4. Воспоминания Альберто

      Габриэль пробыл в Лондоне меньше двух суток, но проблемы “Аранеа” в его отсутствие выросли в геометрической прогрессии, поэтому встать из-за стола и размять спину удалось только к полуночи.       Словно карауливший у двери, Альберто возник на пороге и поинтересовался, не желает ли Габриэль поужинать в столовой, как и подобает главе Моро. Осуждение старика, недовольного принятием обеда прямо в кабинете, незримо витало в воздухе.       Бросив раздражённый взгляд на заваленный документами стол, Габриэль вытащил из-под стопки отчётов два уже позабытых резюме, планируя взвесить все за и против на сытый желудок.       Стол Скотта тоже не радовал чистотой, а вот самого секретаря и след простыл. Габриэль не заставлял Скотта работать до глубокой ночи, но тот нередко оставался сам, становясь удивительно тихим. Днём Скотт всегда шумно разбирался с делами, разговаривая по телефону или стуча по клавишам так, словно хотел проломить стол.       Сегодня Брегстэм и днём был тише воды, видимо, не желая лишний раз привлекать внимание Габриэля.       Вновь передёрнувшись от перспективы поселить под боком копию Элизы, Габриэль вошёл в малую столовую. В отличие от светлого зала, который отошёл сотрудникам, в бордовой комнате теперь принимал пищу только Габриэль. Изредка к нему присоединялся Скотт, без умолку вещавший о положении дел, или важные клиенты и даже поставщики. Званные обеды в “Сонньо ди смеральдо” не проводили уже пару лет, и у Габриэля не было ни малейшего желания возобновлять их, подвергая риску безопасность виллы.       Мелочно порадовавшись, что ужин пройдёт в тишине, Габриэль взглянул в панорамные окна, за которыми прогуливалась охрана. Открыто носимое оружие на фоне чёрных костюмов спецназа почти не бросалось в глаза. Клод уверял, что это самая удобная одежда в мире, Габриэль же считал, что с костюмами на заказ не сравнится ничто. Молчаливая горничная лет пятидесяти спешно убрала подвязы портьер, скрыв окна за водопадом белого жаккарда, и удалилась.       Габриэль проводил женщину взглядом, жалея, что на предложение Скотта не откликнулся ни один кандидат мужского пола. Габриэль даже не считал, сколько раз Альберто сообщал о том, что занят поисками новой горничной, уволившейся из-за инцидента с кем-то из наёмников. Охрану Клод вроде бы держал в узде, за исключением Ромэна, который и сам неплохо разбирался с последствиями своих позывов. К тому же его навыки стрельбы не знали равных. Чертов французишка был до абсурдного хорош. Клод ему уступал, зато большую часть времени работал молча.       Братья Валле четыре года работали на отца, пока тот не скончался от инфаркта. Это был не такой уж большой срок, но Габриэль был почти уверен, что они не предадут его в грядущем конфликте с “Кани Нера”. Клод, лично застреливший своего предшественника, давно был в курсе существования Эллиота и Габена и без особых усилий мог по-настоящему усложнить Габриэлю жизнь.       Словно читая мысли, верный Альберто сервировал поздний ужин, замещая прочих слуг. Габриэль так или иначе собирался озадачить его вопросом о выборе кандидаток, так как устраивать вторую волну интервью не имело смысла: если шавки Верди уже не успели подсунуть “Аранеа” своего человека, они не упустили бы случая сделать это во второй раз.       Утолив голод кроликом и овощами, Габриэль пригубил вино и раскрыл досье Марлены, гадая, что же она забыла в его доме с таким послужным списком. Марлена совмещала учёбу со стажировками и проработала в нескольких организациях, дольше всего задержавшись в суббренде Prada. Кандидатура Франчески выглядела не менее странно из-за отсутствия опыта. Судя по документам, Редже получила диплом две недели назад и в отличие от де Бонне училась заграницей.       Габриэль вернулся к краткой автобиографии Франчески, где были сухо указаны даты рождения и смерти матери, отца, а следом годы жизни воспитавшей брата с сестрой дальней родственницы в Пизе. Текущее место жительства означало, что у Редже не было связей и денег на Лондонский университет, но некий “меценат” оплатил её обучение, чтобы она с блеском закончила школу экономики и политических наук.       