Глава 1. Ты меня видишь?

      Он стоял в коридоре.       Бетонные стены. Ржавый запах металла. Темнота — такая густая, что её можно резать ножом.       Костя не помнил, как сюда попал. Он просто шел вперед, потому что сзади было хуже. Сзади кто-то дышал. Дыхание — неровное, надсадное, будто у того, кто дышит, сломаны ребра. Оно приближалось. Костя ускорял шаг, но коридор не кончался, стены уходили в бесконечность, а дыхание становилось громче.

Шаг. Еще шаг. Только не останавливаться.

      Здесь нельзя издавать ни звука. Потому что звук привлекает то, что дышит за спиной.

Откуда он это знает? Он не знает. Он просто чувствует. Как чувствовал всегда.

      Он не оборачивался. Нельзя оборачиваться.       Впереди что-то блеснуло. Костя сощурился — в темноте проступил силуэт. Человек? Не человек. Расплывчатый, словно размазанный, с пустотой там, где должны быть глаза.       Парень замер. Дыхание остановилось. Тишина стала такой плотной, что заложило уши. А потом существо шагнуло к нему. — Ты меня видишь?       Голос в голове. Чужой, скрежещущий, похожий на скрип ржавых петель. Костя хотел закричать, но горло сжалось. — Ты меня видишь?       Существо наклонило голову. Там, где должны быть глаза, пульсировала тьма. — Если видишь — значит, ты мой. — А-а-а!       Юноша сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, майка прилипла к спине. Темнота. Знакомая комната. Стеллаж с книгами. Старое кресло, заваленное одеждой. На стене — рисунки, свои же, в рамках.

Все как обычно. Все хорошо.

      Он откинулся на подушку, пытаясь успокоить дыхание. Просто сон. Всего лишь сон. Восемнадцать лет, а он до сих пор просыпается с криком, как маленький.       Костя посмотрел на часы на телефоне. 03:17. За окном — ни огонька. Весь город спит. Сколько можно? Уже месяц, нет, больше... Сколько он вообще себя помнит, эти сны всегда были рядом. Иногда тише, иногда громче. Но чтобы так реально — впервые.       Он перевернулся на бок, закрыл глаза. Темнота за веками была теплой и безопасной. Дыхание выровнялось. Сон подкрадывался мягко, обещая отдых. А потом он услышал дыхание.       Тихий, надсадный выдох. Где-то в углу комнаты. Костя замер. Нет. Не открывай глаза. Ты уже проснулся. Это просто эхо сна.       Дыхание приближалось. Оно не может быть здесь. Это комната. Это моя комната. Здесь стеллаж, кресло, рисунки на стенах. Здесь нет коридора. Здесь нет бетона.

Шорох.

