Глава 1. Part 6. Конец

Пролетели месяцы, экзамены были сданы. Наступил 12‑й класс — выпускной класс. — Линг, мне так страшно, эти выпускные экзамены выглядят и звучат сложно, — с глазами оленёнка, смотря на друга, произнесла Сынми. — Да, понимаю, звучит страшно. Ну что поделать, такова доля выпускников, — гладя Сынми по голове. — Я верю, что ты у нас умница и всё хорошо сдашь. — Лиинг, ты такой хороший, — обнимая того за руку. Парень в ответ лишь улыбнулся. Весь учебный год пролетел как в тумане. Даже на каникулах не было времени развеяться — все усердно готовились к выпускным экзаменам. В этом учебном году ребята ничего не делали, кроме бесконечной подготовки к экзаменам. Даже общались будто только про учёбу. Сам же экзамен прошёл очень напряжённо, но после него все наконец‑то выдохнули, даже не зная, сдали они или нет. Всех это уже не волновало: они готовились к приближающемуся выпускному. — Ура! Линг, я сдала, сдала! И всё на 85+ баллов, ну я правда молодец! — прыгала от радости Сынми, которая недавно узнала свои результаты. — Да ты умница, — улыбаясь, произнёс Линг. — Спасибо, это благодаря тебе я добилась таких результатов, теперь смогу попасть на ту специальность, на которую хочу. — Всё получилось благодаря твоему собственному упорству. Выпускной. Все ученики в парадной форме суетятся во дворе школы перед церемонией награждения. Линг и Сынми болтают, смеясь над какими‑то своими шутками, как вдруг их окликают знакомые для них голоса. — Здравствуйте, дети. Перед собой они увидели маму и папу Линга, а вместе с ними — бабушку Сынми. — Бабушка, ты пришла! — подбежала девушка к пожилой женщине и обняла её. — Конечно, внученька, как я могла пропустить такой день, — нежно гладя её по спине. — Держите ваши букеты, и давайте сфотографируемся, пока есть время. — Хорошо, пап, — согласился Линг, забрав букеты из рук отца и отдав один своей подруге. Парень, его родители встали для фото в самом живописном месте; сзади их спин стояла школа. — Миссис Чо, чего вы с Сынми стоите отдельно? Идите к нам, — позвала их мама Линга. — Ученицы, сфотографируйте нас, пожалуйста! Коробка из‑под фото опустела, а в руках находилось последнее фото оттуда с подписью на обратной стороне: «Выпускной. 23.02.23». По телу пробежала ощутимая дрожь. В горле встал ком. Фото в руке лихорадочно сжималось, пока об руки ударяли, словно отбивая ритм, слёзы. — Я и подумать не мог, что это наше последнее совместное фото. Парень громко застонал, зажмуриваясь что есть сил, чтоб хоть как‑то остановить этот нескончаемый поток слёз. «Почему, просто почему мы не виделись чаще? Я думал, у нас всё ещё впереди… Все эти моменты… Они так бесценны, мне ещё тяжело понять, что тебя нет рядом». Фото выпало из ослабевших рук, и парень рухнул на кровать мёртвым грузом. А слёзы всё так же продолжали литься, образуя на ткани под ним пятно, что напоминало клубок боли, засевший глубоко внутри. 2 месяца назад Линг с Сынми поступили туда, куда и хотели. Линг — на факультет фотографии в Сеульском университете, а Сынми поступила в Медицинский университет Самьюка на сестринское дело. Там они уже проучились 2 года. Каждый был увлечён своими делами, учёбой, бесконечными подработками. Времени, чтоб элементарно встретиться, просто не находилось целыми месяцами. Телефонный звонок. — Привет, Линг, как у тебя там дела, как учёба? — Привет, всё в порядке, а ты как там? — Я вот, если честно, уже устала: так много всего, я не успеваю это переварить. — Бедняжка ты моя, жалко, не могу тебе ничем сейчас помочь — сам загружен учёбой, да и на работе тоже дел по горло. — Ох… Ребята тяжело повздыхали в трубку друг другу