как никогда, плавно подтягивая её к себе.       Её непослушные кудри взметнулись в воздухе, коснувшись его руки, когда она наконец приземлилась рядом. Драко оборвал заклинание, и она слегка качнулась, пытаясь удержать равновесие. Несколько секунд они стояли в звенящей тишине. Слишком близко друг к другу. Сердце колотилось в груди куда сильнее, чем должно было после обычной магии.       Наконец Грейнджер выдохнула и принялась остервенело отряхивать мантию.       — Что ж. По крайней мере, ты меня не уронил.       Драко пренебрежительно фыркнул:       — Не обольщайся.       Она закатила глаза, но не спешила отводить взгляд. Что-то в её лице заставило его кожу буквально гореть. Он поспешно прочистил горло, нарушая затянувшуюся паузу:       — Идем отсюда, пока лестница не предприняла вторую попытку нас прикончить.       Гермиона кивнула, но выражение её лица стало совершенно нечитаемым. В нем не было привычной насмешки или открытого самодовольства. Скорее что-то тихое, потаенное. Словно она приняла какое-то решение, но предпочла оставить его при себе.       Вспышка раздражения уколола Драко мгновенно.       — Что? — резко бросил он.       Она лишь покачала головой, плотно сжав губы, будто сдерживая слова, готовые сорваться с языка.       — Ничего.       Это была ложь. И она бесила его окончательно. Он ненавидел эти её недомолвки. Ненавидел её саму.       Дальше они шли в напряженном молчании. Привычная враждебность возвращалась на свои места, как старая, изношенная мантия. Коридоры казались бесконечными, а тяжесть прожитого дня давила на плечи всё сильнее, пока они приближались к Большому залу.       И тут, всего на секунду, Грейнджер замедлила шаг. Едва уловимое мгновение — мимолетный, почти рефлекторный взгляд через плечо, словно она проверяла, не исчез ли он, идет ли всё еще следом. Драко нахмурился, но прежде чем успел вставить очередную колкость, Гермиона качнула головой. Не ему, а скорее самой себе, и, не проронив больше ни слова, скрылась за поворотом.       Драко возвращался в подземелья, яростно убеждая себя, что странная, давящая тяжесть в груди не имеет к Грейнджер ни малейшего отношения.

***

      В гостиной Слизерина стояла сонная тишина, нарушаемая лишь уютным потрескиванием дров в камине. Тени лениво скользили по каменным стенам, а серебристо-зеленые гобелены застыли в неподвижном воздухе. Обычное для подземелий напряжение спало, и большинство студентов уже разошлись по спальням.       Драко сидел в своем любимом кресле, подперев голову рукой, и машинально постукивал пальцами по виску. Он не думал о Грейнджер. Честно. Вот только… чёрт возьми, о ней он и думал.       Воспоминание крутилось в голове заезженной пластинкой: яркое и невыносимо раздражающее. То, как она вцепилась в него, когда лестница ушла из-под ног. Ощущение её пальцев на его мантии, её прерывистое, горячее дыхание совсем рядом. Он просто поймал её. Инстинкт, не более. Обычная реакция. Но на краткий миг, всего на долю секунды, в этом было что-то еще. Что-то пугающе опасное.       Драко стиснул зубы, обрывая эту мысль.       Это просто усталость. Нервное истощение, недосып и бесконечные косые взгляды со всех сторон. Вот почему мозг пошел вразнос. Грейнджер тут ни при чем. Чистая физиология: как схватиться за перила, когда падаешь? Он помог бы любому на её месте. Наверное.       — Выглядишь паршиво, Драко. Слишком много думаешь, — подал голос Блейз.       — Ничего подобного, — огрызнулся тот.       — Ага, рассказывай. Ты уже час сидишь с видом человека, замышляющего убийство или поэму.       Драко бросил на него уничтожающий взгляд:       — Я не в меланхолии, Забини.       — В самой настоящей. Просто загляденье. Мне стоит звать мадам Помфри или сразу экзорциста?       Драко предпочел не отвечать, потому что правда была еще хуже. Сказать Блейзу, что он зациклился на Грейнджер? Что её странный взгляд зацепил его куда сильнее, чем он готов был признать?       Ни за что.       Драко поудобнее устроился в кресле, выдавив из себя подобие усмешки.       — Просто ты в бешенстве оттого, что я не ловлю каждое твое слово с открытым ртом.       Блейз фыркнул:       — Красивая попытка съехать с темы. Почти убедил.       — Салазар, ты невыносим, — Драко закатил глаза.       — Какой есть, — Блейз лениво постукивал пальцами по подлокотнику, изучая друга с прищуром. А затем чересчур небрежно бросил: — Это из-за неё ты такой дерганый?       Драко внутренне подобрался, плечи напряглись помимо его воли.       — Пошел к черту, Блейз.       — Понял. Значит, угадал.       Драко резко выдохнул, заставляя себя смотреть на пламя. В камине оседал пепел, и точно так же рассыпались его попытки держать всё под контролем.       — Пустяки.       — Ага. «Пустяки», из-за которых ты целый час сверлил взглядом пустоту.       Малфой внутренне выругался. Час? Он потерял счет времени. Нужно было срочно перехватывать инициативу, и он прибег к единственному доступному средству — сменил тему.       — Ну и как там твой проект с Лавгуд?— спросил он нарочито равнодушно.       Блейз, решив не дожимать друга, охотно подыграл:       — Знаешь, любопытно. Половину времени она втирала мне, что камни в замке всё чувствуют. Какая-то «накопленная энергия поколений», все дела, — он покачал головой. — Странная она, конечно, — он усмехнулся, — но с ней весело.       — У тебя всегда был специфический вкус.       — Завидуй молча, Малфой.       Драко промолчал, радуясь, что Блейз, наконец, отвязался. Он смотрел на искры в камине, боясь выдать себя лишним жестом, потому что Забини был прав. Осознание этого факта давило на грудь сильнее, чем обвалившаяся лестница.       И это становилось реальной проблемой.