Глава 23

Линь Чжэся почувствовала, будто кто-то отравил её до немоты. После слов Чи Яо она долго не могла выдавить из себя ни слова. Обычно он скажет одно, а она ответит десятью, но сейчас не могла произнести ни одного слова. Линь Хэ и Вэй Пин были поглощены просмотром телевизора и не обращали на них с Чи Яо никакого внимания. Из телевизора доносились весёлые праздничные звуки новогоднего гала-концерта, заглушая звуки с их стороны. Немного погодя Линь Чжэся опустила голову и принялась листать телефон. На самом деле никто ей не писал, но она и сама не понимала, почему оказалась в том странном состоянии, когда хочется листать телефон просто чтобы от чего-то убежать. Она принялась без всякой причины в одностороннем порядке писать Чэнь Линь и Тан Шусюань: "Вы смотрите новогодний гала-концерт?" "Этот гала-концерт в этом году, довольно смешной." (смайлик с улыбчивыми прищуренными глазами) Никто ей не ответил. Она продолжила бездумно листать список контактов. Как раз в это время Хэ Ян прислал несколько сообщений. Да Чжуан (大壮, Да Чжуан; никнейм Хэ Яна; букв. "большой и крепкий", "здоровяк"): "ддд" (сетевое выражение, обозначающее смех, от 笑 / сяо через транслитерацию; аналог "хаха") Да Чжуан спросил: "Ты дома?" Линь Чжэся ответила: "Да." Да Чжуан: "Мой Яо-гэ тоже там?" Линь Чжэся снова ответила: "Угу." Да Чжуан: "......" Да Чжуан: "Выйдете запускать фейерверки? Мой папа купил очень много." Да Чжуан спросил: "И ещё, можешь не отвечать по одному слову? Вы с Чи Яо торчите вместе весь день, уж лучше бы что-то другое у него переняла, а не эти его противные привычки." Линь Чжэся пошевелила пальцами: "Ладно." Да Чжуан: "............" Да Чжуан отменил своё предложение: "Оба не приходите, буду запускать фейерверки сам." После переписки с Хэ Яном. Линь Чжэся нашла новую тему, откашлялась и наконец смогла выдавить слово: "Хм, ну вот, Хэ Ян зовёт нас запускать фейерверки." Когда они с Чи Яо вышли на улицу, там уже несколько раз взлетели фейерверки. В чернильно-чёрном ночном небе то тут то там вспыхивали поднимавшиеся огненные шары, "бах" и в воздухе расцветали. Хэ Ян увидел, что оба пришли, и окликнул их: "Быстрее сюда, сейчас будем запускать! Кто хочет поджигать?" Линь Чжэся подбежала: "Я, я, я, я хочу!" Она взяла зажигалку и осторожно присела рядом с ящиком фейерверков. На самом деле ей было немного страшно. Но стоило подумать, что Чи Яо стоит у неё за спиной, и этот страх уже ничего не значил. Она нажала на зажигалку, фитиль зашипел и начал гореть. Она уже собиралась встать и отступить назад, и почти в тот же момент почувствовала, как сзади мягкая сила тоже потянула её назад: это была рука Чи Яо, которая легла на её капюшон. Три. Два. Один. Фейерверк взмыл в высоту. Линь Чжэся была из тех, у кого настроение приходит и уходит достаточно быстро. Глядя на эти непрерывно взлетающие в ночном небе огни, она уже и позабыла о той непонятной неловкости. Как и в прошлые годы, она сказала Чи Яо: "С Новым годом!" На Чи Яо была чёрная куртка. Ночью она почти сливалась с чернотой вокруг. Единственное, что выделялось: в какой-то миг то лицо, освещённое отблеском фейерверков сбоку. Он убрал руку, державшую её за капюшон, и тоже ответил ей: "С Новым годом." После праздника Весны зимние каникулы быстро закончились. В первый день нового семестра все одноклассники, придя в школу, первым делом навёрстывали домашние задания заданные на каникулы. Из-за этого негласно понятного всем занятия сразу же после открытия ворот в седьмом классе собралась большая часть