⋆⋅☆⋅⋆𝐅𝐢𝐫𝐬𝐭 𝐭𝐢𝐦𝐞 𝐰𝐢𝐭𝐡 𝐘𝐮𝐭𝐚⋆⋅☆⋅⋆

Это началось не с признаний и не с романтичного ужина. Просто вы засиделись допоздна в его комнате общежития, смотрели какой-то глупый фильм на ноутбуке, и в какой-то момент твоя голова сама собой опустилась ему на плечо. Юта замер. Ты услышала, как гулко и испуганно забилось его сердце. — Прости, — прошептал он, хотя ты не понимала, за что он извиняется. За свою реакцию? За то, что его ладони стали влажными? Ты подняла голову, чтобы возразить, и ваши лица оказались непозволительно близко. Он смотрел на тебя своими огромными, темными, всегда немного грустными глазами, и в них плескалась такая бездна невысказанного обожания и страха, что ты не выдержала. Ты подалась вперед и легко, почти невесомо, коснулась его губ. Юта вздрогнул, как от удара током, и на секунду застыл каменным изваянием. Ты уже хотела отстраниться, испугавшись, что все испортила, но он вдруг судорожно выдохнул и ответил. Неумело, робко, стукнувшись зубами о твои, но с такой отчаянной, голодной нежностью, что у тебя перехватило дыхание. Это не было похоже на поцелуи, которые показывают в фильмах. Это было спонтанно, влажно и немного нескладно. Он оторвался от тебя, тяжело дыша, его бледные щеки залил густой румянец. — Я... я никогда... — начал он и осекся, пряча взгляд. — Я тоже, — честно ответила ты, и от этих слов его зрачки расширились еще больше. В комнате резко стало очень тихо. Слышно было только ваше сбитое дыхание. Следующее движение родилось само собой. Твоя рука легла на его грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце под тонкой тканью футболки. Юта, накрыв твою ладонь своей, слегка сжал ее. Он был напряжен до предела, ты чувствовала мелкую дрожь в его пальцах. — Я боюсь сделать тебе больно, — прошептал он, и в его голосе была такая искренняя тревога, что твое собственное волнение немного отступило. — Я не знаю... как правильно. — Мы разберемся вместе, — тихо сказала ты, и это было чистой правдой. Никаких сценариев, никаких ожиданий. Только здесь и сейчас. Всё происходило медленно и немного скомкано. Он бесконечно извинялся, если ему казалось, что он слишком сильно сжал твое плечо. Когда ты помогла ему стянуть футболку, он инстинктивно попытался прикрыться, стесняясь своей худобы, но ты отвела его руки. Ты целовала его острые ключицы, чувствуя, как его дыхание становится всё более рваным. Когда вы, наконец, оказались без одежды, это было скорее трогательно, чем эротично. Юта весь пылал, его кожа была горячей, а движения — порывистыми и неуклюжими. В решающий момент он замер, уткнувшись лбом в изгиб твоей шеи. — Можно? — выдохнул он почти беззвучно, и этот последний запрос разрешения окончательно разбил всё оставшееся напряжение. Вместо ответа ты обняла его за плечи, притягивая ближе. Было немного больно, теснó, и вы оба на секунду замерли, привыкая к совершенно новому, ошеломительному чувству. Юта зажмурился, на его ресницах блеснули слезы — от переполнявших эмоций, от любви, от благодарности. Он двигался осторожно, постоянно считывая твое выражение лица, готовый остановиться в любую секунду. Это не было идеально с технической точки зрения. Вы оба сбивались с ритма, ты неудачно задела его локтем, а он не мог сдержать рвущихся с губ тихих, почти жалобных стонов. Но это было по-настоящему. Это было ваше. После, когда всё закончилось, он не скатился в сторону, а замер, всё еще прижимая тебя к себе, словно самую большую драгоценность. Его дыхание обжигало твое плечо. Несколько минут вы лежали молча, а потом Юта тихо, почти испуганно произнес: — Я люблю тебя. Я всегда тебя любил. Спасибо, что ты... что ты есть у меня. Он говорил это в твои волосы, и ты почувствовала, как его объятия становятся только крепче. Никаких громких фраз, никаких обещаний до гроба — только он, настоящий, растерянный и абсолютно счастливый, впервые в жизни не одинокий.