и, перед тем как попрощаться, договорились встретиться на выходных, так как у них совпали окна. Линг стоял у забора блока общежития, где жила Сынми. Мимо проходило множество девушек, которые перешёптывались между собой о нём, но он не обращал внимания на них. Наконец в его глазах появилась знакомая фигура — бегущая и радостно машущая ему. — Приивет, Линг! — подбежав и обняв его, выкрикнула девушка. — Боже, сколько недель уже не виделись, я уже стала забывать, как ты выглядишь, одни лишь фото помогали, — смеялась Сынми. — Ха‑ха, я тоже соскучился, рад с тобой наконец‑то свидеться, — потормошив её волосы. — Что же, куда мы сегодня направимся? — спросила девушка. — Мне надо купить новые объективы на камеру, да плёнки, так что, если ты не против, можем для начала заглянуть в фотомагазин. — Хорошо, пойдём. Пока они стояли в фотомагазине, Сынми с большим интересом рассматривала всё оборудование и материалы для создания фото. Линг смотрел на неё и не мог сдержать улыбки. Ему вновь захотелось её сфотографировать. — Эй, Линг, а это… — девушка застыла, так как увидела направленный на себя объектив камеры друга. — Ты меня снова сфоткал только что? — Ох, извини, ты просто хорошо выглядела с этого ракурса, разглядывая всё это, не сдержался, — смущённо произнёс он. — Ох, уж эти твои мании на фотографирование всего, — смеялась Сынми. Парень рассмеялся с этого и тихо опустил фотоаппарат. — Ну не зря же пошёл на это учиться, — закатив глаза, невозмутимо произнёс он. — И то верно. Я тут, кстати, по пути видела довольно популярную кафешку, может, сходим поедим? — Да, можем, я как раз проголодался. Позже Линг оплатил свои покупки, и они направились к тому кафе. Уже там они, умиротворённо поедая десерты, обсуждали, что у них приключилось за это время. Сынми рассказывала, как у них проходили практические занятия и как её нахваливали пациенты, которым она помогала. Линг искренне радовался, что у неё всё получается. Линг мог поделиться лишь фото, которые они делали на практических заданиях. — Очень красивые фото, Линг, подаришь мне парочку? — с умоляющими глазами смотрела та на друга. — Ну чего ты так смотришь, у меня даже нет шанса тебе отказать, бери какие нравятся, — протягивая стопку фото поближе к ней. — Еее! — Сынми взяла пару фото и положила их в свой бумажник с лучезарной улыбкой на лице, будто выиграла лотерею. Позже они прогуливались по улочкам, болтали и болтали. Но, к сожалению, наступило время, когда Сынми пора было возвращаться в общежитие. — Эх, зачем придумали этот комендантский час, мы же уже не дети, не хочется расходиться, — она заметно поникла и шла, обиженно пиная мелкие камушки. — Ну ничего, думаю, встретимся в скором времени, — уверял её Линг. — Буду на это надеяться. Подойдя к воротам входа в общежитие, они долго смотрели друг на друга, не решаясь попрощаться первыми. Сынми сдалась первой: тяжело вздохнула, подошла ближе к другу и обняла его. — Обещай писать чаще, мне интересно, что у тебя происходит в жизни, — тихо бурчала девушка в грудь парня. Линг лишь соглашался с её непрекращающимся бурчанием и тихо гладил её по спине. — Ну всё, пора, — отпрянув от парня, она натянуто улыбнулась и как можно быстрее развернулась. Парню оставалось лишь смотреть на её удаляющийся силуэт, ещё не зная, что это их предпоследняя встреча. И вновь они не могли свидеться целый месяц. Они часто созванивались, и в один из звонков Сынми оповестила друга о том, что хочет поехать волонтёром в Японию для помощи пострадавшим. — Сынми, ты же понимаешь, что это опасно? — Всё будет в порядке, я тебя уверяю. — Я всё равно переживаю, может, ты откажешься, добрая ты