Часть 2

      «23 июля.       Овуляция прошла, я снова стала адекватным человеком, думающим головой, а не промежностью. Однако…»       Наконечник от ручки замирает над листком открытого личного дневника. С недавних пор она стала вести наблюдение за своей жизнью и фиксировать буквально всё, что происходит, вплоть до надуманных подозрений или около параноидальных мыслей.       В общей идеальной картине мира их полицейского участка выделяется только Кеннеди: то ли из-за страха перед грозным начальством в комнате отдыха никто не обсуждает босса, чем раньше сотрудники занимались за спиной Генриетты.       Ей доводилось заходить в комнату не вовремя и слышать высказывания о своем отце. Большинство с уважением относились к нему. За глаза же считали недостаточно авторитетным — не способным оказать должного влияния. Когда того требовала ситуация, он не дожимал с речами в напутствие перед заданиями.       Судя по поведению подчиненных, знаменитый Леон Скотт Кеннеди наделен всеми требуемыми качествами настоящего босса.       «Я не уверена в его профпригодности», — выводит девушка в дневнике.       Кусая кончик ручки, она прогоняет в голове их встречи: возле раздевалки, туалета, в коридоре, у своего рабочего места. Моментов наберется мало для осуществления полного анализа поведения босса. Он соблюдает ту же дистанцию с остальными подчиненными, за исключением ее подруги Грейс. У тех было совместное прошлое.       Прицепиться было практически не к чему. Если бы внутри не стягивало неприятное ощущение в районе солнечного сплетения, все странности можно было бы благополучно списать на ПТСР.       «Одновременно и внушает доверие, и отталкивает», — передергивает Генриетта плечами всякий раз думая или видя этого мужчину.       Противоречие — дарованное ему второе имя.        Засыпая по ночам, девушка надеется, что босс не явится в кошмаром сне. Его хватает сполна в реальности. Своим присутствием расшатывает привычный образ жизни. Стабильность. Без надзора и честно признанных поблажек от отца, ей было позволено наслаждаться работой — не отдыхать с утра до вечера, занимаясь сторонними делами, а размеренно выполнять обязанности. Никто не дышал в спину, не наблюдал издалека.       Даже его отсутствие мнимое, будто всегда и всюду рядом.       — Ужасно, — хмурится она, закрывая дневник.       Не надо.       Искренне просит вселенную любой ценой сменить высшее руководство в участке. Закрывая лицо руками, она продолжает сидеть за столом и слушать, как биение сердца ускоряется. Общее самочувствие портится до тошноты.       — Вы можете быть, действительно, хорошим человеком, — приглушенно говорит Генриетта, испытывая головокружение.       В ящике стола она лихорадочно ищет баночку с лекарством. На дне болтаются две пилюли.       — Черт.       Следующая выдача по рецепту планируется только через неделю — доза была несколько раз превышена без одобрения врача.       — Черт! — сжимает она баночку, норовя бросить об стену. — Что делать?       Взгляд падает на телефон. Во взбудораженном состоянии Генриетта поздней ночью набирает номер коллеги. Спустя долгое ожидание, слушая гудки, из динамик раздается сонный голос:       — На часы смотрела?       — Выручи меня. Буду должна, — быстро заговаривает девушка. Баночке в руке начинает дрожать. — Очень прошу тебя. Это важно.       — Конечно. Я всегда тебе помогу.       — Ты золото. При встрече расцелую, — старается она говорить с улыбкой в голосе. — Передай завтра боссу, что я не смогу выйти на работу, уйду на больничный.       — Что-то серьезное?       — Нет. Подхватила простуду. Не хочу всех перезаразить, — еле договаривает Генриетта со сдавленностью в горле. — Все документы принесу. Скажи потом, как отреагирует босс. Вдруг он не одобряет, когда подчиненные отлынивают от работы из-за ерунды. Не все же готовы при смерти самоотверженно бросаться в бой с кровожадными зомби.       — Ты снова это делаешь.       — Что?       — Сама знаешь.       — Комплименты — это плохо?       — В твоем понимании это… Забудь, — вздыхает Эшкрофт. — Всё завтра передам. Выздоравливай.       — Спасибо, — спешит девушка закончить разговор, сбрасывает вызов и откручивает крышку от баночки. В глазах темнеет. Спасительная пилюля вываливается на ладонь. Без воды лекарство пролетает через горло с затруднениями. До воды не добежать. Успокаивая себя, что всё получится, Генриетта обильно глотает слюни, чтобы пилюля попала в желудок. — Давай, действуй.              