Часть 1

На вторую весну Ханья Сы наконец перестаёт кашлять: прогулки из мечты становятся достижимой целью, а Гун Юаньчжи прекращает орать всякий раз, когда Ханья Сы скручивает приступ из-за лишнего десятка шагов по склону. Старейшина Юэ — молодое лицо, а голова полуседая, но он уже был старейшиной, когда Ханья Сы появился в клане Гун, так что в отличие от местных не путается, не называет его «молодым господином Юэ», — так вот, старейшина, если погода не слишком сырая, выводит Ханья Сы на крыльцо, поддерживая под локоть. По правде, погода в горах сырая почти всегда. На крыльце поджидает Хранитель меча. Не всякий раз, но всякий второй — точно. Он тоже уже был Хранителем, когда Ханья Сы здесь оказался. Так что с именованием у него нет проблем. Они странноватые, эти Гун. Если потомки похожи на предков, не удивительно, что они заперлись в горах. У них выродком и исключением считается Гун Хуаньюй, поднявший руку на родню из-за своих эгоистичных желаний, а там, во внешнем цзянху, таких большинство. У них нормальным считается подобрать недобитка из Уфэн и вылечить его, поделившись лекарством, которое приберегают разве что для главы клана. Остатками, конечно, поэтому-то Ханья Сы не поднялся здоровее, чем был, а два года провалялся то в уединённом доме старейшины Юэ, то в лечебнице ветви Чжи, но... Если подумать — не зря Гун Юаньчжи так ругался, узнав, на что пошли плоды его трудов. Надумай Ханья Сы после этого помереть, Гун Юаньчжи счёл бы это личным, изощрённым и умышленным оскорблением. Сегодня Хранитель меча тоже на месте, уже сидит на крыльце под навесом. Едва дождавшись, пока Ханья Сы устроится, долго, запутанно жалуется на Гун Шанцзюэ. Потом перескакивает на ветвь Шан, с которой непоправимо испортились отношения после того, как стал известен способ, которым Гун Хуаньюй прошёл свои три испытания. Хранитель меча заявил, что раз Гун Цзышан не устраивает Гун Люшана как наследница, то он выдаст её за Цзинь Фаня и дарует им новую фамилию, восстановив семью Хуа. В конце концов, Цзышан была дружна с последним покойным молодым господином Хуа, знала все его планы, имела представление о его работе. Она сможет взять на себя заботу о Чертоге Мечей. А всей ветви Шан придётся кланяться ей как новой старейшине ближайшие лет пятьдесят... Ханья Сы кивает, но слушает в пол-уха. Пожалуй, лениво думает он, если бы у него были хоть малейшие планы вернуться в Уфэн, можно было бы хвастаться, что ему удалось внедриться в неприступный клан Гун. После Безымянного. И Юнь Цюэ. И Юнь Вэйшань. И этой пигалицы, Мэй, воспитанной Ханья Ци. Как её там? Шаньгуан Цянь, да... Короче, хвастаться тем, что стал пятым шпионом Уфэн, прижившимся в клане, как-то не тянет. Пятый звучит не очень. А учитывая, что все прочие успешные попытки были на счету женщин, и что все без исключения пробирались в Гун через мужчин... — ...и тогда Шанцзюэ!... А, это Хранитель меча уже опять переключился, пошёл по кругу. У ветви Цзюэ с полгода назад приключился скандал, даром что Ханья Сы тогда ещё был прикован к постели — аж до него отголоски долетали. Кто-то прислал им из цзянху посылку: корзину с письмом, а в корзине — здорового младенца мужского пола, а при корзине — кормилицу. Весь клан гудел, как улей, но Гун Шанцзюэ всех разогнал, пересобачился с советом и Хранителем меча прямо на площади, а корзину со всем содержимым забрал себе. — ...