душа. — Ну я хочу им помочь… Томно вздохнув в трубку. — Хорошо, не буду с тобой спорить, всё равно ты для себя всё решила. И когда ты вылетаешь? — Завтра утром. — Понял, я приеду тебя довести. — Хорошо, всё, вешаю трубку, пойду собирать вещи. Как только в голове раздался звук завершения разговора, парня охватило чувство тревоги. Он просто не мог найти себе места. Он сам не понимал, почему так переживает: это же обычная практика — быть волонтёром после катаклизмов, от этого не умирают, думал Он. Но боялся её отпускать. За всю ночь так и не сомкнул глаз, многочисленные мысли не давали ему покоя. Сердце то бешено билось от тревоги, то вдруг резко затихало от представленной ужасной сцены. Утром, полностью опустошённый и не выспавшийся, он отправился за Сынми, чтобы помочь ей с вещами. Подъехав к общежитию, он увидел её медленно плетущийся силуэт с большим чемоданом. Выйдя из машины, он облокотился на капот и стал ждать, пока она дойдёт. — Доброе утро… — тихо произнесла девушка. Весь вид её был каким‑то неряшливым: широкие джинсы, заношенные белые кеды и точно такая же футболка с каким‑то незамысловатым принтом. — Доброе… — Линг был выжат — это всё, что он смог из себя выдавить. Но не обратить внимания на её внешний вид не мог: она явно тоже не спала этой ночью. Взяв её вещи и медленно загружая их в машину, он мимолётом уловил тихое: — Спасибо. Они безмолвно сели в машину и начали свой путь в аэропорт. По дороге в аэропорт висела тишина; были слышны лишь звуки моторов машин, с гулом проезжающих мимо их автомобиля, и тихо включённое радио. Каждый боялся начать разговор — так они и доехали до аэропорта, не проронив ни слова друг другу. Слышался голос, который объявлял: — Посадка на рейс 9:00, Корея — Япония, начинается. Посадка заканчивается в 9:30. Ребята стояли и смотрели друг на друга. В их глазах читалось, что они явно не желают прощаться, ведь это их первая встреча спустя долгое время. Линг смотрел в её тёмные сапфировые глаза так, будто видит их в последний раз. Он прочерчивал линии на её лице, запоминая каждый сантиметр, боясь что‑то упустить. И, наконец, опустив глаза, еле слышно произнёс: — Береги себя, кушай хорошо, не забывай про отдых… И главное — пиши, пожалуйста, как выдастся возможность. Линг шептал это, будто родитель, дающий наставления своему ребёнку. Подняв глаза, он увидел нежную улыбку и наступающие слёзы, придающие ещё больше блеска этим прекрасным тёмным глазам. Он притянул её к себе и заключил в крепкие объятия. — Хорошо, буду. Ты тоже береги себя. Не переживай, — нежно произносила Сынми в грудь другу. — Всё, беги, а то не успеешь на посадку, — отстранив от себя подругу, произнёс он. — Пока, пока, — помахала девушка и ушла на посадку. Линг, как и тогда у общежития, смотрел на её удаляющийся силуэт, и его не покидало чувство беспокойства. Сердце вырывалось из груди, словно прося: «Беги за ней. Останови её». Он из последних сил сдерживал этот порыв: он не хотел мешать решению подруги, был не в праве это делать. По возвращении домой он начал ждать. Время будто остановилось. Тревога всё никак не хотела его отпускать. Но вдруг она резко ушла, когда он услышал заветный звук уведомления. В глазах появилось короткое сообщение: «Я заселилась. Со мной всё в порядке» Глубоко вздохнув и успокоившись, Линг ответил: «Хорошо. Я рад.» Ночь прошла спокойно, он спал крепко. Проснувшись ближе к полудню от ритмичного стука дождя по подоконнику, Линг ощутил непонятное чувство в районе груди — чувство, будто что‑то сжимается внутри. Поначалу он списал это на то, что не поел перед сном, но со временем это чувство только нарастало, будто хотело