Часть 10 или Первое Причастие.

      Kонец. Взошло солнце и озарило Бухту Предков. Дым будто развеялся. Враги отступали, им не победить против самой Эйвы. Все выжившие и раненные потихоньку направлялись к общему укрытию в скалах. Там их встречали матери и лекари. Каждый получал должное внимание. Цирейя, вернувшись в укрытие, сразу стала помогать. Малышка еле сдерживала слезы, когда выдела сильно раненных на’ви. Она сразу вспоминала своего друга, который с честью и достоинством пал в битве. Четыре икрана спустились к укрытию, чтобы воссоединиться со всеми, кто выжил.       Момент истины. Софэя, заметила в толпе на’ви своего отца, который стоял около Алуэ и Вилэ и взволнованно осматривал толпу. Его тревожность передалась и женщинам семьи — маленькая Вилэ еле сдерживала слезы от наплывших воспоминаний. Сейчас она видела кучу крови.       — Папа! — крикнула Софэя, хотя знала, что ее голос затеряется среди толпы. Но он услышал. Дернув ушами, он обернулся и увидел ее, бегущую навстречу ему. Он ее словил, но не смог удержаться на ногах — они подкосились и тот, упал на колени. Они, обнимаясь, держались друг за друга и не собирались отпускать. Мать и сестра тоже присоединились к ним, не сдерживая слез. Алуэ за сердце схватилась и благодарила Эйву за то, что присмотрела за ее дочерью.         — Доченька… Ты жива… — шептал мужчина, сжимая ее в своих объятьях.       Они поднялись на ноги. Вилэ кинулась на руки Софэйи — она молилась за то, чтобы ее сестра вернулась домой. Алуэ обняла своего мужа. Это был самый страшный день в ее жизни. Тревога сменилось облегчением. Они были вместе. Они были рядом.       Все плакали. Кто-то от счастья и успокоения, кто-то от горя потери. Цирейя пыталась поддержать родителей Ротхона. Ао’нунг и Цирейя были единственными, кто видел, как он сражался и был убит небесными демонами. Сын вождя стоял рядом и понуро опустил голову, сжимая с силой желваки.       К ним подошел Джейк Салли и Нейтири. Тоновари стоял и оглядывался. Он не мог найти в толпе свою единственную родную душу — Ронал.       — Тоновари… — тихо начала Нейтири, подходя ближе. Она привлекла внимание всех вокруг, своей неуверенностью и поникшим настроением, — Мне так жаль…       Одна секунда. Мир рухнул. Оло’эйктан еле удержался на ногах. Сохик подлетел к своему другу, хватая того за плечи. Тоновари лишь смотрел на руки Нейтири, что держала малыша — его дочь. Цирейя упала на колени и, не веря, не могла отвести взгляда от младенца. Ло’ак подлетел к ней и стал успокаивать, она заплакала от горя. Ао’нунг побелел. Взгляд парня стал горестным. Софэя увидела в нем того мальчика, которого знает всю жизнь. Он стоял потерянный, будто не знал куда себя деть. Однако через мгновение его звгляд стал пустым. А крик Цирейи наполнил ущелье. Алуэ подбежала к маленькой девочке, что своим криком разрывала материнское сердце. Она ее прижала к своей груди, пока та кричала лишь одно слово: «мама». Тоновари дрожащими руками взял свою новорожденную дочь. Глазами он бегал по ее маленькому лицу. Она спокойно спала, смешно морща носик. А он видел её — свою жену. Она была так похожа на свою мать…       — Она успела дать ей имя? — еле слышно спросил он, не отрывая взгляда от дитя войны.       — Да… Прилл. — с грустной улыбкой глядя на младенца, Нейтири сама еле сдерживала слезы, — Она умерла, обнимая ее. Она ее увидела. Ронал умерла с честью. Нетейям, сжав челюсти, опустил взгляд. Он был там. Мог ли он как-то помочь? Софэя подошла к Ао’нунгу. Она обняла своего лучшего друга. Только почувствовав родное тепло от нее, он расплакался. Он не смог сдержаться. Нетейям поддерживающе положил руку на его плечо.       Все замолчали. Цахик их племени умерла.       В этот день погибли многие. Цахик другого морского клана Та’унуи, что с честью защищали свою земли, тоже пала смертью храбрых. Ротхон и еще несколько других молодых на’ви упали жертвами нападения. Из старших охотников было меньше потерь. Больше понесли потери летающие кланы. Манкван застали их врасплох с людским оружием.       Вечер был тяжелым. Цирейя, сдерживая слезы и свои эмоции, помогала раненным. В ее голове каждый раз крутился голос матери, которая будто подсказывала, что делать. Она никак не могла отделаться от мысли, что ее нет в живых. Алуэ, Нейтири и Софэя с Кири помогали ей. Раненных было много. Хоть в укрытии находились и другие Цахик и лекари, многие были их других кланов — а большинство трав и снадобий — из морских племен. Уже в глубокую ночь Софэя и Цирейя смогли спокойно сесть на свежем воздухе.       — Ты молодец. — Софэя обняла подругу за плечи, на что та лишь заплакала. Она наконец смогла выплеснуть свои эмоции наружу. — Она бы гордилась тобой.       Даже самая тихая ночь была полна ужаса, криков и боли утраты. Казалось, никто не смог заснуть. Боль… Она была повсюду. Даже на’ви, чьи семьи не задела утрата, скорбели. Первое Причастие. Момент, который ждет каждый на’ви. Первая связь с Эйвой. Новорожденных Тулкунов и на’ви, им впервые дают возможность повидаться с предками и получить благословение самой Эйвы. У каждого был этот момент. Это момент старта твоей песенной нити.       