Глава 2 - Сквозь защитный панцирь.

После школьной поездки прошло два дня, и жизнь снова вошла в привычную колею. Уроки, коридоры, редкие взгляды одноклассников, Ди, который теперь хотя бы кивал при встрече. Маленький шаг, но Рианна почему-то цеплялась за него, как за ниточку. Сегодня она вернулась домой пораньше — отпросилась с последнего урока, сославшись на головную боль. На самом деле голова действительно немного гудела, но не от болезни, а от постоянного напряжения. Ей хотелось побыть одной, в своей комнате, с камерой. Рианна сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и крутила в руках объектив. Камера стояла рядом на небольшом штативе, который она притащила из кладовки пару недель назад. Экран светился тусклым светом, показывая картинку с передней линзы. Она пыталась поймать фокус. Снова и снова. Настраивала диафрагму, меняла выдержку, приближала, отдаляла. В объектив попадал угол комнаты: стол с проводами, край монитора, чашка с остывшим чаем. Всё какое-то плоское, неживое. Рианна вздыхала, сбрасывала настройки и начинала заново. — Господи, — прошептала она себе под нос, щурясь на экран. — Хочу эти нормальные фотки сделать. Видео можно заснять, а у меня даже идей нет. Она говорила вслух, даже не замечая этого. Привычка, выработанная за годы монтирования в полном одиночестве. Когда рядом никого, можно бормотать что угодно, прокручивать мысли, спорить с самой собой — никто не услышит. — Ну что за ерунда, — продолжила она, пальцами поправляя объектив. — Фокус ловить не умею, композиция хромает. А хочется же… нормально. Чтобы вайбово. Она откинула голову назад, уставившись в потолок. Мысли текли медленно, лениво перекатываясь с одной на другую. Вспомнилось, как вчера вечером она случайно сфоткала отца. Глэм сидел в кресле, перебирая струны гитары, и не заметил, что она навела на него объектив. Свет от торшера падал на его профиль, делая тени глубокими, а лицо — почти кинематографичным. Рианна щёлкнула, не думая, а потом долго смотрела на снимок, удивляясь, как получилось так живо. Домашний, тёплый кадр. Вайбовый. — Папа даже не заметил, — пробормотала она, улыбнувшись воспоминанию. А маму она вообще перестала спрашивать. Виктория терпеть не могла позировать, но стоило Рианне поднять камеру на кухне — и в объектив попадало что-то настоящее. Вот она режет овощи, сосредоточенно нахмурив брови. Вот пьёт кофе, глядя в окно. А вот, заметив, что её снимают, лениво показывает фак, даже не оборачиваясь, — и Рианна щёлкает затвор, смеясь, потому что этот кадр получается самым живым. — И фотки классные, — сказала она тихо. — А идеи всё равно нет. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками. Камера смотрела на неё чёрным глазом объектива, словно ждала чего-то. Больше всего Рианне нравилось снимать в гараже. Там всегда царил полумрак, пахло маслом и железом, и Глэм часто возился с мотоциклами, не обращая внимания ни на что вокруг. В такие моменты он был настоящим — никаких маньячных улыбок, никакого позёрства. Просто человек, который делает то, что любит. Рианна уже прикидывала, как завтра после уроков спуститься в гараж, прихватив камеру. Может, получится снять что-то стоящее. Может, фокус наконец поймается. — Эх, — вздохнула она, касаясь пальцами экрана. — Хоть бы идея пришла. В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, уверенные — Виктория. Рианна инстинктивно приглушила звук на камере, но прятать не стала. Мать всегда стучала, прежде чем войти, с тех пор как Рианна попросила. — Рианна, ты здесь? — голос прозвучал глухо, через дверь. — Да. — Ужин через полчаса. Спустишься? — Хорошо. Шаги удалились. Рианна посмотрела на камеру, потом на свои руки. Пальцы лежали на корпусе, запоминая привычную текстуру пластика. — Ладно, — сказала она себе, вставая. — Завтра попробую в гараже. Может, там что-то получится. Она выключила камеру, аккуратно сложила штатив и убрала всё на стол. Наушники повесила на шею, поправила толстовку и вышла в коридор. Внизу уже слышались голоса. Хэви о чём-то спорил с Глэмом, Виктория гремела посудой. Ди, скорее всего, уже сидел за столом с телефоном в руках. Рианна спустилась по лестнице, машинально поправляя рукав. В животе слегка заурчало. Рианна спустилась на кухню, когда ужин уже был почти готов. Виктория стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и даже не обернулась на шаги — просто бросила через плечо: — Садись, сейчас готово. Рианна посмотрела на мать. В домашней одежде, с немного растрёпанными волосами, она выглядела… обычно. Ничего особенного. Но Рианна вдруг подумала, что надо бы как-нибудь снять её такой. Без фильтров, без позы. Просто маму, которая готовит ужин. Она