перевернуть всю душу наизнанку. Он не понимал, что с ним такое происходит, не находил себе места. «Что его так сильно беспокоит?» — подумал он. Чтобы хоть как‑то отвлечься, он решил что‑нибудь посмотреть по телевизору. Бездумно листая каналы, он вдруг остановился на новостях. Глаза увидели бегущую красную дорожку внизу эфира. Вчитавшись, он не верил своим глазам. Мысли быстро заполонили его голову. Один за другим всплывали вопросы: «Может, это в другом месте? Не написали же, где именно… А вдруг всё же там?» Грудь сжималась сильнее, дыхание становилось учащённым. Линг всё твердил себе: «Нет, нет… Всё же хорошо, всё точно хорошо». Но в глазах застыли наступающие слёзы; сквозь гул мыслей стал пробиваться голос. Срочное сообщение поступает нам из Японии: там произошли повторные толчки в районе, где совсем недавно было землетрясение амплитудой 6,3. В этот раз они были гораздо сильнее — с амплитудой 7,1. Большинство зданий, уцелевших при первом землетрясении, разрушены новой волной толчков. Сообщается о людях под завалами, также есть информация о погибших и пострадавших; точное их число не сообщается. Оставайтесь с нами, будем вас держать в курсе событий. Гром. Линга сотрясло. Первая слеза скатилась по его щеке, словно капля дождя по стеклу. Всё вокруг остановилось: перед глазами пелена, в ушах звон; сквозь него пробиваются звуки дождя, подражающие биению сердца. Но сердце, что так бешено билось из‑за необъяснимой тревоги, стихло, словно перестало биться в тот момент. Его пробирал озноб, всё тело неконтролируемо трясло, будто кто‑то настежь открыл окно, впуская весь холод в дом. Сквозь пелену он нащупал трясущимися руками телефон. Судорожно искал хоть какую‑то информацию о погибших, писал Сынми — в надежде, что той не было в тот момент там. В ответ — тишина… Душа покидала его медленно, болезненно, оставляя за собой открытые раны, в которые пробирался холодный страх. Он не знал, что ему делать, куда звонить… Что?! ЧТО ДЕЛАТЬ? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? ЧТО??

Делать....

Самые жуткие мысли приходили к нему в голову. — Нет, нет, нет. Успокойся, с ней всё в порядке. Может, отключила уведомления, чтобы не отвлекаться от работы, забыла подзарядить телефон, сеть пропала… Да всё что угодно, но она жива, она жива… — повторял себе вновь и вновь Линг. Прошли часы. Линг всё так же сидел на диване, опираясь на одно колено, и бездумно смотрел в пол, пока его пожирало изнутри. Уже смеркалось, а он ждал и ждал. Время текло медленно, невыносимо. Каждые пять минут он проверял в надежде телефон. Пустота… Его заставил содрогнуться звонок. Он с надеждой схватил телефон, но не увидел желанного: «Сынми — солнце», — а лишь неизвестный номер… Всё тело пробрали мурашки, сердце вновь забилось как сумасшедшее, пытаясь покинуть грудную клетку. Что‑то ему подсказывало: «Не бери, не бери». Но трясущимися руками он смахнул ползунок и принял вызов. На том конце послышалось: — Здравствуйте, вы же господин Ю? Повисла тишина. Линга будто током ударило, тело парализовало, в горле словно повесили замок — так, что он не мог ничего вымолвить первые секунды. Его всё больше окутывал этот холодный, проникающий под самую кожу страх. «Что скажут дальше? Живая ли она? А может, она слегка пострадала и сейчас лежит в больнице?» Собрав последние силы, он вымолвил: — Д‑да, это я… — Вы же знакомы с миссис Кан Сынми? Тело ещё больше затрясло. Слёзы стали наворачиваться на глазах. А за окном будто сама природа намекала на худшее. — Я с ней знаком, — тихо произнёс тот. — Вы были указаны в её контактах как «Братик Ю Линг». Вы правда ей приходитесь братом? — Н‑нет, это