учеников. Когда Линь Чжэся зашла в класс, то впервые обнаружила, что там оказалось так оживлённо. Тан Шусюань и Чэнь Линь сбились вместе и болтали о том, что произошло на каникулах. Увидев её, они радостно помахали ей: "Сколько не виделись! И ещё: с Новым годом!" "С Новым годом." Линь Чжэся тоже ответила. Поставив портфель, она спросила: "О чём вы говорите?" Чэнь Линь сказала: "О моём брате." Услышав слово "брат", Линь Чжэся едва не выронила только что вытащенный пенал: "......" Чэнь Линь покосилась на неё и спросила: "Что с тобой?" Линь Чжэся ответила: "Ничего, просто немного удивилась, что у тебя оказывается есть брат." "Мой брат старше меня на десять лет, уже работает, обычно не живёт в Ляньюнь" сказала Чэнь Линь. "Поэтому мы на самом деле не очень близки." Линь Чжэся молча положила пенал на парту: "Вот оно как." Внешне спокойная, внутри она кричала: Всё это из-за Чи Яо и тех двух фраз, которые он вдруг выдал тогда. Из-за него она сегодня чуть не отреагировала слишком бурно. Они с Чи Яо вместе встречали много Новогодних праздников. Но ни разу это не было так... таким... Она долго думала и обнаружила, что не может найти подходящего слова. Ладно. Линь Чжэся перестала думать о праздниках, и, разбирая домашние задания, слушала Тан Шусюань. Тан Шусюань понизила голос: "Вы знаете, что у нас в классе есть пара? Начали встречаться на каникулах." "Знаю," сказала Чэнь Линь. "Слишком очевидно было. Я ещё в прошлом семестре заметила, что что-то не так." Тан Шусюань пожала плечами, пропало желание делиться сплетнями: "Ладно, тогда не буду называть их имена." Только Линь Чжэся слушала, совершенно ничего не понимая: "А?" "Кто? Кто с кем?" Она продолжила расспрашивать: "Почему так очевидно? Я вообще ничего не заметила." Тан Шусюань тайком показала ей пальцем: "Ну вот тот кто-то и та кто-то из соседней группы, ты что, не замечала?" Линь Чжэся проследила взглядом за её пальцем и увидела одноклассницу в очках и старосту класса по математике. Оба выглядели застенчивыми. Староста по математике стоял рядом с той девочкой, почёсывал в затылке и немного смущённо с ней говорил. Линь Чжэся наконец дошла: "Они что, на самом деле, встре, ча, ют, ся?" Чэнь Линь не удержалась: "Честно говоря, я давно хотела сказать: у тебя в этом плане очень длинная дуга рефлекса (反射弧, фань шэ ху; букв. "рефлекторная дуга", медицинский термин; в интернет-сленге означает, что человек крайне долго доходит до очевидного, "туго соображает")." Тан Шусюань тоже сказала: "Точно." Линь Чжэся: "......" Чэнь Линь продолжила: "К тому же встречаться это же не такое уж большое дело. Раньше, когда я была в средней школе, в классе уже были те, кто тайком встречался, пусть и напоминало игру в дочки-матери. У вас в классе такого не было?" Линь Чжэся покачала головой: "Нет, я в средней школе училась в женской школе, там не было мальчиков." Единственные мальчики, с которыми она общалась эти годы. Это были те ребята из Южного переулка, дружившие без оглядки на пол, словно самые близкие приятели. Во главе с Чи Яо. В средней школе все ещё вместе ходили, обнявшись, в интернет-кафе играть в игры, только ей не нравилось играть в то, во что играли они, и даже когда она шла с ними, просто сидела рядом и смотрела сериалы. Поэтому в вопросах чувств она знала меньше, чем сверстницы. Даже настолько мало, что порой была совершенно наивна и несведуща. Тан Шусюань понятливо кивнула: "Значит, ты раньше училась в женской школе, тогда понятно." Потом похлопала себя по груди: "Ничего, в будущем с вопросами про чувства