Глава 18. Шармбатон и Дурмстранг

Ведущий объявил, что шоу талантов продолжится через сорок минут, а сейчас для всех гостей на постаменте в конце зрительного зала под хрустальным куполом накрыт фуршет. Всё было оформлено великолепно: блестящие в солнечных лучах бокалы и корзинки со льдом, высокие столики на узорных ножках и низкие столы, за которыми стояли стулья с ажурными спинками, тихая лёгкая музыка, исходящая, казалось, из самого купола. Между столов и трепетливых кустиков, листья которых шуршали на несуществующем ветру, сновали домовые эльфы в белоснежных полотенцах с гербом Хогвартса, разнося на сверкающих начищенных подносах изысканные маленькие закуски, а в дальнем углу постамента бармен из «Трёх мётел» наливал взрослым огневиски и фирменную медовуху заведения по рецепту мадам Розмерты. Изначально Альбус, Скорпиус, Роза и Лиззи планировали проверить, сойдут ли она за третьекурсников, чтобы попробовать сливочное пиво, ну или на худой конец попросить его у Джима, но сейчас они были заняты совсем другим — им срочно нужно было найти Тома, который сразу после своего невероятного номера куда-то исчез.

* * *

Драко одиноко стоял у высокого столика на краю постамента и вглядывался в толпу, где перемешались дети и взрослые, шармбатонцы и дурмстарнгцы, и невозможно было даже отличить ребят по школьной форме, ведь все были в разноцветных парадных мантиях. Сразу после первого отделения шоу Драко пытался найти Скорпиуса, блуждая по всему хрустальному гроту, ведь они договорились встретиться с сыном в этом перерыве. Драко хотел поговорить, поздравить его с впечатляющим номером, восхититься патронусом, но Скорпиуса нигде не было видно, как и его друзей. А ведь Драко был готов на радостях поздравить их всех! Через какое-то время он бросил это занятие и, взяв стакан горной воды с лимоном, занял своё нынешнее место за высоким тонконогим столиком. Теперь он искал в толпе Теодора Нотта, ведь ещё осенью пообещал себе поговорить со своим школьным другом, но и тот как сквозь землю провалился. Драко вздохнул. Куда они все подевались? Последнее время ему и так было паршиво — к матери его пока не пускали, Андромеда вчера уехала на какие-то горячие источники, а в поместье он ощущал себя ещё более странно после разговора с домашними эльфами, которые в ответ на проявленный интерес к их жизни стали в десять раз услужливее, что было несколько навязчиво. Зато Драко узнал, что у эльфов, оказывается, есть свой календарь и летоисчисление, согласно которому на дворе стоит семь тысяч тридцать второй год. Кто бы мог подумать. В общем, он надеялся найти что-то привычное и стабильное в разговоре с сыном или бывшим однокурсником, когда ехал сюда, и никак не ожидал такого подвоха. Не с Уизли же ему общаться, в конце концов?

