Тайяки

      Каташи шёл по улице без особой цели — руки в карманах, взгляд куда-то под ноги. Он не сразу заметил, что за ним увязался хвост. Точнее два.       — Каташи! Каташи, подожди! — Чочо догнала его вприпрыжку, радостно выкрикивая. Она тут же пристроилась рядом, с интересом заглядывая в его лицо и засыпая вопросами: — Куда идёшь? А ты видел тот новый фильм? А правда, что тебе выдали секретную миссию?       Он не отвечал. Просто шёл, будто её и не было рядом.       Она потянулась схватить его за руку — привычным, почти отработанным движением — но он молча отпихнул её ладонь, не сбавляя шаг и не глядя на неё. Чочо на секунду надулась, но тут же принюхалась — воздух потянуло сладковатым дымком с жареным тестом.       — О! Тайяки! — она махнула в сторону лавки на углу, тыкая пальцем. — Возьмём по дороге?       Каташи остановился. Впервые за всю прогулку. И задумчиво повернул голову туда, откуда доносился соблазнительный запах свежей выпечки.       — С бобовой пастой. Четыре штуки, — сказал он продавцу, подходя к прилавку. Чочо расцвела — бобовая паста была её любимой, и на мгновение ей показалось, что он специально знал, специально запомнил, специально...       — Извини, парень, — развёл руками продавец, — осталось только две.       Каташи молча положил монеты на прилавок и забрал обе. Развернув одну он откусил, не двигаясь с места — прямо перед носом у Чочо.       — Эй! — она возмущённо уставилась на него. — Тебе совсем не стыдно? Какой ты после этого джентельмен?! Зачем ты так, я тоже вообще-то...       — Лишь бы тебе не досталось, толстая, — произнёс он с абсолютно каменным лицом, откусывая ещё раз.       Чочо не выдержала — рука метнулась вперёд и выхватила у него вторую рыбку прямо из пальцев, пока он не успел откусить.       — Моя! — заявила она с торжеством, тут же вгрызаясь в неё.       Каташи ошарашенно глянул на рыжую девочку, которая со злорадством уплетала свой трофей. Ничего не сказав, Каташи отряхнул рубашку. Лениво развернувшись, он пошёл прочь, бормоча себе под нос:              — Совсем дикая...       Чочо замерла посреди улицы с рыбкой в руке, и на секунду её лицо приобрело выражение глубочайшей трагедии — она прижала свободную ладонь к груди, словно героиня драмы в момент рокового расставания.       — Вот все красавчики такие, — крикнула она уже вслед скрывшейся фигуре, дожёвывая последний кусок с самым скорбным видом, — заносчивые! Холодные! Но до чего же прекрасные...