а названную матушку моя матушка привезла с собой, когда выходила замуж, ну то есть не совсем, отец её после привёз, чтобы утешить матушку, они были близки... Наложница Уцзи и моя мать близки, я хотел сказать. Отец оказывается знал, что наложница Уцзи была из Уфэн, но его это не остановило. А вообще наложницей названная матушка стала уже после маминой смерти... сначала-то она вошла в клан из-за близости с матушкой, ну вот как ты попал из-за того, что близок к А-Юнь... Ещё клан Гун часто берёт себе приёмных — детей, братьев и сестёр, родителей... Впрочем, неудивительно, что они практикуют усыновления, с деторождением в долине Пыли веков не очень. Если позволить мысли зайти чуть дальше, впору задаться вопросом, на каких правах сюда вписывается он, Ханья Сы. Он вздрагивает, приходит в себя. И понимает, что Хранитель меча уже довольно давно молчит. А старейшина Юэ, прислонившийся к косяку двери за их спинами, с самого начала был тих, как призрак. Ханья Сы, Четвёртая Галка из Уфэн, конечно, знает, зачем к нему приходят они оба. Он — всё, что у них осталось от Юнь Цюэ и Юнь Вэйшань, двух девочек, которых он вырастил. Носил на руках после тренировок, мазал мазью синяки, слушал их нелепые детские истории и смотрел вместе с ними на закат. Из которых он вылепил убийц для Уфэн, а после — отправил на смерть. Одна уже мертва, вторая потеряна. — Если Хранитель меча клана Гун намерен следовать примеру прежнего поколения, то должен напомнить, что Юнь Вэйшань вам женой стать не успела, — говорит он первое, что приходит на ум. — И вообще я не согласен, вы мне не нравитесь. Хранитель меча хватает ртом воздух. Старейшина Юэ издаёт какой-то звук. — Да я и не предлагал! Я не настолько отчаялся, чтобы звать в наложницы... Стой, почему это — не нравлюсь?! — Молодой глава ветви Цзюэ красивее, — чопорно говорит Ханья Сы, плотнее заворачивается в свой плащ и обхватывает пальцами остывающую грелку. — Гун Шанцзюэ?! Да у него руки, как у крестьянина, и птичья физиономия! Ханья Сы выразительно косится на него и нахохливается ещё сильнее, сам становясь похожим на галку больше обычного. — Однако, у этого мерзавца из Уфэн хотя бы есть вкус, — довольно тянет тень у ближайшего дерева и, отделившись от ствола, оборачивается Гун Юаньчжи. Вид у него высокомерный и независимый, руки в кожаных перчатках скрещены на груди, глаза недобро поблескивают — короче, ждёт трёпки за подслушивание. — Что, младенец опять плачет всю ночь? — ласково спрашивает Хранитель меча. — Ты поэтому так поздно шатаешься у чужого дома вместо того, чтобы пойти к себе или заночевать у гэгэ? Лицо Гун Юаньчжи вспыхивает. — Ты!.. Вы!.. Причём тут! И не смей называть его гэгэ, ясно?! Он круто разворачивается на пятках и уносится прочь, только плащ взвихряется. — Покинул поле боя, не успев обнажить клинок, — вполголоса комментирует старейшина Юэ. — Приходи ночевать! — кричит вслед Хранитель меча. — У него дома только растениям и всяким насекомым хорошо, — поясняет непонятно кому, — он там бывает-то пару раз в неделю. Старейшина Юэ меняет грелку Ханья Сы, приносит ещё один толстый меховой плащ и устраивается между Ханья Сы и Хранителем меча. — Ладно, — решает Ханья Сы. — Если вы очень хорошо попросите, я согласен. В конце концов, все шпионы Уфэн до сих пор добивались успеха в клане Гун через мужчин. — Вообще-то, — говорит Хранитель меча, — когда А-Юнь рассказывала о тебе, она делала вид, будто описывает свои отношения с матерью. — Наш Хранитель меча очень повзрослел и никому больше не даёт спуску, — снова комментирует старейшина Юэ, пока Ханья Сы ищет приличные слова. Эта девчонка!.. Могла бы говорить о нём хотя бы как об отце, а лучше как о братце, он ещё не настолько стар! Старейшина вытаскивает из рукава флягу, деликатно отпивает и предлагает её остальным. В фляге оказывается не вино, а кипяток с какими-то лечебными травами, самое то, чтобы согреться. Ханья Сы передает флягу Хранителю меча, потом сам отпивает ещё раз и наконец возвращает владельцу. У ворот топчется Гун Юаньчжи: кажется, всё-таки собирается остаться на ночь. Ханья Сы думает, что рассветы и закаты в горах невероятно красивы весной.