Эпилог

Пять лет спустя Гермиона стояла у окна спальни в Малфой-мэноре и смотрела на сад. За эти годы он изменился: стал ещё ярче, ещё пышнее. Нарцисса и Андромеда превратили его в настоящее чудо — лабиринты из живых изгородей, фонтаны, клумбы, которые цвели с ранней весны до поздней осени. Сейчас там играли дети. Тедди, которому уже исполнилось семь, носился по газону с младшим братом — Лайеллом Люпином, названным в честь отца Римуса. Малыш появился два года назад и был полной противоположностью старшего брата: спокойный, задумчивый, с глазами матери и отцовским чувством юмора, которое просыпалось в нём лишь иногда, но метко. А в центре, на мягкой простыне, сидел её собственный сын. Регулус Арктурус Малфой. Он родился в марте. Крепкий, светловолосый, с серыми глазами отца и её упрямством. Когда она впервые взяла его на руки, у неё перехватило дыхание. Он был такой маленький. Такой беззащитный. И такой похожий на того, кого она назвала в его честь. Решение пришло не сразу. Они перебирали имена неделями. Драко предлагал традиционные для Малфоев, Гермиона — нейтральные. А потом она сказала: — Регулус. Драко замер. — Ты серьёзно? — Он заслужил, чтобы его имя жило дальше. Они назвали сына Регулусом Арктурусом. Вторая часть — в честь Арктура Блэка, который когда-то был главой рода и самой яркой звезды в созвездии Волопаса и переводится с греческого как «Страж медведицы». Так соединились две линии: та, что угасла, и та, что только начиналась. Андромеда плакала, когда узнала. Нарцисса — нет, но Гермиона видела, как дрогнули её пальцы, сжимающие бокал. — Регулус, — тихо повторила она. — Он был бы рад. Люциус тогда кивнул и поднял бокал за внука. И Гермиона поняла: это больше, чем просто имя. Это искупление и надежда. **************************** Год назад они поставили памятник на территории Гриммо, 12. Гарри передал дом Ордену Феникса, но маленький сад за домом оставил за собой. Там, под старым дубом, появились две могилы. Одна — Сириуса Блэка. Вторая — Регулуса. Тела под ними не было. Но это было место, куда можно прийти. Помолчать. Вспомнить. Гермиона пришла туда сегодня утром. Хотела побыть одна, но нашла Гарри. Он сидел на скамейке у могилы Сириуса, смотрел на выбитые на камне даты. — Ты как? — спросила она, садясь рядом. — Думаю, — ответил он. — О том, что он никогда не увидит Джеймса. Джеймсу Сириусу Поттеру было уже три. Шустрый, черноволосый, с вечно разбитыми коленками и глазами матери. Пэнси души в нём не чаяла. Гарри — тем более. — Он бы гордился, — сказала Гермиона. — Знаю, — ответил Гарри. Он помолчал, потом посмотрел на могилу Регулуса. — Ты знаешь, я никогда не думал, что буду сидеть здесь. Рядом с ним. — Он кивнул на вторую плиту. — Сириус его ненавидел. Не за то, кем он был, а за то, кем он притворялся. — Он не притворялся, — тихо сказала Гермиона. — Он был потерянным мальчиком, который нашёл в себе силы измениться. Гарри кивнул. — Ты сделала больше, чем кто-либо, — сказал он. — Ты вернула ему имя. Они сидели молча, глядя, как солнце поднимается над садом. А потом Гермиона встала. — Пойдём, — сказала она. — Нас ждут. ******************************* В Малфой-мэноре уже собрались все. Джинни прилетела из Испании, где её команда выиграла очередной турнир. Она ворвалась в гостиную с криком: "Где мой любимый племянник?" — и мгновенно затихла, увидев мирно сопящего Регулуса на руках у Драко. — Тише, разбудишь, — шикнул он. — Ты стал слишком мягким, Малфой, — усмехнулась она, но подошла на цыпочках и чмокнула малыша в лоб. Блейз вошёл следом, таща за собой две огромные коробки с игрушками. — Это от нас, — сказал он. — И