Проходит минута, вторая. Сердцебиение замедляется, а взгляд проясняется. Только это не спасает от мыслей, которые удерживают ее в ловушке.       — Явился, — шипит она сквозь зубы. — Больше некуда было устроиться. Грейс посоветовала взять такого профи в наше руководство?       Пальцы методично массируют ноющие от боли виски. Когда мышцы тела вновь начинают слушаться, Генриетта встает из-за стола. С улицы доносится собачий лай, заставляя вздрогнуть. Для прогулок слишком позднее время суток. Оставалось винить за нарушение порядка беспризорную дворняшку.       Лай не утихает. С ворчанием девушка подходит к окну и выглядывает во двор. На детской площадке безлюдно, на тропинке тоже. Собаку нигде не видно, словно жителей дома тревожит призрак.       — Чья орет?! — выходит на балкон возмущаться кто-то из соседей.       — Угомоните животное! — вторит сосед по другую сторону от ее квартиры.       Генриетта возвращается в гостиную и закрывает дверцу балкона, заглушая шум. Наступает тишина. Лекарство дает положительный эффект, упорядочивая мысли, груз напряженность спадает.       Накатывает сонливость. Пока не застало посреди дороги, девушка переодевается в пижаму и забирается на кровать. В мечтах планируя всю неделю провести вдали от всего, что вызывает стресс, она прикрывает глаза. Темный водоворот стремительно закручивает ее в мир сновидений…       До слуха доносится необъяснимый шум. Мозг не реагирует, оставляя Генриетту видеть сон с пылающим мостом. В объятиях пламени проглядывается мужская фигура. Слышно, как человек задыхается от дыма, но сил на борьбу не остается.       Никто не может ему помочь. Генриетта захлопывает с щелчком зажигалку и отворачивается от омерзительного зрелища горящего человека заживо. Ей кажется, что даже на расстояние слышно, как закипает его кожа, пузырится от высоких температур огня.       Крики отчаяния переходят на бессвязные мольбы. Не уходя, она торопливо дожидается, когда шум окончательно стихнет и наступит покой…       Грохот вынуждает проснуться. Глядя в потолок, Генриетта пытается понять, что сейчас произошло, и не было ли это во сне. Электронные часы показывают время 3:47. Лежа в кровати, она вслушивается в окружающую обстановку квартиры.       Тишина.       Что-то всё равно нагнетает. Предчувствие.       Не бросая ситуацию на самотек, девушка отправляется проверить квартиру. В воспоминаниях прокручивается момент запирания дверного замка, чтобы никто посторонний не смог проникнуть. Дубликат ключа есть только у ее родителей, которые без предупреждения поздней ночью не приедут.       — Эй!       Сначала она включает свет в спальне, потом выходит и зажигает лампу в коридоре. Скрытый конец коридора во мраке наталкивает на иллюзорные страхи. Организм подает знак, что необходимо принять лекарство. По дозировке еще не прошло время действия предыдущего приема, но Генриетта успешно игнорирует предписания и спешит за последней пилюлей.       — Твою мать. Куда я заселилась? В квартиру с полтергейстом? Не хватало для счастья, — бубнит девушка, протирая глаза. Остатки сна отпускают ее с фантомным горелым запахом человеческой плоти.       Щелкает выключатель. Потолочная люстра окутывает светом кухню, совмещенную со столовой.       — Крысы? — размышляет Генриетта и тут же отметает эту версию. В квартире царит полный порядок, ни один листочек бумаге не валяется на полу. — От соседей? — продолжает она разговаривать вслух. — Запустили жилище. Только бы мне вообще всё просто показалось.       […]       — У вас не закончился срок предыдущего рецепта.       — Знаю. Не могли бы вы выдать лекарство на неделю раньше? Я случайно уронила горсть пилюль в унитаз. Растяпа, — корит она саму себя, стараясь косить под дурочку.       Фармацевт на кассе окидывает ее оценивающим взглядом. Ради заполучения спасительного препарата Генриетта готова хоть станцевать ламбаду или спеть серенаду. Не столь позорное действие, чем страдать от отсутствия того, что удерживает ее на плаву.       — Простите, нарушать правила нельзя.       — Вас уволят за это?       — Привлекут к ответственности.       — О. Знаете, я работаю в ФБР. Временами там становится тяжело, — притворяется она агентом, а не администратора со стандартным набором обязанностей.       — Предъявите документы.       — С собой не взяла. Вы продадите лекарство, если я принесу удостоверение? — уточняет девушка, попутно обдумывая, у кого одолжить подтверждение. В отделе никто не был уведомлен о ее проблемах со здоровьем. При содействии отца информация не была занесена и в личное дело.       На ум приходит Грейс. Только с ней у Генриетты сложились тесные, доверительные отношения.       — Как служителю закона помогу, — кивает парень в белом халате. — Вы совершаете благое дело.       — Да, — протягивает она, бегая взглядом по витринам. Желанный препарат не выставлен на всеобщее обозрение среди всяких средств от болей в суставах или витамин для поддержания иммунитета. — Загляну тогда к вам чуть позже.       — Хорошо. Приходите.       На улице она обхватывает голову и таращит глаза в пустоту, не представляя, каким образом подступиться к коллеге с очередной просьбой. У доверия тоже есть лимит. Одна просьба прокатит, вторая посеет сомнения, третья станет закономерностью лжи.       — Мисс Фрай?       О нет…       — Вам уже стало лучше?       — Как видите, я у аптеки, — объясняет Генриетта и мысленно выплевывает проклятия. Об очевидном в принципе не обязательно было говорить. — Доброго дня, — на автомате здоровается она.       — Медицинская маска, — показывает Кеннеди на своем лице об отсутствии оной. — Заразите кого-нибудь ненароком.       — Спасибо за совет. Я соблюдаю дистанцию.       На эти слова он будто провокационно приближается.       — Сэр… То есть босс… Леон, — исправляется она наконец-то и устало вздыхает.       — Быстро учишься.       — Не буду вам мешать, — уступает Генриетта ему дорогу, полагая, что занимает всё пространство. Мужчина остается стоять неподвижно. Взгляд коброй следит за ее перемещениями почти не мигая. — Берегитесь.       — У меня отличный иммунитет. Не переживай.       — Верно. После тех заражений, — взмахивает она рукой, прикладывая усилия, чтобы сохранять непринужденность в общении с боссом. — Бдительность не бывает лишней. Вам это должно быть отлично известно.       — Ты права, — отступает он назад, не сводя по-прежнему взгляда. — Выздоравливай. Карла ужасна. Она не справляется на твоем посту.       — С такой работой кто угодно справится, — издает Генриетта смешок, не думая, что босс внезапно захотел угодить ей и заработать баллы симпатии. Причина кроется в другом. — Благодарю за пожелание.       Она не выпрашивает, как он оказался по чудесному совпадению у аптеки возле дома, где она снимает квартиру отдельно от родителей. Переезд произошел пару дней назад и в тайне от коллег на работе.       Уходя, Генриетта демонстративно кашляет, показывая степень заболевания, но в мыслях подозревает, что делает только хуже. Не всех можно провести — некоторые люди умело распознают обман. Посылая куда подальше все опасения, она ищет телефон в сумке.       — Грейс, привет.       — Этта, — воодушевленно приветствует ее коллега. — Привет. Как ты?       — Стабильно. Я не вызывала врача на дом. Сил не было даже на это. Записываться на прием уже поздно, а лекарство лучше всего получить сегодня.       — Из-за возможных осложнений, — подтверждает Эшкрофт. — Понимаю.       — Без рецепта антибиотики не выдают.       — Засада.       — Мне пообещали выдать при предъявлении удостоверения агента ФБР.       — Но ты… как тебе удалось уговорить фармацевта на эту авантюру? — поражается Грейс. На заднем фоне слышен детский голос с вопросом о времени похода на прогулку в парк. — Эмили, дай мне еще минуту. А до завтра никак не подождать? — колеблется блондинка, возвращаясь к разговору по телефону. — Я ведь потом буду чувствовать себя виноватой.       — Твое право отказаться, Грейс.       — Да уж нет. Мы с Эмили идем гулять. Ты далеко находишься от парка Ренвуда?       — Минут пятнадцать добираться.       — Приезжай. Я передам тебе удостоверение. Только не потеряй, — неловко посмеивается девушка. — Или к тебе заехать?       — Не надо. Возьму такси.       — Ладно. Береги себя.       — Ты тоже. И спасибо.       Удивляясь своему везению сдружиться с таким человеком, как Грейс Эшкрофт, Генриетта нажимает кнопку сброса вызова, — и это последнее, что она помнит перед потерей сознания…