обращайся ко мне, я же эксперт по отношениям в седьмом классе." Линь Чжэся посмотрела на неё: "У тебя было много романов?" Тан Шусюань ответила: "Нет." "...?" "Но именно те, у кого нет опыта в отношениях," самоуверенно сказала Тан Шусюань, "больше всего любят давать советы направо и налево." После того как она привыкла к жизни в старшей школе, второй семестр первого года пролетел очень быстро. Незаметно их набор официально перешёл на второй год обучения. Снова наступило жаркое лето. По сравнению с наивностью и новизной самого начала учёбы, все стали больше похожи на настоящих старшеклассников. Та юношеская неловкость и зелёная наивность незаметно поубавились. Шагнув в семнадцать лет, каждый начал тихонько, в собственном представлении, расти в сторону "взрослого". Линь Чжэся заметила, что постепенно начала стремиться к "самостоятельности" и "автономии". В общении с Линь Хэ она стала нуждаться в большем праве голоса. Иногда Линь Хэ могла только немного лишний раз заметить: "Температура ещё не повысилась как следует, ты так идёшь, в одной рубашке внутри, к вечеру после школы будет холодно." И обычно послушная Линь Чжэся порой вдруг ощущала в себе какое-то странное, ни к чему не приуроченное упрямство: "Мама, мне не холодно." А также. Когда Линь Хэ снова и снова наказывала ей что-то по какому-нибудь поводу. Она порой неожиданно для себя, не в силах сдержаться, выдавала: "Я знаю, это мои дела, я сама разберусь." Линь Хэ иногда считала её непослушной. Тогда Вэй Пин выходил и сглаживал ситуацию: "Ребёнок вырос, имеет собственные мысли, это нормально. Не злись на ребёнка." Только вот с Чи Яо у неё всё оставалось по-прежнему. То желание стать "взрослой", казалось, не действовало рядом с ним. Стоило ей только оказаться рядом с Чи Яо, как она тут же снова превращалась в ту наивную Линь Чжэся. В то утро они, как обычно, вместе пошли на автобусную остановку. Знакомое стрекотание цикад снова зазвучало вокруг, погода была душная, даже ветер, казалось, застыл на месте. Линь Чжэся вдруг заговорила: "Чи Яо, ты веришь в судьбу?" Чи Яо не понял, что она опять затевает. Линь Чжэся продолжила гнать свою линию: "Я недавно немного изучила гадание. Протяни руку, я тебе погадаю." Чи Яо был в очень тонкой рубашке, воротник школьной формы слегка расстёгнут, в толпе он выделялся особенно заметно. Чи Яо спросил: "Ты сегодня, выходя из дома, снова таблетки не выпила?" Линь Чжэся парировала: "Это ты не выпил." Из-за вопроса, выпили ли они таблетки, они поспорили туда-обратно несколько раз. Хэ Ян отступил в сторону на два шага, увеличив дистанцию от этих двоих. Он про себя сказал: "Я не знаю этих двоих. Не знаю, не особо знаком, не мои друзья." Вскоре после начала второго года в школе произошёл один неожиданный маленький случай. Однажды на перемене Чэнь Линь всё допытывалась у неё: "Не замечаешь, что сегодня во мне что-то изменилось?" Линь Чжэся долго смотрела на неё и ничего не замечала, в итоге только сказала: "Ты сегодня особенно красивая." Чэнь Линь спросила: "Конкретнее, чем именно красивая?" Линь Чжэся: "Ты красивая во всём, поэтому мне сложно конкретизировать." Чэнь Линь сдалась и прямо сказала: "Посмотри на мои уши." Тут Линь Чжэся наконец заметила, что в ушах у Чэнь Линь маленькие изящные серёжки. Дырки, судя по всему, только что прокололи, они ещё красноватые. У неё была чёлка, пряди по бокам прикрывали уши, поэтому это было совсем не заметно. Линь Чжэся немного удивилась: "Ты уши проколола?" "Школа разрешает?" спросила она. "Старый(Лао) Сюй не