      Совсем рядом. У кровати. Костя сжал веки так сильно, что в глазах вспыхнули искры. Это просто сон. Ты уже проснулся. Это просто сон. Ты уже проснулся. Это просто... — Ты чего, спишь, что ли?       Костя дернулся и открыл глаза.       В комнату лился серый утренний свет. За окном орали воробьи. На пороге стоял Дэн — лохматый, с яблоком в руке, в своей вечной растянутой футболке с дурацким принтом. — Дверь мне открой, — сказал Дэн с набитым ртом. — Звоню, звоню, а ты не слышишь. Твоя мать сказала: заходи, он там не умер еще.       Парень смотрел на друга и не мог выдохнуть.       Он здесь. Он настоящий. Значит, я проснулся. Значит, все хорошо. Сердце все еще колотилось где-то в горле. — Ты чего? — Дэн нахмурился, перестал жевать. — Чего такой бледный? Опять кошмары?       Лежащий провел рукой по лицу. Ладонь была мокрой. — Воды дай, — сказал он хрипло.       Гость прошел к столу, протянул бутылку. Костя сделал несколько глотков. Холодная вода привела в чувство лучше любого будильника. — Сколько времени? — спросил он. — Двенадцатый час. Ты дрыхнешь, как сурок. Лето же, а ты полдня просыпаешь.       Тот промолчал. Лето. Последнее лето перед тем, как решать, куда поступать, кем быть, как жить. Пока что он просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Мама говорит: «Поступишь в художественный, у тебя талант». Папа говорил. Теперь уже не скажет.       Костя моргнул, прогоняя мысли. Дэн плюхнулся в кресло, не глядя скинул одежду на пол. — Слушай, — начал он с набитым ртом, — Ромка вчера инфу нарыл. Помнишь, мы в детстве слышали про бункер за городом? Военный, старый, еще с восьмидесятых?       Он помнил. Смутно, как что-то из очень далекого детства. Страшилки у костра, байки про пропавших людей. — Ну? — Ну и всё. Ромка говорит, он реально существует. В лесу, за бывшей военной частью. Там форум есть, сталкеры местные лазают, фотки выкладывают. Подземные этажи, коридоры, все дела. — Дэн откусил еще кусок. — Мы завтра едем. — Кто это — мы? — Я, ты, Ромка, Тема, Вика с Леной. Компания. — Дэн посмотрел на него в упор. — Ты идешь.       Костя отвел взгляд. — Не знаю. Что я там не видел? — Блин, Кость. — Дэн вздохнул, отложил огрызок. — Ты уже месяц из дома не выходишь нормально. Сидишь, рисуешь свои страшилки, спишь плохо. Надо проветриться. Развеяться. Там хотя бы интересно будет, а не в четырех стенах киснуть.       Парень посмотрел в угол комнаты, туда, где ночью ему слышалось дыхание. Сейчас там было пусто. Только стеллаж с книгами и пыль.

А если это не сон? Если оно правда там стояло?

— Если там опасно? — спросил он тихо. — Да брось. — друг усмехнулся. — Максимум — обвалится что-нибудь. Но мы аккуратно. Ромка говорит, там сталкеры ходят, ничего не обваливается. А байки про призраков — это для туристов. — А если не призраки?       Дэн посмотрел на него внимательно. — Ты чего? Реально веришь в эту херню?       Ответа не последовало. — Слушай, — Дэн встал, подошел к кровати, сел на край. — Я знаю, что ты у нас впечатлительный. Но там просто старый бетон и темнота. Никаких демонов, никакой чертовщины. Если тебе страшно — я рядом буду. Обещаю.       Он сказал это просто, без пафоса, как факт. И Костя знал: правда будет рядом. Всегда был. — Ладно, — выдохнул он. — Я подумаю. — Вот и думай. — тот хлопнул его по плечу и встал. — Завтра в четыре у парка. Если не придешь — я за тобой зайду. Лично.       Он направился к двери, на ходу доставая новое яблоко из кармана. — И Кость, — обернулся он уже в дверях. — Выспись нормально. А то на зомби будешь похож.       Дверь хлопнула. Костя остался один. Он посидел еще немного, слушая тишину, потом встал и подошел к столу. Альбом лежал на том же месте, где он его оставил вчера.       Открыл последнюю страницу. И замер.       Рисунка не было. Он перелистнул назад. Потом вперед. Чистые листы. Ни коридора, ни бетонных стен, ни силуэта с пустотой вместо глаз.       Он точно помнил. Каждую линию. Каждую тень. — Ты меня видишь?       Голос из сна всплыл в памяти так четко, будто прозвучал сейчас. Костя захлопнул альбом. Открыл. Ничего.

Этого не может быть. Я схожу с ума?

      Он точно помнил, что рисовал это. Вчера вечером, когда вернулся с прогулки. Рука сама вела карандаш, а он не мог остановиться. Он помнил даже, как дрожали пальцы. Но страница была чистой. Костя закрыл альбом. Открыл снова. Ничего.       Он подошел к окну. Солнце поднималось над городом. Обычное утро обычного летнего дня. Костя посмотрел на свое отражение в стекле. Бледный, темные круги под глазами, взгляд исподлобья. Завтра. Четыре часа. Парк.       Он не хотел туда идти. Но оставаться одному в этой комнате в последнее время было еще страшнее.       Высоко над городом, там, где даже птицы не летают, на секунду потемнело небо. Всего на миг. Так, что никто не заметил.