Гнев

      Утром она стала чувствовать себя лучше. По крайней мере, она поняла, что это не её вина. Это всё Лорд. Это он, воспользовался её уязвленным состоянием, это он, потребовал вернуть долг, видя, что она не в себе. Это он, в конце концов, придумал это дебильное пари! Это всё он! Только он виноват в том, что она... Немного отключилась. Это осознание принесло облегчение и позволило вспыхнуть новому чувству внутри. Гневу.       Было легче злиться на него, ненавидить, обвинить во всём, чем признать, что она сама потянулась к нему. А значит, он моральный урод. С этой мыслью стало легче дышать. Она решительно отбросила одеяло, словно стряхивая с себя остатки ночного оцепенения. Каждый шаг по холодному полу отдавался в голове четким ритмом: «Урод. Манипулятор. Чудовище».       Она подошла к зеркалу. Пока она спала, маскирующие чары исчезли, показывая её позорные метки. Три укуса в районе шеи. Один на подбородке. Лорда явно не заботило, как она дальше будет с этим ходить и как объяснять эти следы.       Гермиона осторожно коснулась пальцами самой яркой отметины на шее — багрово-синюшного следа, который отчетливо пульсировал под кожей. В памяти вспыхнул момент, когда его зубы сомкнулись на этой нежной плоти, и по телу снова прошла непрошеная волна жара. Она тут же подавила её, до боли сжав челюсти.       — Садист, — выплюнула она в пустоту ванной комнаты. — Обыкновенный, примитивный садист.       Гермиона наложила снова маскирующие чары и быстро оделась. Надо было уйти до прихода Рона. Она... Не знала, как себя с ним вести и что говорить...       « И всё из-за этого психа! » гнев с новой силой вспыхнул внутри неё. Гермиона понимала: если она не придет сегодня в девять, он победит. Он поймет, что она испугалась. Что он действительно «пробрался ей под кожу». Единственный способ сохранить остатки достоинства — это войти в ту камеру с высоко поднятой головой, словно вчерашнего безумия никогда не существовало. Словно это был просто досадный инцидент, техническая ошибка, не заслуживающая внимания. Показать ему, что он ничто... И его действия для неё ничего не значат. Она даже о них не вспоминала.       Девушка оделась максимально официально : строгая белая блузка с высоким воротником-стойкой, (предусмотрительно застегнув её на все пуговицы) и классические брюки. Никаких юбок! Всё максимально закрытое.       В 8:55 она уже стояла перед воротами Азкабана. Стражники, привыкшие к её визитам, лишь молча кивнули, но Гермиона чувствовала их взгляды на своём высоком воротнике. Ей казалось, что каждый встречный видит эти отметины, даже сквозь слои магии и ткани.       « Гад. Просто гад. Специально же так сделал... » повторяла Гермиона, подходя к его камере.       Лорд сидел на стуле, напротив неё и подкидывал и ловил какой-то предмет.        «Мячик? Нет, больше похоже на платок, который он скомкал или... »       Гермиона узнала предмет. Это были её трусы. Те самые, которые она ему когда-то вручила в качестве платы, чтоб он помог в расследовании. Сердце Гермионы пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь тяжелым гулом в ушах. Весь её тщательно выстроенный план «холодного профессионализма» дал трещину в ту же секунду, как она осознала, что он вертит в руках.       Лорд подкидывал кружевной комок ленивым, почти гипнотическим жестом. Поймав его в очередной раз, он не стал убирать его, а поднес к лицу, едва заметно вдохнув аромат, и лишь затем перевел взгляд на Гермиону. Его глаза, всё еще сохранившие ту опасную глубину после вчерашнего, сощурились в издевательской полуулыбке.       — Мисс Грейнджер, я уже думал, что вас сегодня не увижу. Что вы... Позорно сбежите.       « Гад. Моральный урод. Садист. »       Повторяя про себя это как мантру, Гермиона вошла в камеру. Он снова подкинул трусы, и Гермиона почувствовала, как краска стыда, которую она так старалась сдержать, предательски заливает её щеки.       — Положи это на место, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сейчас же!       — На место? — Лорд усмехнулся и медленно обвёл взглядом её тело, — В таком случае тебе придётся снять штаны.       Гермиона задохнулась от возмущения, чувствуя, как её «броня» из накрахмаленной блузки и официального тона даёт трещину. Каждая клеточка её тела вспыхнула. То ли от гнева, то ли от того самого постыдного воспоминания о его пальцах, которое она так отчаянно пыталась заблокировать.       — Вы прекрасно поняли, что я имею ввиду! Уберите это! Нет времени на ваши фетиши. У нас куча работы. — Гермиона одназначно могла собой гордиться. Голос был сухой и холодный. Девушка приблизилась к столу и села за него, открывая книгу. — Вы потратили утро на вашу игру или всё таки сочли нужным и почитать?       Сто очков Гриффиндору! Нет, двести! Миллион! Мерлин, как она собой гордилась. Пусть поймёт, что ему её не смутить.       Лорд сжал ткань её трусов в руках и сузил глаза. Её холодный тон его раздражал. И... Интриговал. Долго она ещё так сможет продержаться?       — Если вам так интересно, мисс Грейнджер, то я за утро многое успел, — сказал он таким тоном и с таким двойным подтекстом, что щеки Гермионы снова запылали, — Что касается чтива, — Лорд приблизился к ней и наклонился максимально близко, беря её руку и переворачивая ей страницу, — То вот тут, есть что-то похожее на то существо, которое мы ищем, — зашептал он ей на ухо.       Гермиона замерла, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу прямо над высоким воротником блузки. Она знала — он делает это намеренно. Каждое его движение, каждый хриплый звук были направлены на то, чтобы пробить её напускное безразличие, напомнить о том, как легко он распоряжался её телом вчера.       « Гад. Урод. Аморальный тип. »       — Не прикасайтесь ко мне, — отчеканила она, не оборачиваясь. Голос дрогнул лишь на мгновение, но она быстро вернула ему стальную твердость. — И читайте с расстояния, предписанного правилами содержания.       Лорд тихо, гортанно рассмеялся, но руку убрал, выпрямляясь. Однако он не отошел. Он стоял за её спиной, нависая темной тенью, и Гермиона кожей чувствовала его взгляд, прикованный к её затылку.       — «Правила содержания»... Как это официально, — прошептал он, и в его тоне промелькнула опасная насмешка. — Но вернемся к делу, раз уж вы так жаждете... работы. Взгляните на этот пассаж.       Он указал на пожелтевшую иллюстрацию, изображающую существо, в виде костлявого духа       — Морена или Мара. Дух вызывающий парализующий ужас, из-за которого останавливается сердце. Не оставляет магических следов. Как и в нашем с вами деле, — сказал Лорд.       — Дух приходящий во сне, — прочитала девушка и подняла взгляд на заключённого, — Жертвы умирали не во сне. Она не подходит.       — Поэтому я и сказал, что похоже на то, что мы ищем, а не то, что я нашёл ответ.— Лорд обошёл Гермиону и сёл напротив неё. Он внимательно оглядел её лицо и слегка ухмыльнулся.       — Маскирующие чары... Побоялись, что ваш жених... То есть, бывший жених, заметит на вас мои следы? Могли бы не переживать на этот счёт. Он слепой идиот.       — Если это не Мара, то кто ещё может быть? — Гермиона никак не отреагировала на его выпад, но крепко сжала страницу.       — Пока не знаю. Почти все существа привязаны к определенному месту обитания. Кикимора— к болоту. Леший— стражник леса. Домовой— охраняет жилище. А у нас... Кто-то, кто может покидать страны.