Алуэ с Нейтири помогали Тоновари с Прилл. Хоть он уже не впервые отец, но он не сможет заменить мать. Женщины помогали ему с кормлением, успокаиванием ребенка и наставлениями. Ему хотелось посвятить всю свою жизнь Прилл, но он не мог оставить пост Оло’эйктана. Тоновари был сильным духом мужчиной, но сейчас ему как никогда нужна была поддержка. Сохик и Джейк помогали ему с ведением дел вождя, а Нейтири и Алуэ — с ребенком. Он был не один.       Настало время. Он призвал всех на’ви, кто еще был на их землях, поприсутствовать в этот замечательный и самый чистый момент. Он попросил разделить с ним это горе и счастье. Он и его дети, Ао’нунг и Цирейя, несли Прилл. Он, на правах вождя, мог присоединить свое чадо первым, давая знак всем остальным это сделать.       Он со слезами на глазах смотрел на улыбку своей дочери, как и его дети рядом с ним. Они были рады.       Малыши Тулкуны и на’ви впервые присоединились к древу. В их глазах заиграла та самая искра любви к природе, к жизни, к самой Эйве. Они увидели второй мир. Их глаза увидели еще больше лиц. Их сердца получили благословления на лучшую жизнь.       В этот момент Паук тоже считался ребенком. Хоть он уже присоединялся к Древу Жизни, однако не получал благословления от предков Пандоры. Софэя подплыла к Нетейяму. Она смотрела на Паука и была рада за него. Её сердце ликовало за всех тех, кто смог подключится к древу.       Через мгновение, к древу подплыли те, кто потерял родных в эту битву. Эйва приютила из души у себя. Она присматривает за всеми на той стороне. Нетейям и Софэя решили поддержать Паука. Они присоединились к Древу.       Они стояли в цепочке тех, кто принял Паука, как часть их народа. Все были там. Каждый на’ви был частью общего разума, который благословлял Паука на новую жизнь. Джейк был горд Пауком. Он, как и сам Джейк когда-то, смог добиться расположения на’ви и стать их частью. Парень сердцем и душой был частью Пандоры.       Это был тяжелый день. К вечеру, когда за раненными лесными на’ви прилетели их соклановцы, когда забрали всех и унесли в свои земли, Тоновари объявил своим на’ви собирать тела погибших. Им так же помогали оставшиеся охотники. Тоновари с честью принял их у себя. Некоторые решили забрать тела своих соплеменников, а другие решили похоронить их в водах битвы. Для многих воинов было почетно оставть свое тело там, где душа покинула их разум. Особенно помогал Турук Макто. Джейк понимал, что это он их собрал, и, как в прошлый раз в лесах клана Оматикайя, сейчас он тоже находил каждого, кто отдал жизнь. Он не уставал благодарить племена, что прилетели, не уставал благословлять умерших, не уставал молиться за них Эйве.         Ночью, Тоновари подошел к своей дочери. Она заплаканными глазами поняла, что пора. Оло’Эйктан положил на ее плечи одну из накидок е матери — ту, что она носила как Цахик. Цирейя помнила, как мать рассказывала ей о них. Что каждая накидка имеет свою ценность, свое значение. Сейчас же она была длинная, сплетенная из мелких водорослей, соединяя все в одну большую паутину. Она отображала связь. Как на’ви держаться за каждого, так и эта накидка должна отображать эту особенную связь.       Она смотрела, как тело матери и других на’ви, что погибли в этой битве, погружают под воду. Тоновари стоял рядом. Его взгляд был затуманенным — он смотрел только на нее. Голос Цирейи дрожал. Нетейям обнимал плачущую Софэйю. Ло’ак находился подле Цахик и Оло’эйктана, но никак не мог помочь Цирейе. Тоновари лишь в поддерживающем знаке положил ей на плечо свою ладонь и сжал. Её голос перешел на плачь. Она читала молитву. Она ее плакала. Слезами она оплакивала каждого, кого она сейчас видит. Энергия. Они должны отдать энергию обратно к Эйве. Пандора принимала их как своих детей. Ронал выполнила свой долг матери, жены, Цахик. Ей было пора на покой.       Джейк тоже произнес речь в тот момент. Он поглядел на своего старшего сына. Он боялся тогда увидеть его смерть, но теперь он видит, как бы проходили его похороны. Он тоже еле сдерживал эмоции. Члены семьи Салли, они нанесли на свои лица черные и белые полосы. Так в Оматикайя они проводят своих родных. Эта метка с ними живет еще три дня. Сейчас они из родных никого не потеряли, но потерял сам народ. Это было их долгом показать, что каждый, кто умер, считается для них родным.       Весь риф оплакивал погибших. Они отдавали энергию назад, своей матери. Пандора принимала их с крепкими объятьями. Цирейя нашла в себе силы закончить молитву. Она из-за всех сил старалась стоять на ногах, после того, как их мать ушла на дно. Она не могла этого принять. Но это произошло. Ао’нунг стоял рядом с Ло’аком. Он за все это время не проронил ни слова. Потеря близкого друга и матери ударила по нему очень сильно. Но он держался достойно.       Всё связано. Природа вокруг: деревья, цветы, животные… Мы связаны. Родственная связь, цахейлу. Даже все наши действия — цепочка действий, за которыми тянется веретено последствий. Везде есть связь. Везде есть Эйва.