***

      Повозку снова качнуло. Лошадь всхрапнула. Ткань у входа шевельнулась от ветра.       Их путь занял чуть больше половины дня, когда граница с другой провинцией обозначилась воротами и башнями постовых.       Рядом стоял небольшой постоялый двор. Возле него не лаяла собака. Старый пёс был седым и лежал в будке, вытянув морду. Нос его побелел от возраста. Он смотрел на людей большими, тоскливыми глазами, так, как умеют смотреть только собаки       — Все живы? — по привычке спросил извозчик и заглянул внутрь.       Все четыре угла были заняты.       Извозчик облегчённо вздохнул. Он радовался не людям, а тому, что ему больше не придётся задерживаться здесь дольше обычного.       На границе начался досмотр.       Людей выводили по одному. Заставляли развязывать мешки, выворачивать карманы, поднимать края одежды. Руки были холодные, движения точные и равнодушные. Никто не объяснял, что ищут. Никто не смотрел в лицо. Человека осматривали так же, как осматривают груз: быстро, без слов, проверяя лишь, не скрыто ли внутри что-то лишнее. В этом и есть унизительность, не в строгости, а в полном отсутствии интереса к тому, кто стоит перед ними.       Когда ступни путников наконец нащупали землю Тивии, позади остались серые каменные стены. Впереди начиналась другая земля.       — Десять цянев, — тут же раздалось с другой стороны ворот. — Довезу до города. За ещё пять напою чаем в пути.       Они снова тронулись. Повозку трясло, но холод постепенно отступал, оставаясь по ту сторону границы, вместе с Синторой. Даже ветер здесь пах иначе. В нём чувствовалась влага. Земля была мягче и темнее. Поля тянулись низко, с редкими кустами, и от них шёл запах сырой почвы и травы.       Один из путников попросил остановиться у тисовой рощи. Остановка стоила ещё три цяня за неудобство для остальных. Впрочем, остальные только обрадовались: можно было выбраться хоть ненадолго из повозки, пахнущей козьей шерстью и навозом.       Пока они дышали воздухом, гонимым морскими ветрами, пока подставляли лица солнцу, пока оттирали грязь с подошв и выковыривали из зубов рыбу, молодые руки повязывали на тисовое дерево ленту для волос.