— Гермиона чувствовала, как Лорд сверлит её взглядом. Девушка продолжала листать книгу, в поисках подходящих вариантов.       — Навь. Или духи Навьи... Являются в виде знакомых и могут вселять ужас, который убивает жертв, — вслух прочитала девушка.       — Не подходят. Убийства тогда имели бы упорядочность, а не хаотичность, — ответил скучающе Лорд, наблюдая, как девушка всячески делает вид, что её интересует больше книга, а не человек напротив.       — Так ваш бывший жених не спрашивал, где вы были?       — Нет, у него было дежурство, — не глядя на него ответила девушка. Это уже начинало его раздражать. Надо вывести эту стерву из себя, чтоб она перестала строить из себя великую цацу.       Лорд подался вперед, сокращая разделяющее их пространство до критического. Тень от его фигуры упала на раскрытую книгу, перечеркивая строки о духах.       — Как удобно, — прошелестел он, и в его голосе зазвучала опасная, вибрирующая нотка. — Целая ночь в запасе, чтобы придумать ложь. Целое утро, чтобы застегнуть пуговицы до самого подбородка. Скажите, Грейнджер, а что вы скажете ему, когда он захочет... — он сделал паузу, его взгляд намеренно медленно скользнул по линии её шеи, скрытой тканью, — прикоснуться к вам там, где вчера были мои губы? Вы ведь не сможете вечно держать на себе маскирующие чары. Рано или поздно они развеются. Как и ваша выдержка.       Гермиона почувствовала, как кончики пальцев онемели от того, с какой силой она вцепилась в переплет.       «Садист. Манипулятор. Урод».       — Вас это не касается, — отчеканила она, наконец подняв на него взгляд. Глаза её сверкали от подавляемой ярости. — Моя личная жизнь — не предмет нашего обсуждения. Если вы закончили строить догадки о моём женихе, вернитесь к делу. Кто может перемещаться без привязки к месту?       Лорд усмехнулся, но в этой ухмылке не было веселья. Его раздражало её упрямство, эта гриффиндорская броня, которую она нацепила вместе с чопорной блузкой. Он вдруг резко вытянул руку и накрыл её ладонь своей прямо на странице книги. Его кожа была холодной, но контакт отозвался в теле Гермионы предательским разрядом тока.       — Тот, кто привязан не к земле, а к человеку, — отрезал он, игнорируя её попытку отдернуть руку. — Фамильяр, Грейнджер. Или проклятие, передающееся через прикосновение. Существо, которое путешествует в тени своего хозяина.       Он сжал её пальцы чуть сильнее, заставляя смотреть только на него.       — Вы ищете в книгах монстра, который прячется в лесах, а вам нужно искать мага, который достаточно безумен, чтобы кормить такую тварь своей энергией. И раз нападения хаотичны по географии, значит, этот маг постоянно в движении. Международный чиновник? Торговец? Или...— он прищурился, — сотрудник Министерства, имеющий доступ к каминной сети и порталам?       Гермиона замерла. Логика Лорда была безупречной и пугающей. Это объясняло отсутствие следов — магия существа маскировалась естественным фоном хозяина.       — Если это так... — начала она, стараясь игнорировать тот факт, что его большой палец теперь медленно поглаживает её запястье, как раз там, где бьется учащенный пульс.       — Если это так, — перебил он её, — то ваш убийца может стоять за вашей спиной в министерском лифте. Или тот, кто варит вам кофе и улыбается каждый день. Кто знает.       — Но зачем кому-то...       — А это нам и надо выяснить, Гермиона... — Лорд снова нежно погладил её запястье и девушка резко выдернула руку. Гермиона вскочила со стула так резко, что тот с противным скрежетом отлетел назад, ударившись о каменную стену камеры. Тяжелое дыхание сбилось, а напускное хладнокровие осыпалось, как высохшая штукатурка.       — Если вы правы, и это может быть кто-то из моих коллег, то это существенно усложняет дело. Он или она может иметь доступ к расследованию. И подчищать улики. Я... Должна доложить об этом Кингсли. Спасибо, что поделились этой теорией, если не сложно, поищите ещё в книгах, что это может быть за фамильяр. Мне пора на работу. — девушка пошла к двери, но Лорд крепко схватил её за запястье, не давая уйти.       — Мисс Грейнджер, вам отшибло память? За свои услуги консультанта я беру плату...       — Мой долг погашен. Так вы вроде вчера сказали, — холодно ответила девушка, пытаясь выдернуть руку. Безуспешно.       — То было вчера. Сегодня у вас новый долг.       — Вы издеваетесь? — её голос сорвался на свистящий шепот. — Каждое ваше слово теперь будет облагаться налогом? Мы ведем расследование, от которого зависят жизни!       — Именно, — Лорд чуть потянул её на себя, заставляя сделать вынужденный шаг назад, к нему. — И именно поэтому мои знания стоят дорого. Я только что сузил ваш круг подозреваемых с нескольких миллионов жителей планеты до пары сотен сотрудников Министерства. Разве это не стоит... небольшой комиссии?       Он медленно поднял свободную руку и, прежде чем она успела отшатнуться, коснулся верхнего края её жесткого воротника-стойки. Его пальцы намеренно задели чувствительную кожу там, где под слоем маскирующих чар скрывался багровый след.       — Что тебе нужно, гаденыш? — зарычала девушка. Может, стоит запустить в него оглушающим и уйти? Хотелось бы снова посмотреть на его лицо, когда он будет обездвижен.       —Убери маскирующие чары. Я хочу видеть... Следы вчерашней игры, — томным голосом сказал Лорд.       « Да иди ты на хер со своими желаниями, извращенец чёртов! » орал разум. А руки... Послушно выполнили его просьбу. Тело словно превратилось в чужой механизм, управляемый его низким, вибрирующим голосом. Она медленно подняла дрожащую руку. Пальцы коснулись палочки, зажатой в кармане, и коротким, почти незаметным движением она произвела контр-заклинание. Маскировка сползла.       Лорд подался вперед, жадно впиваясь взглядом в открывшуюся картину. На фоне безупречно белой, накрахмаленной ткани воротника её шея казалась болезненно хрупкой. Багровые пятна, переходящие в глубокую синеву, отчетливо проступили на нежной коже. Один укус, оставленный почти у самой челюсти, всё еще выглядел припухшим.       — Великолепно, — выдохнул он, и его зрачки расширились, практически поглощая радужку. — Куда лучше любого официального отчета, не так ли, мисс Грейнджер?       Он не удержался и провел кончиком пальца по самому яркому следу, прямо над пульсирующей жилкой. Гермиона вздрогнула, зажмурившись. Кожа горела под его прикосновением, а внутри всё переворачивалось от омерзительного, тягучего коктейля из унижения и острого, пугающего возбуждения.       « Он гад. Аморальный тип. Животное. » повторяла про себя Гермиона, чтоб не потерять контроль.       — Ты... Ты получил, что хотел, — прохрипела она, не открывая глаз. — Теперь отпусти меня. Мне пора на работу.       — Неужели ты думаешь, что я возьму такую низкую плату? — прохрипел он куда-то в район её шеи, а затем... Гермиона снова ощутила осторожную хватку его зубов ровно на том месте, где был её синяк. Девушка охнула и распахнула глаза.       — Пусти... — выдохнула она, но голос предал её, превратившись в надломленный всхлип.       Лорд не отпускал. Напротив, он прижал её запястье к стене камеры, лишая последней возможности оттолкнуть его. Его свободная рука медленно скользнула по её спине, сминая накрахмаленную ткань дорогой блузки, и остановилась на затылке, заставляя её еще сильнее подставить ему шею.       — Ты дрожишь, Грейнджер, — провибрировал его голос прямо в её кожу. Он разжал челюсти, но лишь для того, чтобы коснуться отметины кончиком языка, слизывая её страх и возмущение. — Твой гнев такой вкусный... Но твое тело говорит совсем другое.       — Пошёл ты, — она наконец нашла в себе силы упереться ладонью в его грудь. Сквозь тонкую робу она чувствовала бешеный ритм его сердца. Интересно, её сердце сейчас так же стучит? Он отстранился всего на дюйм, глядя ей прямо в глаза.       — Я бы с удовольствием пошёл, но боюсь, не могу отсюда выйти. Так что... Придётся вам терпеть моё общество, в конце концов я здесь благодаря... Вам. — он провёл своим пальцем по её шее, опускаясь снова к воротнику и медленно расстегнул верхнюю пуговицу.       — Нет... — выдох вырвался вместе с остатками её хваленого самообладания. Его пальцы, длинные и ледяные, коснулись второй пуговицы. Раздался тихий, почти интимный щелчок, и воротник-стойка бессильно разошелся в стороны, обнажая не только искусанную шею, но и ключицы, по которым мгновенно пробежала лихорадочная дрожь.       — Ты такая шумная, Грейнджер, — прошептал он, склоняясь так низко, что их губы разделяли считанные миллиметры. — Столько протеста в словах и столько... послушания в глазах.       Его взгляд переместился на расстегнутый воротник. На свету Азкабана метки казались еще более вызывающими — клеймо хищника на теле «золотой девочки».       — Твое сердце, — он прижал ладонь к её груди,— Я отсюда слышу, как оно быстро бьётся. Ты боишься меня? Или того, что тебе это нравится?       — Это отвращение. — прорычала она, скидывая его руку со своей груди.       — Ну разумеется...       — Я ненавижу тебя, — выплюнула она, и в её глазах, наконец, сверкнули слезы ярости. — Ненавижу каждую секунду, проведенную в этой камере. Ты — ничтожество, которое может самоутверждаться только за счет издевательств над женщиной, которая не может тебе ответить!       Лорд замер. Его рука на её затылке чуть сжалась, заставляя её вскрикнуть.       — Не можешь ответить? — его голос стал опасно тихим. — У тебя в кармане палочка, Грейнджер. У тебя за дверью — сотня стражей. Ты можешь стереть меня в порошок одним словом. Позови же на помощь! Но ты стоишь здесь. И ты позволила мне расстегнуть эти пуговицы. — Он расстегнул очередную пуговицу. Сердце забилось ещё быстрее. Так быстро, что Гермионе казалось, что оно взорвется. Или она потеряет сознание.       — Стой! Ты... Говорил что не тронешь меня. Пока я не попрошу! — тихо сказала она, — Ты дал слово. Неужели даже слово великого Волан-де-морта ничего не значит?       Он замер, его пальцы остановились на четвертой пуговице, едва касаясь края кружева её белья. В камере воцарилась такая тишина, что было слышно лишь тяжелое, неритмичное дыхание Гермионы и отдаленный крик чайки за стенами Азкабана. Лорд медленно поднял взгляд. В его глазах был лишь холодный, расчетливый блеск. Он не убрал руку, но и не продолжил.       — И правда, говорил... — задумчиво произнес он, — Что ж. В таком случае... Попроси меня продолжить.       Гермиона истерично стала мотать головой в сторону. Слова застряли где-то в глотке.       — Нет, Гермиона, я так не понимаю. — Лорд впечатал её в ближайшую стену и прижался к ней своим телом. И она... Боже, она чувствовала его возбуждение! От этого, внизу её живота разлилось новое, пугающее тепло, которое она так отчаянно пыталась игнорировать всё утро. Предательская влага и тяжесть вопреки всему её «гневу» и «отвращению».       — Скажи это, — прошептал он, его губы коснулись мочки её уха, обжигая холодом и жаром одновременно. — Одно слово, Грейнджер. И я закончу то, что начал вчера. Я чувствую, как ты дрожишь. И это не от страха.       — Нет... — выдохнула она, но это прозвучало скорее как мольба, чем как отказ.       Лорд медленно, с садистским наслаждением, провел носом по её шее, вдыхая аромат её кожи, смешанный с запахом страха и возбуждения. Его рука, всё еще лежавшая на четвертой пуговице, чуть надавила внутрь, задевая ложбинку между грудей.       — Ты ведь сама этого хочешь. Хочешь забыться в этом безумии, чтобы потом снова иметь повод меня ненавидеть. Разве не так? — он прикусил её кожу чуть выше воротника, не оставляя следа, но заставляя её выгнуться в его руках. — Проси.       Гермиона зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. В голове набатом билось:       «Урод. Манипулятор. Монстр».       Но тело... тело жило своей жизнью. Она чувствовала его твердость, чувствовала, как его дыхание сбивается, становясь таким же рваным, как и её собственное.       — Я... — она запнулась, чувствуя, как его колено настойчиво проталкивается между её бедер, заставляя её расставить ноги шире. — Я не...       — Слишком долго, Грейнджер, — Лорд впился в её губы, окончательно выбивая из неё последние мысли. Её руки обхватили его за шею, сильнее к себе прижимая.       « Ненавижу. Как же я его ненавижу» звучало в голове, пока их языки жадно сталкивались друг с другом. Руки Лорда стали расстегивать последние пуговицы, а руки Гермионы наконец залезли под его тюремную робу, и она коснулась руками его тела. Это только усилило жар между ног. Из горла Лорда раздалось животное рычание и он сильнее вдавил её в стену.       — Грейнджер! — раздался крик в коридоре и чьи-то быстрые шаги. Лорд и Гермиона тут же разорвали поцелуй.       — Да вы, блять, издеваетесь... — прорычал Лорд.       Разум Гермионы тут же включился.       « Твою мать... Твою мать... » повторяла она про себя, быстро застегивая блузку на всё пуговицы. Она оттолкнула от себя Лорда и выскочила из камеры, провожаемая его тёмным взглядом. По коридору шёл Теодор Нотт.       — Тео! — девушка понесла по коридору к коллеге и радостно заключила его в объятья. Никогда в жизни она не была его рада так видеть как сейчас! Он буквально спас её, своим появлением, от самой большой ошибки в жизни! Теодор замер, на мгновение опешив от такого бурного проявления чувств. Его руки рефлекторно обхватили Гермиону.       — Вот это ничего себе! Я конечно знал, что ты соскучилась, Грейнджер, но не думал, что на столько! — отшутился Нотт. Девушка наконец выпустила его из своих объятий. Руки её ещё дрожали от прикосновений Лорда.       — Не обольщайся, это разовая акция, — улыбнулась Гермиона.       « Пресвятая Моргана! Благослави Теодора за то, что он так вовремя вернулся! »       — Почему ты здесь? — спросила его девушка.       — Кингсли отправил меня за тобой. У нас новая жертва. Пока не прибыли Авроры на место, он бы хотел, чтоб... Заключённый семисот семьдесят семь, под нашим присмотром естественно, осмотрел место проишествия. Как говорится, попробуем найти виновного по горячим следам.       Гермиона обернулась в сторону камеры, где сидел Тёмный Лорд. Возвращаться за ним не хотелось. Но... Чего ей бояться, если рядом Тео? Он защитит её от собственной глупости.       — Только не отходи от меня не на шаг. Пожалуйста. — тихо прошептала Грейнджер. Нотт удивлено поднял бровь, а потом на лице отразилось понимание.       — Он совсем невыносим, да? — растолковал по своему её просьбу парень.       — Очень.       — Не переживай, Грейнджер. Своих не бросаем. — Тео приобнял её за плечи, — Идём освобождать твоего подопечного.