села на своё место, рядом с Хэви, который уже вовсю наворачивал хлеб, не дожидаясь основного блюда. Глэм сидел напротив и что-то листал в телефоне. Ди уже был за столом — молча, с привычным отсутствующим видом, уставившись в экран. Виктория поставила на стол кастрюлю, и все потянулись за тарелками. Рианна наложила себе немного, хотя аппетита особо не было. Она ела медленно, наблюдая за происходящим. Хэви болтал о каком-то новом треке, Глэм поддакивал, Виктория вставляла резкие комментарии, когда кто-то слишком громко стучал вилкой. Обычный семейный ужин. Рианна перевела взгляд на Ди. Он ел механически, не поднимая глаз, но телефон лежал рядом, и пару раз за ужин он бросил взгляд на экран. Не то чтобы это было необычно — Ди всегда был в телефоне. Но что-то в его лице показалось Рианне странным. Она вспомнила, как вчера вечером Ди сидел в гостиной с гитарой. Это было так неожиданно, что Рианна даже остановилась в дверях, чтобы посмотреть. Ди вообще не играл на гитаре. Никогда. Но он держал её, перебирал струны, и лицо у него было… расстроенное. Потом он отложил инструмент и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью тише обычного. А ещё раньше, пару дней назад, Рианна видела, как он смотрит в телефон и хмурится. Не так, как обычно, когда читает новости или спорит с кем-то в интернете. По-другому. Обиженно, что ли. И сейчас он снова бросил взгляд на экран — быстро, почти украдкой. Рианна отложила вилку. Мысли крутились в голове, и она не успела их остановить. Слова вырвались прежде, чем она сообразила, что делает. — Ди, у тебя появилась девушка? За столом повисла тишина. Хэви перестал жевать и уставился на неё с открытым ртом. Глэм поднял голову от телефона, удивлённо приподняв бровь. Виктория замерла с ложкой в руке. Ди медленно поднял глаза. В них читалось что-то сложное: смесь раздражения, удивления и… может быть, лёгкой растерянности? — Что? — спросил он глухо. — Ну… — Рианна почувствовала, как щёки начинают гореть. Она ляпнула, не подумав, и теперь надо было как-то выкручиваться. — Ты в последнее время всё время в телефоне. И выглядишь… расстроенным. Я подумала, может… — С чего ты взяла? — голос Ди стал резче. — Ты гитару пытался освоить, — выпалила Рианна, понимая, что роет себе яму глубже. — Ты же никогда не играл. А тут вдруг взялся. Обычно так делают, когда… ну, хотят кого-то впечатлить. За столом повисла такая тишина, что было слышно, как муха пролетит. Хэви фыркнул, с трудом сдерживая смех. Глэм прикрыл рот рукой, но глаза его смеялись. Виктория смотрела на Ди с выражением, которое нельзя было прочитать. Ди медленно положил вилку. Лицо его было непроницаемым, но Рианна заметила, как дёрнулась мышца на скуле. — Это не твоё дело, — сказал он тихо, но в голосе не было злости. Скорее, какая-то глухая оборона. — Я просто спросила, — пробормотала Рианна, утыкаясь в тарелку. — У меня нет девушки, — отрезал Ди. — И не будет. Он встал, отодвинув стул, и вышеш из-за стола, не закончив ужин. Его шаги зазвучали по коридору, потом хлопнула дверь его комнаты. Тишина затянулась. Хэви выдохнул, не удержавшись: — Ну ты даёшь, сестрёнка. Я за всю жизнь не видел, чтобы он так краснел. — Он не краснел, — возразила Рианна, хотя сама не была уверена. — Краснел, — авторитетно заявил Хэви, снова принимаясь за еду. — Ещё как. Ты попала в точку. — Хэви, — предостерегающе сказал Глэм, но в его голосе не было строгости. Виктория вздохнула, поставила ложку и посмотрела на Рианну. — Не лезь ты в него, — сказала она спокойно, но не сердито. — Он сам разберётся. — Я не хотела, — тихо ответила Рианна. — Просто… он выглядел таким… Она не договорила. Потому что не знала, каким словом это назвать. Потерянным? Одиноким? Ди всегда казался ей самодостаточным, закрытым в своей крепости. Но в последние дни крепость дала трещину. Виктория, казалось, поняла без слов. Она положила руку на плечо дочери. — Не бери в голову. Переживёт. Ужин продолжился, но Рианна уже не могла сосредоточиться на еде. Она смотрела в коридор, где скрылся Ди, и думала о том, что, кажется, сделала что-то не то. Но в то же время… она просто спросила. Потому что заметила. Потому что ей было не всё равно. А это, наверное, тоже что-то значило. После ужина Рианна ещё несколько минут сидела за столом, ковыряя вилкой остывшую еду. Хэви уже успел рассказать какую-то байку про школьный концерт, Глэм посмеялся, Виктория собрала тарелки. А Рианна всё смотрела в коридор, где скрылся Ди. — Ты идёшь? — спросил Хэви, поднимаясь. — Иди, я потом, — отмахнулась она. Хэви пожал плечами и ушёл в свою комнату. Вернее, в ту, которую они когда-то делили, но потом родители сделали перегородку, чтобы у каждого был свой угол. У Хэви всё равно не было личного пространства — он вечно ходил с гитарой по всему дому, разбрасывал везде медиаторы, а дверь в его половину никогда не закрывалась. Сейчас оттуда уже доносилась музыка — он включил колонку и что-то подпевал. Рианна тяжело вздохнула. Потом закатила глаза — на саму себя, на свою глупую выходку за ужином. Зачем она спросила? Зачем вообще полезла? Теперь Ди сидит у себя, злится, а она чувствует себя идиоткой. Она встала из-за стола и медленно пошла по коридору. Мимо гостиной, где Глэм уже включил телевизор, мимо лестницы на второй этаж, мимо кухни, где Виктория гремела посудой. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь в комнату Ди была закрыта. Это вообще было редкостью — обычно он держал её приоткрытой, чтобы слышать, что происходит в доме. Сейчас — наглухо. Рианна подняла руку, помедлила секунду и постучала. Три коротких удара. — Ди? Тишина. Она уже подумала, что он не ответит, но из-за двери раздалось глухое: — Чего? — Можно войти? Пауза. Потом щелчок замка, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Рианна могла просунуть голову. Ди стоял в проёме, скрестив руки на груди. Лицо у него было спокойное, но Рианна уже научилась читать его напряжение — в том, как он слегка сжимал челюсть, как пальцы левой руки барабанили по локтю. — Прости, пожалуйста, — выпалила она, не дожидаясь, пока он спросит. — Я не думала, что я тебя так сильно обижу. Просто я привыкла, что мы всегда разные, ну… что мы никогда с тобой не общаемся. Да. Она замолчала, чувствуя, как горят щёки. Стоять вот так, в коридоре, перед закрытой дверью, и оправдываться перед собственным братом было унизительно. Но ещё хуже было оставить всё как есть. Ди смотрел на неё несколько секунд, и Рианна не могла понять, что у него в голове. Потом он чуть ослабил хватку на двери. — Заходи, — сказал он коротко и развернулся, уходя вглубь комнаты. Рианна переступила порог, чувствуя себя так, будто входит в запретную зону. Она была в комнате Ди, кажется, один раз за последние несколько лет — и то случайно, когда искала зарядку. Сейчас она огляделась: аккуратный стол с ноутбуком, полка с книгами, на стенах — пара плакатов с группами, которые она не знала. На кровати сидел Ди, снова взяв в руки телефон, но не включая его, просто вертел в пальцах. Рианна осталась стоять у двери, не решаясь подойти ближе. — Ты пришла извиниться? — спросил Ди, не поднимая глаз. — Да. — Извинилась. Можешь идти. Рианна не двинулась. Она смотрела на него, на этот его вечный защитный панцирь, и вдруг подумала: а когда он последний раз вообще с кем-то разговаривал по-настоящему? Не спорил, не умничал, а просто говорил? — Я не поэтому, — тихо сказала она. — Я просто… я заметила, что ты последнее время сам не свой. И подумала, что, может… если тебе нужно с кем-то поговорить… — С тобой? — Ди поднял голову, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку, но не злую. Скорее, усталую. — Ну да, — сказала Рианна, чувствуя, как глупо это звучит. — Я же сестра. Ди отложил телефон и посмотрел на неё внимательнее. Рианна выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало. — Сядь уже, — сказал он наконец, кивнув на стул у стола. Рианна села, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Ди молчал, собираясь с мыслями, а она просто ждала. — Это не девушка, — сказал он через минуту. — И вообще не твоё дело. — Я знаю, — кивнула Рианна. — Но если захочешь рассказать… я не буду никому. Ди усмехнулся — на этот раз почти по-настоящему. — А то Хэви не разболтает. Он и слова в секрете держать не умеет. — Я не Хэви, — сказала Рианна. Ди посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти удивлённое. — Знаю, — сказал он. — Ты… другая. Это прозвучало не как упрёк. Скорее, как констатация факта, в которой Рианна вдруг услышала не «чужая», а «своя, но по-своему». Она улыбнулась, и Ди, кажется, позволил себе расслабиться. Не до конца, но хотя бы перестал сжимать челюсть. — Ладно, — сказал он. — Иди уже. А то Хэви сейчас заявится, и мы никогда от него не отобьёмся. Рианна кивнула, поднимаясь. У двери она обернулась. — Ди? — М? — Если что — я в своей комнате. Можешь стучать. Ди ничего не ответил, но Рианна заметила, как уголок его губ чуть дёрнулся. Она вышла в коридор, притворив за собой дверь. Из половины Хэви всё ещё доносилась музыка, но теперь Рианна слушала её иначе. В доме было шумно, но ей почему-то стало спокойно. Она пошла к себе, на ходу доставая камеру из кармана. В голове крутились идеи для съёмки, но главное — в груди поселилось тепло. Маленькое, хрупкое, но настоящее. Они всё-таки поговорили. В первый раз за долгое время. И это было важно. ​