придерётся?" Чэнь Линь ответила: "Нет, у нас не так строго. У Шусюань давно проколоты, и ни один учитель ничего не говорил. Да и если кто скажет, достаточно снять серёжку и вставить прозрачный ретейнер (耳棒, эр бан; прозрачный пластиковый прут-ретейнер для удержания прокола; используется вместо серёжки когда нужно скрыть прокол), совершенно незаметно." Линь Чжэся кивнула: "Вот оно что." Чэнь Линь принялась её подбивать: "Может, ты тоже проколешь?" Она продолжила: "Я проколола совсем рядом со школой, вон на той торговой улице, заходишь в переулок, там есть магазинчик с украшениями, многие туда ходят колоть уши." Линь Чжэся слушала и чувствовала, как у неё вырастает желание тоже это попробовать. У девочек в период взросления всегда есть какое-то особенное тяготение к прокалыванию ушей. Может быть, виновато желание быть красивой. Может быть, желание сделать что-то безвредно дерзкое, но за спиной у родителей. А может, потому что серёжки носят "взрослые". "Я как раз думала о том, чтобы проколоть уши," сказала Линь Чжэся. "Ещё в средней школе хотела, но мама не разрешала." "Она сказала, если я посмею проколоть." Линь Чжэся медленно произнесла: "Она сломает мне ноги." Чэнь Линь: "Да прокалывай тайком, ничего страшного, моя мама тоже сначала не разрешала, а я проколола, и она ничего особо и не сказала." Прозвенел звонок на урок. На этом разговор прервался. Но Линь Чжэся на уроке всё же ненадолго отвлеклась. Чэнь Линь немного её убедила, и она и правда начала всерьёз обдумывать, не проколоть ли уши втайне от Линь Хэ. Однако больше того, что об этом узнает Линь Хэ, её пугало кое-что другое. Прокалывать уши, наверное, будет очень больно. "Не больно." После уроков Тан Шусюань тоже присоединилась к разговору. Она заверила: "Я прокалывала два раза, почти ничего не почувствовала. Не бойся." Линь Чжэся: "Но ведь всё равно через ухо пройдёт..." Чэнь Линь: "Правда не больно, смело иди." Ей и вправду очень хотелось. Но смелости не хватало. После уроков она и Чи Яо шли рядом к остановке, она тянула как можно дольше, и всё поглядывала в сторону торговой улицы. Чи Яо почувствовал, что она идёт всё медленнее, и сказал: "Может, тебе лучше ползти на остановку?" Линь Чжэся: "......" В следующую секунду Чи Яо добавил: "Говори, что хочешь купить." Линь Чжэся ещё немного захотела отступить: "Ничего особенного покупать не хочу." "Ничего особенного покупать не хочешь," сказал он, "а сама всё время смотришь в ту сторону." Линь Чжэся наконец набралась смелости: "На самом деле... на самом деле я договорилась с кое-кем, что после школы мы разберёмся в переулке торговой улицы, надо, чтобы ты пошёл со мной полюбоваться на мою боевую удаль." Чи Яо: "А." На этот наспех придуманный рассказ Линь Чжэся он не особо отреагировал. Линь Чжэся разочаровалась: "Вот такая реакция?" "Ты хочешь, чтобы я полюбовался." Чи Яо, как она и просила, сменил реакцию: "Или боишься не справиться и хочешь, чтобы братик тебе помог?" ... Давно забытое обращение снова явилось и ударило её. Неужели это обращение никогда не уйдёт в прошлое? Линь Чжэся сейчас нуждалась в его помощи и не могла с ним ссориться, поэтому ей пришлось сделать вид, что это не услышала, и снова спросить: "Так ты пойдёшь со мной?" Ответ был три слова. "Не пойду." "...Почему?" "Мне страшно," сказал Чи Яо с тем самым лицом, после которого люди не рисковали с ним связываться, за спиной у которого как будто толпились подручные, произнося самые нелепые слова невозмутимым тоном: "Когда вижу, как дерутся, у меня подкашиваются ноги."