не так… Но мы были близки с самого детства, — заводя нервно волосы свободной рукой назад, произнёс Линг в трубку. — А есть ли у неё родственники? — Нет, последний кровный родственник умер год назад. Больше у неё никого нет… Кроме меня, — дополнил он и с замиранием сердца ждал, что же ему сообщат. — Простите, что приходится вам сообщать столь ужасную новость. Миссис Кан Сынми погибла при выполнении работ в пострадавшем районе города. Приносим свои соболезнования, нам очень жаль. С вами свяжутся позже, после транспортировки её тела в Корею. Линга пронзило насквозь, оставляя сердце снаружи и открывая зияющую пустоту в груди. Еле вымолвив, что он всё понял, он быстро сбросил трубку, боясь хоть что‑то ещё услышать. Он хватался за волосы и вырывал их, он не верил в это: «Это ошибка, это не Сынми, кто‑то другой!». В это же время о стенки его разума разбивались отрывки фраз:

ТЕЛО Сынми. ПОГИБЛАПОГИБЛА Нам жаль. Кан Сынми

тел о погибла Погибла НАМ жаль

— Нет, нет, нет! Это всё неправда, неправда. Она не могла погибнуть, не могла! НЕТ! Крик разносился эхом по дому разбиваясь о стены осколками. Слёзы сами катились по его щекам, обжигая так будто сама магма стекала по его щекам. Самый страшный его кошмар воплотился в жизнь. Он до последнего не верил. Еле видя экран телефона просматривал выставленные списки погибших...В надежде, что это глупая ошибка. Но этому не было суждено сбыться... *** Тихие коридоры и их белые стены, сводили с ума. Томное ожидание. Душа будто в другом месте, тело налито свинцом, еле подъемное. Взор без устали уставлен на четыре черные буквы, вырисовывающие пугающие слово « МОРГ». Мужчина в длинном белом халате позвал пройти в это место, куда бы никогда не хотела ступать его нога. Ну точно не сейчас, не так рано. Это не должно быть так. Монолитный бетонный пол, от которого даже через обувь чувствуется этот холод. То ли из-за морозильных камер, то ли от страха накатывающего Линга. Пошарпанная белая плитка на стенах, местами потресканная. Как и он сам. И вот одна из камер раскрывается. В глазах виден объект накрытый белой простынёй, из под которой видна рука бледно синяя, худая. На ней виден браслет с именем «пациента», а рядом красовался, до боли знакомый желтый браслет с тюльпаном. — Да, это она. — бросил короткое Линг. — Вам нужно взглянуть, на лицо для достоверного опознания, господин. — Я не выдержу, это точно она. Голос предательски дрогнул. Перед глазами пелена. Бросив короткое извинение, он вылетел из этой ужасной комнаты, что разделила его жизнь на до и после. Его ноги были ватные, он дошёл до ближайшей скамьи в коридоре и сел. Его глаза были пусты, а сердце вдребезги разбито. На руки предательски падали слезы. Чьи то теплые руки схватили их. — Тише тиже, сынок. - вытирала слезу с его щёки женщина. — Мам....это она...это правда она. Женщина обняла его крепко на сколько могла. И он дал волю чувствам, он рыдал на взрыв. Пока теплые руки гладили его дрожащую спину. *** На прощание с ней пришло много людей. Её одногруппницы, пациенты из больницы, которым она помогала, школьные друзья. Одни за другими проходили мимо и повторяли одно и тоже. «Соболезную» Это слово выжжено на его сердце. Каждое его повторение приносило мучительную боль, казалось не совместимую с жизнью. В колумбарии — Тебе бы определенно понравилось. Молвил он, ставя белую словно снег урну, с тонкими веточками цветущей сакуру на её место. — Зачем, просто зачем...Я не хотел тебя терять, не хотел. В ответ слышалась лишь тишина. И тихие всхлипывания. Рука медленно потянулась к урне, кладя тот самый браслет рядом. — Будь там счастлива и я тоже постараюсь...