Пролог: Осадок на дне чашки

В «Норе» всегда пахло одинаково: сушеной лавандой, свежей выпечкой и легким налетом пороха от недавних экспериментов Джорджа. Гном в саду истошно вопил, когда садовый шланг мистера Уизли самопроизвольно ожил и попытался связать его бантом. — Гермиона, дорогая, ну куда ты так спешишь? Оставь эти ножи в покое, они сами справятся с картошкой, — миссис Уизли ласково коснулась плеча невестки. Гермиона вздрогнула. Она поймала себя на том, что уже пять минут машинально помешивает соус, хотя тот давно загустел. На кухонном столе парил в воздухе нож, методично нарезая лук, а заколдованное полотенце усердно вытирало и без того чистую тарелку. — Извините, Молли. Кажется, я просто... отвыкла от такого темпа, — Гермиона натянуто улыбнулась. — В Министерстве сейчас завал с новым законом об обороте редких ингредиентов. Кингсли требует отчет к понедельнику. — Министерство, министерство... — проворчал Артур Уизли, входя в кухню с кипой странных на вид магловских журналов о радиоприемниках. — Оставь его за порогом, дочка. Кстати, ты видела новый декрет о порталах? Говорят, Драко Малфой подал апелляцию на снятие ареста с их семейного архива. Смело, учитывая, сколько там темного мусора. Гермиона замерла. Имя «Малфой» прозвучало как эхо из другой, почти забытой жизни. — Он имеет на это право по закону, Артур. Даже если нам это не нравится, — тихо ответила она. В этот момент в кухню ввалился Рон. На его мантии красовалось пятно от горчицы, а лицо так и светилось азартом. Он только что вернулся с заднего двора, где вместе с Гарри (который заглянул на полчаса перед дежурством в Аврорате) они летали на метлах. — Рональд, ты снова в уличной обуви! — всплеснула руками Молли. — Мам, ну брось. Мы просто размялись, — Рон подошел к Гермионе и попытался приобнять её за талию, но она едва заметно отстранилась под предлогом того, что ей нужно достать соль. — Эй, Гермиона, ты слышала? Гарри говорит, в «Пушках Педдл» сменился ловец. Может, выберемся в субботу на матч? — Рон, в субботу прием у Министра. Я говорила тебе об этом трижды, — она посмотрела на него, и в её взгляде на секунду мелькнула та самая строгость из Хогвартса, когда она заставляла его правильно произносить «Вингардиум Левиоса». — Ох, эти твои приемы... — Рон закатил глаза, потянувшись за куском пирога прямо через плечо матери. — Скука смертная. Шампанское, которое бьет в нос, и разговоры о бюджете. — Рональд! — строго перебил Артур. — Твоя жена делает важную работу. Ты бы тоже мог многого добиться в Министерстве, если бы не ушел из Аврората к Джорджу. Кингсли до сих пор спрашивает о тебе. Ты мог бы найти себя в Департаменте магических игр и спорта. — Пап, мы это уже проходили, — лицо Рона мгновенно стало пунцовым, под цвет его волос. — Мне нравится в магазине. Там весело. Там люди улыбаются, а не пишут доносы друг на друга. Он сердито взглянул на Гермиону, словно она была олицетворением всего того «правильного» и «скучного», что он ненавидел. — Я пойду посмотрю, как там Джордж, — бросил он и вышел, громко хлопнув дверью. Тишина в кухне стала почти осязаемой. Только часы семьи Уизли ритмично тикали. Стрелка Рона всё еще указывала на «Дом», но Гермионе на мгновение показалось, что она дрожит, готовая сорваться в сектор «В пути» или «Смертельная опасность». — Он просто еще не перерос этот юношеский бунт, милая, — мягко сказала Молли, пытаясь сгладить углы. — Садись, выпьем чаю. Помнишь, как в твой пятый год в Хогвартсе Макгонагалл прислала нам сову, что вы с Гарри и Роном опять влипли в историю с Гроххом? Вот тогда было страшно. А сейчас... сейчас просто жизнь. Гермиона кивнула, но на сердце у неё было тяжело. Она посмотрела в окно. Где-то там, за полями Оттери-Сент-Кэчпоул, начинался мир, в котором она чувствовала себя всё более одинокой.