это. И, кажется, ещё что-то осталось в камине. — Вы не должны были, — начала Гермиона. — Должны, — отрезал Блейз. — Он же наш крестник. Рон и Лаванда пришли с двумя своими сорванцами — мальчиком и девочкой. Пэнси и Гарри приехали с Джеймсом. Пэнси была в строгом платье, но на руках у неё красовался малыш. Гарри нёс коробку с тортом. — Ты испёк? — удивился Драко. — Пэнси испекла, — поправил Гарри. — Я только украшал. — И чуть не спалил кухню, — добавила Пэнси. Гарри покраснел. Тео и Дафна привезли дочку — Астрею. Она была чуть старше Регулуса и уже пыталась ползать. Гермиона заметила, как Тео смотрит на неё — с той самой гордостью, с которой когда-то Драко смотрел на неё. Астория пришла с ними впервые за долгое время. Насколько Гермиона знала, она уехала заграницу проходить обучение и там обручилась с каким-то иностранцем. Нимфадора и Римус приехали с Тедди и Лайеллом. Дора была растрёпана, как всегда, но сияла. — Мы только что купали этого в ванной, — она кивнула на младшего сына. — Он решил, что шампунь — это еда. — Он в тебя, — усмехнулся Римус. — Он в тебя, — парировала Дора. Тедди уже умчался к другим детям. Нарцисса и Андромеда следили за столом. Люциус стоял у камина, наблюдая за внуком. Он почти не улыбался, но Гермиона научилась видеть эту почти неуловимую расслабленность в его плечах. Молли и Артур приехали с миссис Забини. Они теперь часто путешествовали вместе. — Кто бы мог подумать, — сказала Молли, обнимая Гермиону. — Моя девочка — и замужем за Малфоем. — Твоя девочка, — повторила миссис Забини. — А мой сын — за Уизли. Мир сошёл с ума. — В хорошем смысле, — добавил Артур. ***************************** Обед прошёл шумно. Джинни рассказывала о своих приключениях в Испании, Рон жаловался на нового начальника в аврорате, Гарри показывал фото Джеймса, который залез на шкаф и отказывался слезать. — Он весь в тебя, — сказала Пэнси. — Я никогда не лазил по шкафам, — возразил Гарри. — Ты лазил по Хогвартсу. А это ещё хуже. Регулус проснулся, и его передали из рук в руки. Сначала к Нарциссе, потом к Андромеде, потом к Молли. Он был спокоен, только таращился своими серыми глазами на всех. — Он будет красавцем, — сказала Джинни. — Он уже красавец, — поправил Драко. Гермиона смотрела на это и чувствовала, как внутри разливается тепло. После обеда все вышли в сад. Тедди и Лайелл носились по газону, Джеймс пытался догнать их. Дети Уизли — тоже. Взрослые сидели на веранде, потягивали вино и смеялись. Гермиона сидела на качелях, и ей это очень напомнило ночь свадьбы Джинни, когда они вместе с Драко сидели на таких же. Теперь на коленях у неё сидел Регулус. Драко обнимал их обоих. — Ты знаешь, — сказала Джинни, подходя к ним с бокалом, — я ведь была права. — В чём? — спросила Гермиона. — В том, что ты выйдешь замуж следующей. Подружка невесты — и первой в очереди на счастье. Есть же такая примета? Гермиона рассмеялась, но все же возразила. — Ты сама её придумала. — Может быть. — Джинни пожала плечами. — Но это сработало. Она подмигнула и отошла к Блейзу. Драко поцеловал Гермиону в висок. — Она права, — сказал он. — В чём? — В том, что это сработало. Регулус захныкал. Гермиона прижала его к себе и покачала. — Я рада, — сказала она. — Чему? — Всему. Что мы здесь. Что мы вместе. Что у нас есть они. Драко сжал её руку. — Я тоже. Солнце садилось за горизонт, окрашивая сад в золотистые тона. Где-то смеялись дети. Где-то спорили взрослые. А Гермиона сидела на качелях, держала в руках сына и чувствовала, что всё, что она пережила — войну, потери, боль, сомнения — привело её сюда. В этот дом. К этому мужчине. К этой жизни. И она не жалела ни о чём.