О последнем живом родственнике было сказано преступно мало: после даты рождения Маттео Редже шло лишь указание места работы. Информация о статусе взяточника на бумаге отсутствовала.       Задумавшись о причинах, побудивших Франческу прийти в “Аранеа”, Габриэль нахмурился и с запозданием кивнул Альберто, когда тот спросил можно ли подать десерт. Быстро сменивший сервировку Альберто замер у стола, ожидая указаний.       — Как думаешь, кого из них взять секретарём Скотта? — усмехнулся Габриэль, хотя уже склонялся к Марлене. От Франчески, как высказался Клод, несло проблемами.       — Вы позволите? — Альберто указал глазами на резюме.       Габриэль кивнул, желая выслушать аргументы своего рода наставника. Альберто дольше всех в “Аранеа” служил отцу Габриэля. Когда Габриэль был ребёнком, то нередко заставал их в кабинете за игрой в шахматы и обсуждением дел семьи. Альберто руководил внутренней кухней “Сонньо ди смеральдо”, не только следя за порядком в помещениях, но и регулируя конфликты многочисленных членов семьи.       И если Скотта ещё имело смысл вытаскивать на определённые сделки, то его помощница в большей степени должна была тесно взаимодействовать с обитателями виллы и редкими гостями.       Ознакомившись и отложив в сторону резюме Марлены, Альберт взял в руки листы Франчески, ненадолго замер и вдруг широко улыбнулся.       Габриэль заинтересованно вскинул бровь.       Закончив читать автобиографию на последнем листе, Альберто покачал головой, но улыбка не сходила с его губ.       Габриэль терпеливо ждал.       — Я бы сделал выбор в пользу синьорины Редже, — заключил Альберто.       — Пробелы в её прошлом вызывают сомнения, — указал на очевидное Габриэль. — К примеру, меценат, оплативший обучение за границей.       — Её прошлое для меня куда яснее синьорины де Бонне, — прижал руку к сердцу Альберто. — А меценатом, спонсировавшим её обучение, был ваш отец. Полагаю, она всего лишь желает вернуть благодарность, предложив свои услуги. Не сомневайтесь в её навыках, — произнёс Альберто, — Пьетро увидел её потенциал, когда ей было семь лет, и до самой смерти следил, чтобы она и её брат ни в чём не нуждались.       — Внебрачная связь? — пропустил оду мимо ушей Габриэль, всё ещё не добравшийся до всех свалившихся после смерти отца отчётов и документов. Пьетро Моро занимался благотворительностью и спонсировал образовательные учреждения, уменьшая этим налоговую базу, но Габриэль не слышал, чтобы отец финансировал конкретных лиц.       Альберто поспешил развеять повисшее подозрение:       — Маттео и Франческа — дети Лукаса и Софии Редже. Телохранителя Чезаре Руссо и гувернантки его дочери. Полагаю, этот факт перечёркивает подозрения, что Франческа связана с “Кани нери”.       Брови Габриэля непроизвольно взлетели вверх. Чёрные псы поглотили территорию группировку “Паоло” Чезаре одной из самых первых. Показательно кровавая расправа в стенах резиденции была предупреждением для других семей, решивших сопротивляться растущему влиянию Верди. Не выжил никто.       — Она говорила, что Клод напоминает ей её отца, — задумался Габриэль, вспоминая позабытые за ненадобностью имена и лица приближённых Чезаре.       — Лукаса Редже прозвали Флорентийским мясником, — подсказал Альберто и, уточнив нужно ли ещё его присутствие, откланялся.       Флорентийского мясника Габриэль вспомнил сразу. Убийственная машина из мышц с посечённым лицом, отрезанным ухом и ожогом на левой руке не забывалась. Стало до безумия любопытно, как же Лукас сошёлся с таинственной Софией и заделал вполне привлекательную дочь.       Франческа и её брат осиротели в восемь и одиннадцать лет. И если оба родителя работали на Руссо, скорее всего Редже жили в резиденции, а их дети каким-то чудом уцелели в день нападения.       Марлена с впечатляющим послужным списком, вероятно, всё же не была готова к издержкам работы в семье. А вот Франческа, даже если дела “Паоло” были далеки от кровавых будней “Аранеа”, должна была иметь представление о том, с чём ещё может столкнуться.       Разожженное любопытство о судном дне “Кани нери” и странном решении отца определило выбор Габриэля.       К тому же из “Аранеа” не уходили живыми. Никто и никогда.