* * *

За всё время антракта ни один из желаемых собеседников так и не нашёлся. Усевшись обратно на своё место смотреть продолжение шоу талантов, Драко обернулся на зал, снова предприняв попытку отыскать взглядом Скорпиуса, пока ведущий говорил какую-то вступительную часть. Но в следующий момент отражающийся от стен купола голос, усиленный волшебным микрофоном, заставил его резко обернуться обратно к сцене, напрочь забыв о сыне: — Поприветствуем учеников пятого курса Дурмстранга! На сцене мистер Монтегю, мистер Уоррингтон и мистер Ургхарт! Драко опешил. Сегодня он был намерен услышать лишь одну знакомую фамилию — Гойл. Грег и Дафна были единственными из его однокурсников, с кем он ещё поддерживал хоть какую-то связь, пусть она и ограничивалась редким обменом письмами. Но уж никак не ожидал услышать фамилии, которые когда-то объявляли в этот же самый волшебный микрофон, когда он сам выходил на квиддичное поле с командой Слизерина. Уоррингтон, Ургхарт и тот самый Грэхем Монтегю, которого однажды засунули в Исчезательный шкаф… Драко понятия не имел, что с ними случилось после выпуска из школы, знал только, что их чистокровные семьи горячо поддерживали идеи Тёмного Лорда. Что ж, они ведь никогда не входили в ближний круг и не знали, как Волан-де-Морт относится даже к своим самым преданным сторонникам. Ни у кого, хоть раз бывавшего в Малфой-мэноре во времена правления лорда, никогда не возникло бы желания последовать за ним и присягнуть ему на верность. Конечно, при наличии хотя бы капельки мозгов. Будто сквозь пелену Драко смотрел на трёх высоких плечистых юношей, которые уже создали в центре сцены какой-то мощный тёмный вихрь, похожий на смерч в миниатюре, и устроили показательное выступление на мётлах, виртуозно переворачиваясь в диком вихре воздуха и вставая в разные фигуры из трёх человек. Интересно, Крам даёт какие-нибудь мастер-классы по полётам в своей родной школе? Если так, эти трое их явно не пропускали. Будто в тумане, Драко посмотрел следующие три выступления, ничего не запомнив, пока наконец дело не дошло до третьекурсников и ведущий не объявил: — На сцене ученица третьего курса, Луиза Изабелла Гойл-Гринграсс! Драко приготовился смотреть. До этого он видел Луизу только на колдографиях, которые раз иногда присылали Дафна с Гойлом. Драко хорошо помнил день свадьбы, после которой они сразу уехали в Европу — Гринграссы постарались выдать своих дочерей замуж за представителей лучших древних родов волшебников в соответствии со всеми чистокровными традициями, на которые Драко плевать хотел, но на самом деле им невероятно повезло. Браки по расчёту тогда всё ещё считались нормой у старинных чистокровных семей, но Гойл с Дафной встречались ещё с шестого курса, так что у них получился брак по любви. Да и сам он всем сердцем полюбил Асторию, что потом привнесло в его жизнь немало боли. Драко пустился в воспоминания, потому что вышедшая на сцену девочка была удивительно похожа на свою мать и на её сестру: в элегантной, невесомой шёлковой мантии серебристого цвета, с утончёнными чертами лица, длинными тёмными ресницами и чёрными волосами, которые были уложены элегантными локонами. Луиза пела — пела какую-то невероятно трогательную песню на французском, текста которой Драко не мог до конца разобрать, потому что давно не практиковался в языке, но голос Луизы под аккомпанемент двух зачарованных ею волшебных флейт пробирался в самые потаённые уголки сердца. Песня была красивая, меланхоличная, даже печальная. Казалось, льющийся серебряным ручейком голос говорил о том, что всё на этом свете проходит, лето заканчивается, следы на песке стираются морем и ветром, но есть чувства, которые кажутся вечными, будто бесконечное вращение луны по небосводу… Et voila que sur le sable Nos pas s'effacent déjà Et je suis seul à la table Qui résonne sous mes doigts Comme un tambourin qui pleure Sous les gouttes de la pluie Comme les chansons qui meurent Aussitôt qu'on les oublie Et les feuilles de l'automne Rencontre des ciels moins bleus Et ton absence leur donne La couleur de tes cheveux…* Мельком бросив взгляд на трибуну для преподавателей сбоку от сцены, Драко опешил — во-первых, Тео нашёлся и снова сидел на своём месте в верхнем ряду, а во-вторых, его маска окклюменции треснула. В глазах Тео стояли слёзы. Да что же вообще случилось в его в жизни?.. Когда музыка смолкла, Драко аплодировал, как зачарованный — ему казалось, что пролетел буквально миг. Неужели песня, пробирающая до глубины души, закончилась так быстро? Он слушал бы её и слушал… Кажется, в своих редких письмах Гойл и Дафна однажды упоминали, что Луиза ходит на вокал, но Драко и представить не мог, как та на самом деле поёт. Ещё и на французском! Он до сих пор не мог понять, почему они отдали дочь с такими утончёнными аристократическими манерами, увлечениями и воспитанием в Дурмстранг. Впрочем, не ему судить. Учеников первого и второго курса в делегации Дурмстранга не было, и ведущий как раз объявил начало показательных выступлений от академии Шармбатон. Драко встряхнул головой и постарался расслабиться. Хватит на сегодня потрясений! Выступления шармбатонцев были невероятно красочными и высокохудожественными, будто на сцене развернулся филиал лучшего волшебного театра. После очередного номера Драко обернулся, и наконец заметил в зале сына, который сидел рядом со своими друзьями. Они во все глаза смотрели на сцену, восхищённо аплодируя. Малфой усмехнулся. Учитывая, что они показали сегодня, через пару лет эти четверо смогут поставить сценку, ничем не уступающую выступлениям пятикурсников Шармбатона.  — И наконец, завершим наше шоу талантов очередным музыкальным номером! — объявил ведущий. — Поприветствуем младшего ученика из делегации Шармбатона! На сцене ученик третьего курса Рафаэль Забини! Занавес распахнулся, представив публике улыбающегося загорелого итальянца с тёмными вьющимися волосами и тёмными ресницами. У Драко чуть глаза из орбит не выпали. Сколько можно? Он не собирался сегодня на встречу со своим прошлым! Сразу после падения Волан-де-Морта мать Забини вместе с сыном, опасаясь преследования пожирателей, уехала на свою роскошную виллу в Италии, доставшуюся ей от одного из семи таинственно почивших мужей. Блейз прислал ему оттуда короткую записку, что он теперь в безопасности, и больше не писал ни разу. И вот теперь Драко видит перед собой его уже тринадцатилетнего сына, похожего на отца как две капли воды! Справедливости ради, подсказал Драко какой-то неприятный внутренний голосок в голове, ты и сам даже не ответил тогда на его записку. Не сказал, что рад за него, что не хочешь терять связь. Драко потряс головой, избавляясь от навязчивого голоса. Слишком, слишком много потрясений за один день! Со сцены полилась дивная музыка. Неожиданный Рафаэль Забини с удивительной лёгкостью управлял целым волшебным мини-оркестром из самых удивительных сияющих инструментов. В воздухе перед ним висели на определённой высоте прозрачные шары, сделанные, казалось, из тончайшего переливающегося стекла. Они напоминали мыльные пузыри и были наполнены каким-то полупрозрачным перламутровым зельем. Одной рукой Рафаэль ударял по ним палочкой, и пузыри, дрожа, издавали мелодичные, совершенно волшебные звуки, непохожие ни на что, что Драко доводилось слышать ранее. Второй рукой Забини проводил такой же палочкой по висящим в воздухе металлическим трубочкам, которые звенели, как колокольчики на ветру, а ногой нажимал на педаль, с помощью которой ударял по гулкому бубну. Вместе это была музыка природы, чарующая музыка весеннего леса, в котором звенит капель, шумят ручьи, и то и дело с глухим стуком падают с веток тяжёлые комья мокрого снега, тут же тая на солнце. Если закрыть глаза, можно было запросто забыть, что на самом деле на дворе январь. Драко аплодировал сыну Блейза так же громко, как до этого дочери Дафны и Гойла, и думал, что сегодняшние свалившиеся на его голову сюрпризы быть может очень странные, но всё же приятные. И, быть может, он даже напишет письмо Блейзу. ________________________________ Такой вот сентиментальный вброс произошёл! Не переживайте, в первую очередь книга про первокурсников, так что их ждут нормальные детские приключения, а Драко пусть страдает за кадром до поры до времени _________________________________ *Луиза поёт песню Les moulins de mon cœur. Существует огромное количество разных исполнений, но я предлагаю вам послушать её в исполнении CamilleTremblay(точно есть в вк, на яндекс.музыке, ну и на ютубе, разумеется). Оно ближе всего к тому, как я представляю исполнение Луизы — очень минималистичное и трогательное. Перевод приведённого отрывка, который вызвал у Тео слёзы: Etvoilaquesurlesable / И вот на песке Nos pas s'effacent déjà / Нашиследыужеисчезают Etjesuisseul à latable / И я совсем один за столом Quirésonnesousmesdoigts / Который резонирует под моими пальцами (короче, он барабанит пальцами по столу) Comme un tambourin qui pleure / Какбубен, которыйплачет Sous les gouttes de la pluie / Подкаплямидождя Comme les chansons qui meurent / Какпесня, котораяумирает Aussitôt qu'on les oublie / Кактолькоеёзабывают Et les feuilles de l'automne / Иосенниелистья Rencontredescielsmoinsbleus / Встречаются с уже не таким голубым небом Et ton absence leur donne / Итвоёотсутствиедаритим La couleur de tes cheveux… / Цветтвоихволос Ещё можете послушать английскую версию Windmillsofyourmind — PeterGrant (мне оно нравится куда больше, чем исполнение Стинга, хотя оно явно популярнее. 100% есть на яндекс музыке) Я хотела изобразить из себя воплощение коварства и раскрыть вам секрет Тео только в следующей части фанфиков (да, это будет серия, ведь надо же им по обмену съездить в Шармбатон и Дурмстранг?), но, признаюсь, не могу так поступить со своими читателями. Поэтому до конца этой работы мы узнаем, что случилось в жизни Теодора Нотта — до того, как наши главные герои перейдут на второй курс.